Гурулев: «Простому человеку наплевать, где чьи полномочия, ему надо понимать: царь сказал, все остальные побежали выполнять»

Чего не хватает региональному отделению «Единой России», каким должно быть наказание для провинившихся глав муниципалитетов и почему возникли проблемы на старте отопительного сезона в Забайкалье? Об этом редактор «Чита.Ру» Андрей Козлов поговорил с депутатом Государственной думы, генерал-лейтенантом Андреем Гурулевым.

Ниже приводится отредактированная расшифровка «Редколлегии» от 4 декабря.

— Собираетесь ли вы в Государственную думу следующего созыва?

— Собираюсь.

— Схема та же самая? Участие в праймериз, по итогам праймериз — решение о том, как будете выдвигаться?

— Да.

— По вашим ощущениям, руководство регионального отделения партии «Единая Россия» поддерживает вашу инициативу?

— Во всяком случае никто отрицательно не высказывался.

— А положительно?

— А мы еще этот вопрос даже не начинали.

— Может быть, пора?

— А зачем? На праймериз-то мы всё равно заявимся, пойдем.

— Как вы оцениваете работу регионального отделения партии?

— Сегодня, наверное, надо начинать заниматься первичным звеном. У нас с этим есть проблема, потому что плановые мероприятия, например, «Коробка храбрости», «Собери ребенка в школу», — это хорошо.

— И предупреждать иногда.

— Сто процентов. Есть те моменты, где надо брать и работать, мы про это говорили с Владимиром Антонцом (секретарь Забайкальского регионального отделения партии «Единая Россия», начальник ЗабЖД. — Прим. ред.). И в принципе он эти моменты поддерживает. Понятно, что ему, может быть, немножко тяжеловато совмещать работу начальника Забайкальской железной дороги, она слишком шебутная, с руководителем регионального отделения. Тем не менее мысли у него светлые, и он старается делать.

Дело в том, что все почему-то считают, что партия должна быть какой-то ручной. Нет, партия должна быть ведущей. Коли мы сказали, что мы — партия президента, ребята, давайте пахать. Ведь есть много хорошего, но есть моменты, наверное, нездоровские. Но это же не повод для того, чтобы всех поубивать, это повод для того, чтобы принять решение и что-то сделать. И партия здесь должна быть инициативной.

— Не хватает инициативности.

— Согласен.

— Вот история с коммунальной проблемой в Агинском, там как будто бы не было людей, которые не видели, что всё раскопано посреди сентября на улице.

— Там всё намного прозаичнее. Компанию-подрядчика работ в Агинском, «Импульс», завел Алексей Николаевич Гончаров (вице-премьер регионального правительства. — Прим. ред.). Она и в Кыре до сих пор не сделала теплотрассу (в Кыре «Импульс» допустил серьезные нарушения при ремонте, и сроки окончания работ перешли на декабрь, хотя должны были закончить в октябре. — Прим. ред.).

Причем компания «Импульс» должна была влететь в реестр недобросовестных подрядчиков еще до начала работы. Алексей Николаевич лично умолял нашего директора УФАСа, чтобы он туда не запихивал, говорил: «Мне больше не с кем делать».

В итоге сняли вице-премьера, который отвечает за Агинский Бурятский округ, и главу поселка.

— Глава поселка Андрей Дашин сам ушел.

— В принципе, с тем, что Дашин писал, я полностью согласен. В своих постах он взял и, наверное, откровенно написал то, о чем думал.

По коммунальному хозяйству проблем немерено. Но есть хороший пример. Я был в Оловянной, где стоят новые современные теплопункты. Котельная модернизируется. Концессионер, руководитель этого хозяйства Яша Ильин, у него Оловяннинский и Каларский районы. Но он прет, как танк, он инициативный, и у него получается.

А в Борзе опять сейчас жалуются, что не хватает тепла. Там котлы дают 24 гигаватта, а потребность 32. Там хоть вверх ногами перевернись, его не будет. И эта проблема, она застарелая, она не решается. Если поставить один котел еще, то тоже толку не будет по той простой причине, что начинать надо с горячего водоснабжения. А это приличные деньги.

В Могоче тоже третий котел на центральной котельной будет смонтирован только к 28 февраля. Нормально, да? Ребята, а как без него-то? Я спрашиваю в Могоче, почему концессия не подписана? Говорят: не может согласовать с Министерством жилищно-коммунального хозяйства.

Есть моменты хорошие, но, к сожалению, нет главных решений. К примеру, я с губернатором разговаривал на днях, что у нас по Краснокаменску проблема с холодной водой. Понятно, что она уже на пределе, но 32 тысячи кубов закачиваются в систему, а на выходе 25. То есть мы понимаем, что 7 тысяч кубов ежесуточно куда-то уплывает, но так не бывает. Ребята, он сейчас рванет так, что всё остальное встанет. Понятно, что они уже в зиму навряд ли что-то успеют, но тем не менее там еще и проблемы с сетями.

По Краснокаменску мастер-план — красивая картинка, но начинать-то надо именно с сетей. Чтобы остальное что-то нарастить, нужно к чему-то подключаться и дальше идти. Губернатор сейчас меры принимает, Гончарову задачу поставил. Посмотрим, я всё равно на контроль возьму.

— У нас закончилась практически модернизация системы муниципальной власти, переводят ее на одноуровневую. Как вы оцениваете результаты этой работы, которая на несколько лет растянулась?

— Я вообще за вертикальную систему управления. Я это никогда не скрывал. Потому что есть федеральные, региональные полномочия и полномочия местного самоуправления. Вот простому человеку вообще наплевать, где чьи полномочия. Ему надо понимать: царь сказал, все остальные побежали выполнять. Причем браво и быстро. А у нас начинается: это мои полномочия, это не мои полномочия. Здесь смысл-то намного глубже. Мы же жили в эпоху либерализма-глобализма, и мы систему управления создали…

— Заточенную под чужие реалии.

— Не только. Это и Конституция, это и законодательство, это и система управления страной. А президент четко сказал на прошлом прямом эфире: «Мы до 2022 года не туда шли, я не хочу, чтобы мы возвращались». Но тогда надо ответить на вопросы, куда идти, как идти и с кем идти. И мы на эти вопросы еще толком не ответили.

— Мне кажется, даже не начали еще отвечать.

— Попытались. «Время героев» (программа развития для участников специальной военной операции, реализуется по поручению президента Владимира Путина. — Прим. ред.), наверное, как раз с кем, да? Но там тоже вопросов больше, чем ответов, пока мы это дело наблюдаем.

Только что из Могочи приехали. Там глава бедный стоит, говорит: «Я уже просто не успеваю».

Об этом надо говорить, ведь надо систему немножко менять. Если мы говорим про систему управления, понятно, что она сегодня уже тяжело работает, особенно, когда кризис. Но СВО — это кризис, по большому счету. Стране пришлось перестраиваться под санкции, под всё остальное.

У нас эти бедные главы, чуть что — превышение полномочий. Но надо четко понимать: во-первых, люди не могут не ошибаться. Все считают, что ты главой стал, ты должен быть идеальным. Так не бывает. Он тоже человек, где-то может накосячить. Но давайте так — если к карману прилипло, пускай идет отвечает, но если не прилипло, то зачем? По кумполу настучали, и пускай идет дальше работает. Он на своих ошибках будет учиться. У нас сегодня, я откровенно говорю, с главами я близко общаюсь, они думают, как бы уже уйти в сторону.

— Я думаю, что на ситуацию, которую мы с вами обсуждаем, в последнее время дополнительное давление оказывает приговор по делу Марины Поповой. Когда человек пришел на должность, подписал какие-то документы по результатам работы, которую вообще не она организовывала, и в итоге ей начали просить восемь лет лишения свободы, потом четыре. Я теперь вообще сомневаюсь, что кто-то захочет подписывать документы после работы, которую кто-то другой делал.

— Кто меня публично поддержал в этом вопросе, это Инна Сергеевна Щеглова, ей деваться некуда, она прекрасно понимает, что у нее сейчас люди положат заявления на стол, она останется одна. Но как-то костяк надо сохранять.

— При этом, мне кажется, что на решение суда так или иначе повлиял информационный шум, созданный общими усилиями.

— Вы знаете, дело не в информационном шуме, а в сильном общественном резонансе, когда народ сказал: ребят, так же нельзя. Все же прекрасно понимают, кто виноват, где виноват. Она формально виновата. Но точно не на восемь лет запрягать за то, что ты откровенно не сама делала. Ну так же не бывает.

— Вам не кажется, что государственной надзорной системе и системе наказания нужно тоже меняться?

— Сто процентов.

— У меня такое ощущение, что, несмотря на то, что это часть государственной системы, она в отдельной лодке куда-то плывет.

— Я за законность. Другой вопрос, что нам этот закон надо скорректировать. Главным судьей в мое время были райкомы и обкомы. Если первый секретарь обкома сказал, вообще никто никуда не дергался. А в армии уголовное дело возбуждал не прокурор, не следствие, а только командир полка. Он на это имел полное право, и никто туда не совался, пока командир полка дело не возбудит. Мы же нормально работали. Партия ушла, решили надзор отдать всем правоохранителям.

— Причем они как-то странно некоторые очевидные нарушения законности вообще не замечают.

— Такое тоже бывает. Сейчас, правда, с места сдвинулось. Проводили совещание по незаконной добыче золота, потому что это уже переходит всякие границы. И в Красном Чикое, и в Шелопугинском, и в Балейском районах просто пошел, сколько надо тебе нарыл, ни налогов, ничего. Наши правоохранители периодически их хлопают на границах. Я понимаю, что каждый делает свое дело, кому что выгодно, показатели какие-то есть. Но мы саму причину-то не устранили, она должна быть устранена. Это наша природа, которая гадится.

Многие вопросы еще остаются. Я их всё равно задаю. Но я не один такой красивый, и вы задаете, и ваши коллеги задают. И люди есть инициативные. Есть сумасшедшие, а есть инициативные, которые нормально говорят: ребята, ну что-то же не так происходит. Поэтому, я думаю, что-то, о чем мы говорим, особенно по нашим законам, по Конституции, по всему остальному, — это большая общественная дискуссия, которая должна состояться, чтобы мы поняли, куда нам надо прийти и как прийти. И чем быстрее она произойдет, тем будет лучше, потому что у нас нет времени на раскачку.

— Не могу вас не спросить, что вы думаете по поводу широко обсуждаемой возможности заключения мирного соглашения.

— Будем цитировать нашего президента. Ключевая фраза была сказана на пульте управления группировкой «Запад»: цели и задачи СВО должны быть выполнены. А всё остальное — информационный шум. Я думаю, что никаких быстрых решений здесь, наверное, нет. Поэтому слушайте президента, президент всё четко говорит.

— То есть заключения мирного соглашения в ближайшее время, с вашей точки зрения, ожидать не стоит?

— Не верю я в это, так скажем.

— А в перспективе 2026 года?

— Всё будет зависеть от успеха наших войск. Чем они быстрее будут идти на запад, тем быстрее будет капитуляция Украины.

— Как вы оцениваете ход специальной военной операции сейчас?

— Положительно. Как я могу оценивать, если мы сегодня неплохо продвинулись. Если мы там раньше по каким-то деревням бегали, сейчас уже по-нормальному пошли вперед. Другой вопрос — чтобы хватило сил и резервов, не надорваться, но это тема, наверное, необсуждаемая. На фронте виднее мужикам, командирам и командующим, как это правильно сделать.