Чистили душу и кормили огонь - как эвенки отметили День оленевода

На льду озера Люксугун, к которому ластится село Кюсть-Кемда, уже стоят чумы, и из колонок льётся национальная мелодия с возгласом «ёхор-ё». Пейзаж просто запредельной красоты - за белыми снегами виднеется лес, над которым возвышаются горы - сцене не надо никаких декораций. Поэтому праздник кажется очень настоящим, не наигранным, хотя русских лиц среди тысячи гостей гораздо больше, чем эвенкийских. Праздника Дня оленевода в эвенкийском календаре нет, хотя народ этот нельзя сегодня представить без оленей.

Олень будто выпрыгнул на лёд Люксюгуна прямиком из мифа, где он олицетворял прародителя, солнце, чистоту помыслов и всё, что есть хорошего в этом мире. Гладкая белая шерсть, ветвистые рога, национальная упряжь - чудо какое-то. Конечно, люди потянулись к такой красоте и напугали животинку, не привыкшую к вниманию. Олень сначала беспокойно косил свои прекрасные ореховые глаза, а потом и вовсе начал метаться. Спасла его низенькая эвенкийка загадочным словом «любимаха». От её голоса или от знакомых звуков олень успокоился. Но мне кажется, что это какая-то оленеводческая магия. Ведь значение слова женщина предпочла сохранить от меня в тайне.

- А зачем тебе? Ты что ли оленевод? Ты что ли эвенк?

- Я журналист, мне интересно.

- Ну журналист, и что? Целовать тебя теперь? - обрезала укротительница оленей, добавила ещё несколько эвенкийских словечек, вероятно ругательных, и гордо ушла.

«Национальные праздники у нас это дылыча бакалдын - день летнего солнцестояния - и просто бакалдын - Новый год, который наступает, когда звучит первый гром или первая кукушка, - объясняет мне руководитель ассоциации коренных малочисленных народов Севера Инна Ферко. День оленевода проводился в советское время, потом традицию прервали. Первый раз я его провела самостоятельно три года назад. Люди не очень верили, но были рады. Праздник - это ведь очень хорошо, людям нравится. А главное - оленеводы, знаете, как воспрянули, это очень поднимает их дух, объединяет их».

С объединением Ферко попала в точку и не только потому, что праздник прошёл 1 марта - в день объединения Читинской области с Агинским Бурятским Автономным округом. Единодушно гости праздника пошли на обряд очищения - улгани - прошли почти все. Действо это очень простое - пройти мимо колотящей в бубен Инны Николаевны под берёзовой арочкой - чипиканом - и повязать на неё цветные ленточки. Многим это казалось слишком лёгкой задачей и они просили отдельного внимания. Таких желающих Ферко постукивала колотушкой от бубна, очевидно, отгоняя злых духов, злые мысли и вообще всё злое.

К чипикану приложились и гендиректор «Байкальской горной компании» Герман Миронов и глава Каларского района Павел Романов. Последний вообще олицетворял образ закалённого северянина - смело гулял голоушим и в распахнутой куртке.

Обряд кормления огня можно вполне сравнивать с русской традицией встречи дорогих гостей. Только вместо каравая эвенки покидали кусочки хлеба и соли в костёр, сидящий в особом «чуме». Кормили огонь уже не так массово. Видимо, дело это серьёзное, требующее знания особых заклинаний, которые на родном языке читала Инна Ферко. Был на празднике и шаман, только не совсем настоящий - его роль играл сотрудник БГК Михаил Жданов. Участие компании этим не ограничилось - она полностью профинансировала праздник и вручила денежные призы победителям оленьих гонок.

Отмечать день оленевода в Кюсть-Кемду приехали эвенки из Амурской области и Якутии. Амурчане и вовсе явились целым ансамблем «Гудяй Дуннэ» (Красивая земля), солисты которого горазды и спеть, и сплясать, и в национальных видах спорта люди не последние.

«Мы в Забайкалье уже были и на форуме коренных малочисленных народов Севера, и на фестивале. Вот на День оленевода первый раз приехали, были в Якутии - там тоже на призовые места занимали. Мы свои традиции чтим», - рассказывает эвенкийка из Амурской области, болея за своих земляков.

Слова её подтверждают парни из большой семьи Андреевых, которые класс показали в ловле оленя - его изображали нарты с развесистыми рогами. Вроде бы бесхитростное развлечение - кинуть верёвочную петлю - маут - на неподвижную конструкцию. Однако попробуй исхитрись - верёвку надо смотать таким способом, чтобы она пролетела 3-5 метров. Сунешься без практики - смеяться будут даже олени. Бег с камнем куда проще. Только вот одного из Андреевых подвели национальные унты - подошва скользила не хуже лыж.

Изготовление одежды - сохранившийся народный промысел эвенков. Среди жителей Кюсть-Кемды многие щеголяют в унтах. Инна Ферко говорит, что обувь и одежда шьётся качественно, а вот сувениры - кто во что горазд. Азы мастерства даются школьникам в кружках, но на профессиональные рельсы этот промысел не поставлен. Наверное, зря, потому что в чумах шла торговля украшениями. Выглядят они просто, но несут в себе какую-то эвенкийскую философию.

Главное событие праздника - гонки на оленях, конечно, отсрочили к самому концу. Зрелище это куда забавнее скачек хотя бы потому, что в оленях ещё много дикой крови. Да и сами эвенки мало похожи на чопорных жокеев. После старта фаворитов было видно сразу. В процессе кто-то улетел с нарт, у кого-то олени решили никуда не торопиться. Но ближе к финишу забег стал жарким - наездник общины Сюльбан Егор Егорович Алексеев оставил позади упряжку общины Чара. Жарко было и оленям - на финише они в буквальном смысле вывалили языки на бок.

В эвенкийском языке больше десятка слов, означающих оленя. Своё название есть у оленей всех возрастов, белых оленей, оленей с полоской на носу и горбоносых. Олени для верховой езды по эвенкийски называется учаки. Гонки на них вышли ещё забавнее. Олень - далеко не лошадь, садиться ему нужно почти на лопатки и балансировать на катающейся шкуре. Вдобавок животные решили показать свой дикий нрав и со старта брызнули куда угодно. В общем до финиша дошли немногие.

Но наездникам хватило и этого. Призы всё-таки давали за победу упряжек. Победитель Егор Алексеев рассказал, что приехал представлять общину аж из Якутии со своими оленями. Работает он бригадиром, имеет под началом трёх работников - «двух мужиков и чумработницу». Этот небольшой коллектив пасёт 600 голов (!!!) и, судя по реакции Алексеева, не видит в этом ничего сверхъестественного.

«Олени ходят сами, пасутся в лесу, мы только весной-летом во время отёла их собираем, смотрим, чтобы медведь не пришёл. Медведь в это время всегда охотится - до маленьких любитель. А летом олени от дымокура сами далеко не отходят - утром, когда мошка появляется, они сами прибегают», - говорит бригадир.

Вздыхает только на вопрос о детях, которые живут в городах, к родителям приезжают только летом, и предпочитают тайге цивилизацию. Но это уже совсем другая история.