«Приезжаю домой, делаю уроки и еду». История 14-летнего парня, который тушит пожары под Читой

Когда возле дачного поселка Забайкальский вблизи Смоленки поднимается дым, один из первых, кто выезжает на место на своем мотоцикле, — 14-летний мальчуган Даня, который добровольно вызвался патрулировать леса и помогать в тушении. Несмотря на возраст, за его плечами два серьезных пожара, собственная добровольная дружина, информационный telegram-канал и даже спасенные люди. Всё, что движет парнем, — желание защищать лес и свой поселок.

Мы поговорили с Даниилом о том, почему он решил тушить пожары, как родные и сверстники относятся к его выбору и почему он не чувствует страха.

Даня учится в 7-м классе школы в Смоленке, мама сейчас занимается домом, отец парня служит на СВО.

— Помнишь ли ты свой первый потушенный пожар? Когда это было и как?

— Это уже было давно, где-то два года назад. Мы увидели, что у нас горит сопка возле СНТ «Забайкалец», где я живу. Вызвали пожарных и пошли им помогать, таскать воду. С тех пор всё и началось — стал выезжать сам и помогать.

— А почему в тот самый первый раз ты решил помочь?

— Чтобы спасти поселок и всё в этом роде.

— Помнишь самый сильный пожар, который тебе приходилось помогать тушить? Когда это было?

— Самый сильный был как раз 10 мая в Смоленке. Было очень много дыма, ничего не было видно, просто дышать было почти невозможно. Мы пытались помогать хоть как-то. Те, у кого есть респираторы, еще хоть как-то справлялись, но людям без них было очень плохо, я помогал выводить их из дыма.

— Ничего себе. Скольких людей ты вывел?

— Человек пять.

— А что именно и как ты там помогал тушить?

— Всё так смутно помнится — всё в дыму, и непонятно, где ты вообще, как ты тушишь, в какой части. Но мы тушили. Сначала мы помогали привозить воду 9 мая, а тушить начали уже 10 мая, помогали жителям «Малиновки». Нас тогда было всего три человека: я, моя подруга и еще один мужчина, мы его увидели, он с нами потом пошел. Мы не справлялись, потому что у нас не было ни ранцев, ничего, мы просто кинулись помогать в «Малиновку», увидев этот пожар.

Я сразу написал в свою группу «ЧС „Забайкалец“», в который где-то около трехсот человек. Мы позвонили пожарным. Из моей группы сразу приехали люди. Мы снова начали тушить, но у нас снова толком не получалось из-за того, что ветер сильный был. Огонь в лесу был, и до «Забайкальца» было пять проездов — вот эти пять проездов огонь преодолел минут за 20. Тогда мы уже начали останавливать его, чтобы не подпустить к домам.

— А чем и как ты тушил вообще? У тебя что есть из «снаряги», из одежды?

— Когда мы только увидели огонь и поехали на место, я был просто в обычной повседневной одежде. Когда мы поняли, что не справляемся, я уехал переодеваться в более-менее негорящую одежду, которая не вспыхнет от одного уголька. У меня и у моей подруги были с собой ранцы для тушения пожаров, нам их дали на время взрослые, которые там тоже тушили. Им ведь тоже отдыхать нужно, мы поменялись. И просто обычными пятилитровками тушили.

— Как часто ты патрулируешь лес? Сколько часов в день, в неделю?

— Если я уезжаю, например, в 16:00, то приезжаю где-то в 18:00. Вот так вот.

— И так каждый день, да?

— Ну бывает не каждый, но чаще всего да. Если, например, кто-нибудь написал, что кто-то подозрительной или незнакомый заехал в лес, то выезжаю.

— И на протяжении какого времени ты уже вот так выезжаешь в патрули?

— Начал с прошлого лета, где-то уже, может, месяцев семь.

— Сколько раз тебе приходилось участвовать в тушении прямо серьезных пожаров?

— Если прямо в серьезных, то два — это 10 мая и до этого в апреле еще горело.

— А вообще, почему ты всё это делаешь?

— Ну… Просто хочется помогать как-то, защищать свой поселок, лес. Не ради чего-то, чтобы спасибо говорили. Просто сам хочу. И пожарным хочу стать. Поэтому помогаю.

— Почему хочешь стать пожарным? У тебя кто-то из родственников им работает?

— Нет. Просто, когда мы начали тушить в апреле, на следующий день мне написал начальник пожарной части в Смоленке и пригласил на экскурсию в часть. Я приехал со своими друзьями, нам очень понравилось, и большая часть моих друзей теперь тоже хочет стать пожарными.

— Был ли момент, когда тебе при тушении было как-то особенно страшно?

— Это тоже было 10 мая. Там не было огня, было очень много дыма, а респираторы не помогают так сильно. У тебя слезятся глаза, тяжело дышать. Я был на мотоцикле, езжу на нем всё осматривать, и уже маска не помогала, прямо очень плохо было, пришлось уезжать. Там были еще взрослые, потому что мы же еще несовершеннолетние, они всё равно с нами ездят, помогают, чтобы с нами всё нормально было. Они мне сказали уезжать оттуда.

— А откуда у тебя мотоцикл?

— Просто папа столько раз видел, как я ходил патрулировать лес, с кем-нибудь ездил туда, и сказал, что может подарить мне мотоцикл, чтобы я на нем ездил, смотрел. Ну и я просто так могу на нем иногда покататься.

— Как твои друзья, семья, близкие относятся к твоему занятию?

— Друзья поддерживают, большая часть из них тоже со мной ездят помогать. Они вдохновлены всем этим, можно сказать. А родители и родственники, конечно, переживают за это всё, говорят, что я еще несовершеннолетний. Иногда они со мной ездят, когда пожары сильные. А когда я просто патрулирую, то они так сильно не переживают, знают, что со мной всё будет хорошо, так как нигде ничего сильно не горит. А вот когда горит, то кто-нибудь взрослый обязательно с нами едет.

— А в школе знают про твое это увлечение, что там говорят?

— Знают, да. Реагируют хорошо, говорят «молодец» и всё такое. Учитель вот похвалил. Но учителя больше переживают за это всё из-за того, что я несовершеннолетний. А так друзья, сверстники говорят: «Молодец», «Красавчик».

— Не сталкивался ли ты, наоборот, с каким-то непониманием от сверстников? Мол, занимаешься чем-то странным.

— Нет-нет. Они, наоборот, хорошо относятся.

— Какие чувства ты испытываешь после участия в тушениях?

— Когда начинаешь тушить огонь, ты забываешь обо всем. Просто думаешь, как это легче потушить и быстрее. А когда это уже заканчивается, к тебе приходит облегчение сразу. Когда долго тушишь, ты вообще не чувствуешь усталости, а когда всё заканчивается, то сразу усталость появляется — ты спокоен.

— Трудно совмещать это добровольчество с учебой? Всё равно же у тебя занятия, а ты каждый день ездишь.

— Нет. Я учусь с первой смены до 12:00, у меня хватает дня. Просто я приезжаю домой, делаю уроки, обедаю, немного отдыхаю и еду уже. Я не устаю от этого.

— Помимо учебы и тушений, ты чем занимаешься в жизни? Хобби, увлечения, игры, девушка?

— Увлечений таких прямо нет. Больше всего гуляю с друзьями, спортом занимаюсь, просто подтягиваюсь на турниках, бегаю.

— Как ты думаешь, чему может научиться твой ровесник, глядя на тебя?

— Скорее всего, помогать своим близким, друзьям, да и просто прохожему человеку. Все должны помогать друг другу.

— Ты говорил, что у тебя есть какая-то даже своя дружина. Расскажи про нее. Как она появилась, кто в ней состоит?

— Она появилась как раз после 10 мая. Я написал в своей группе, что создается дружина, что принимаем людей, у которых есть техника. И вот она собралась, у нас уже семь единиц техники, начиная от моего мотоцикла до грузовиков, ЗИЛов и джипов. Более взрослые члены дружины занимаются вопросами инструктажа, материальной помощи. Сейчас администрация нашего поселения выделила нам девять пожарных ранцев. И вот сегодня у нас тоже уже был выезд ближе к 15:00 — когда вы мне написали по поводу интервью, минут через 20 у нас пришел вызов, что у нас опять горит «Малиновка». Мы поехали туда.

— А сколько человек вообще в этой дружине? Какого возраста они?

— Я так прямо сейчас не посчитаю, там много человек. Примерно 30. Все помогают и приезжают. Возраст там разный. Есть ребята моего возраста, есть взрослые мужчины с детьми.

— Твои ровесники, которые там есть, — это твои друзья или просто такие же посторонние, неравнодушные ребята?

— Большая часть мои друзья, да.

— А ты в этой дружине главный или просто инициировал ее появление и теперь она сама живет?

— Некоторые пишут: «Даня у нас главный» и всё такое. Но я просто хотел спросить, готовы ли они создать дружину, и всё. Сейчас у нас там есть координаторы, водители машин запасные даже. То есть если случился пожар, а владелец на работе, то машину передают другому водителю. Вот так у нас.

— Ты еще сказал, что у тебя есть свой телеграм-канал, посвященный как раз тушению пожаров? Расскажи про него. Как давно он появился, пользуются ли им местные жители?

— Он появился в начале апреля, когда только всё началось. Я понял, что всем звонить и искать номера того-то, чтобы люди приехали, — это всё очень долго. Я написал в обычный наш чат поселка, что создается группа по ЧС и ЧП. Жители поддержали меня и зашли. Сейчас там 253 человека (на момент написания текста их уже 289. — Прим. ред.) — считай больше половины поселка, а скорее всего, даже весь.

— Что ты там пишешь? Как местные жители реагируют?

— Например, я еду туда, где увидел возгорание. Моя задача — найти очаг, потому что на мотоцикле легче всего где-то проехать и найти путь. Координатор мне скидывает, куда ехать, и я по этому пути еду. Например, если не может машина проехать какая-нибудь, я смотрю, какая там дальше дорога, можно ли пройти пешком или иным путем.

— Подписаны ли на этот твой канал какие-нибудь сотрудники МЧС, например, не знаешь?

— Там есть один человек от МЧС, который и позвал меня в пожарную часть. Он тоже всё видит. Если что, я ему звоню и говорю, что горит.

— Чувствуешь ли ты, что к тебе изменилось отношение окружающих?

— Стали узнавать больше людей в поселке. Говорят: «Молодец». И вот сегодня был случай, когда ехал с пожара, меня остановил мужчина и говорит: «Даня, это ты?» Он сказал, что я молодец, хотя я вообще не знаю, кто это. Он даже не из нашего поселка, просто мужчина в «Малиновке» был.

— Бывает ли такое, что тебе снятся пожары?

— Нет. Ну, может быть, когда-то снились.

— Представь, если бы сняли фильм о твоей жизни, как бы он назывался?

— Не знаю даже. Почему-то все меня называют «пожарный Даня». Может быть, что-то в таком роде.

Мы общались с Даниилом по телефону. После последнего вопроса ему по второй линии позвонила координатор из его дружины по поводу пожаров, и нам пришлось прервать интервью.