«Хотела умереть от наркотиков, как Мэрилин Монро». Как дочь примерных родителей стала наркоманкой, родила дочь в тюрьме и снова учится жить

История читинки Надежды, которая попала в зависимость от наркотиков и довела себя до полного истощения, удивительна примерно всем. Визит полицейских для нее был не страшнее ее жизни, тюремный срок — возможностью спасти неродившуюся дочь. Но более всего изумляет, что вразумили девушку не эти увлекательные приключения, а вовремя прозвучавшие аплодисменты. Далее — рассказ от первого лица.

Я из примерной семьи, которые обычно называют хорошо упакованными. То есть внешняя оболочка была вполне хорошей: родители занимали директорские должности, я — единственный ребенок и должна была прилично себя вести, не запятнать фамилию, не портить имидж и так далее. Родным было очень важно мнение окружающих, и я должна была соответствовать их ожиданиям.

Мама и отчим, наверное, тоже немножко больны духовно. Хотя у них не было проблем с употреблением, они даже сигареты не курили. Но моя мама из семьи алкоголиков. Возможно, это сказалась и на ней, и на мне. Я чувствовала какой-то недостаток любви или вообще ее отсутствие. Это, конечно, не так — мама меня любила так, как могла.

Росла я быстро и в средних классах выглядела как старшеклассница. В 10 лет я впервые покурила, в 11 — попробовала алкоголь, в 13 — познакомилась с травой. Тогда я даже не отдавала себе отчет, что делаю, только потом проанализировала и поняла, что я первый раз попробовала наркотики. Это произошло мимоходом, вообще непонятно, как это случилось. Но приятные ощущения я запомнила.

После знакомства с наркотиками я не стала употреблять постоянно, но алкоголь в жизни был всегда. Я росла, окончила школу, поступила в вуз, сначала в один, потом в другой. Вечно думала, что это не моя история, что мне это не подходит и нужно попробовать себя в чем-то другом. Но на самом деле я не умела доводить начатое до конца, не была целеустремленной. Зато мой вечный спутник — разбитое состояние, сонливость и лень. И ложь. Я много врала даже близким подругам, вела себя подло по отношению к ним. Если мы о чем-то договаривались, я их подводила, врала, придумывала байки. Они перестали со мной общаться, и я до сих пор сожалею об этом. Кажется, у меня больше таких подруг не будет никогда. Я по ним очень скучаю.

В основном я была в окружении мужчин. Очень редко в окружении появлялись девочки, но я с ними почему-то не любила контактировать. Казалось, что женщины — это змеи, и всё в таком роде. Все практически мои соупотребители — это мужчины.

Я медленно погружалась на дно. Мои родственники, может быть, видели, что со мной происходит, но будто бы не хотели этого признавать. Даже оправдывали меня. Хотя отчим как-то раз сказал: «По тебе тюрьма плачет». Он видел, что я толком не учусь, ни на одной работе долго не задерживаюсь, никаких стремлений у меня в жизни нет. Я искала любовь, знакомилась с мужчинами, вступала в отношения, да всё никак не складывалось. Переезжала по городам, даже уезжала из страны, но свинья везде грязь найдет, и я везде находила наркотики.

Однажды в мою дверь постучались полицейские, и я уже примерно знала, что меня ждет. Даже не страшно было, потому что моя жизнь была страшнее. Родительскую квартиру я сдавала, чтобы иметь деньги на наркотики. Сама могла ночевать в подъездах или в машинах, жить у друзей или у соупотребителей. Я продала технику, которую можно было продать, сдала в ломбарды золото, в том числе кольцо, которое мама подарила на 16-летие. Не очень помню, как мы контактировали с родителями, но я очень много врала, говорила, что у меня всё хорошо.

Кончилось всё это визитом полицейских в 6 часов утра. Сотрудников я встретила с бутылкой водки в руке. На тот момент я была физически истощена. Меняла алкоголь на наркотики и наоборот, чтобы поддерживать свое состояние. Весила я тогда 38 килограммов, лицо в прыщах и язвах, ноги от водянки раздуты так, что я в обувь не влезала и даже порой встать не могла. Бросать не хотелось, даже мыслей таких не было. Я мечтала умереть от наркотиков, как Мэрилин Монро.

Когда я услышала приговор, я к нему была готова. Как раз по статье ужесточили наказание, и мне светило 15 лет лишения свободы. Я была беременна в тот момент, и срок мне сейчас кажется спасением для меня и для моего ребенка. Иначе бы я загубила дочь употреблением, а так я родила ее в колонии.

Колония была специфическая — специально для беременных, там были первоходы, как я, и рецидивистки. Среди нас очень много девушек, осужденных по 228-й статье. Особой неприязни я не чувствовала, мне кажется, что везде будет отношение нормальное, если ты человек нормальный. Были, конечно, моменты, которые на меня тяжело действовали. Это просто обстановка внутри тюремных стен, скрежет металла, когда открываются двери, свет специфический, душ особенный. Поезд для заключенных — тоже такое себе воспоминание.

Беременность в колонии протекала хорошо — даже небольшой тонус был. Там есть своя больница, но при необходимости вывозили в город к врачам. После рождения дочь поместили в Дом малютки при колонии, а меня водили кормить ее. Вместе мы пробыли месяц, а потом муж и мама забрали ребенка. Мне тяжело было с ней расставаться, но оставлять ее там было нельзя. В Доме малютки частые карантины, и детей осужденные женщины могли не видеть по полгода. Было сложно понимать, что дочь растет без меня, поэтому я предпринимала всё возможное, зарабатывала поощрения, которые помогли досрочно освободиться.

Дочь я не видела до двух лет. Первые ее шаги наблюдала через решетку. Запомнила этот момент: встала на окно и через верхнюю часть смотрю, как по двору, по снегу идет мой ребенок в комбинезоне.

Мама оформила временную опеку и занималась моей дочерью, пока я не освободилось за примерное поведение.

В колонии, мне кажется, было время, чтобы остановиться и задуматься о своих действиях. Пока я сидела, была убеждена, что наркотики — это зло, что я не буду употреблять, что я хочу жить. На самом деле жить. Но когда я оказалась на свободе, я не знала, как это делать. У меня не было какого-то плана, не было примеров, и после освобождения меня хватило на три месяца. Вернулась я в ту же обстановку, пришлось сталкиваться с разными сложностями, устраиваться на работу, выстраивать взаимоотношения с мамой. И через три месяца я снова начала общаться с теми же соупотребителями.

Сама себе я рассказала, что нужно с ними встретиться, и всё закрутилось с новой силой. Мама мне говорила, что лишит меня родительских прав, потому что я не занимаюсь ребенком. Мне действительно было всё равно — я была сконцентрирована только на употреблении: как достать, употребить, потом снова найти пути и способы достать еще.

Тогда я начала искать помощи, набрала в интернете «Анонимные наркоманы». Раньше я про них слышала, но думала, что это какая-то секта и чем они мне вообще помогут, если я сама всё знаю. Но тем не менее это был мой последний шанс, что ли, чтобы выбраться из этой западни, не убивая себя. На первом собрании я ничего не понимала. А после него ко мне подошел человек и сказал: «Приходи, со временем во всем разберешься, просто продолжай приводить свое тело».

Так я и делала. Ходила на собрания, иногда употребляла и всё равно приходила в любом состоянии, и однажды это сработало. В какой-то момент я приняла внутреннее решение попробовать делать то, что мне предлагают эти ребята. Как-то же у них это сработало, как-то они остаются трезвыми. Я слышала, что некоторые не употребляют уже 18 лет. Вообще ничего не употребляют. Для меня это было чем-то нереальным, как можно не пить алкоголь по пятницам. Или в какой-то праздник. Я не понимала. Но просто начала делать то, что они мне предлагали. Действия оказались несложные, под силу мне, и скоро дали результат.

Время шло, я перестала общаться с соупотребителями, окружение поменялось. Да, в нем также были наркоманы, но только не употребляющие наркотики. Сегодня у меня шесть лет чистоты — шесть лет без алкоголя и наркотиков. За это время я учусь быть мамой, заботиться и любить своего ребенка, учусь быть женой. Мне до сих пор тяжело выстраивать отношения с мамой, но я тоже учусь это делать. Я учусь любить себя, давать себе то, чего мне не хватало. Только сейчас я получаю высшее образование, потому что у меня только диплом о среднем профессиональном образовании. Оказывается, я могу хорошо зарабатывать и развиваться. Для общества я оказалась не безразлична, могу приносить людям пользу.

Я услышала о том, что я зависимая, а зависимость — это болезнь, и как любая болезнь требует действий. Нельзя принять таблетку, как от простуды, но этой таблеткой являются собрания «Анонимных наркоманов». Я хожу туда до сих пор и думаю, что буду ходить пожизненно. Я согласна на это, потому что сейчас мне моя жизнь нравится. Я благодарна за полученный опыт, но возвращаться туда я не хочу.

• Телефон регистратуры Забайкальского краевого наркологического диспансера: 31-12-23;

• телефоны отделения медицинской реабилитации: 21-36-08; 21-35-10;

• собрания группы «Анонимные наркоманы» проходят по адресу: Анохина, 75, в понедельник и среду с 19:30, во вторник — в 19:00, в субботу — в 17:00;

• православная группа для людей с зависимостью и их родственников проходит по адресу: Анохина, 75, в воскресенье с 12:00.