Что говорят живые и что сказали бы мёртвые про события на Украине

К сожалению, произошедшее — ещё и очередная точка борьбы. Они, как волны, накатывают на нас с вами. И мы оголтело кидаемся друг на друга, баним, орём. И, кажется, динамика давления и сопротивления раскалывает общество почище, чем геополитика. Никто не слышит друг друга, а когда слышит — ненавидит, не пытаясь понять.

Колонка впервые опубликована в обзоре событий недели от журналистов «Чита.Ру» 27 февраля 2022 года.

Не мне судить, кто прав и кто виноват.

Вот таксист везёт меня в аэропорт. Рассказывает: «Служил во Львове. Это там, где самые бандеровцы. Там всегда так было. Перед тем как перевёлся, это конец 80-х, двух наших офицеров зарезали».

Вот бабуля, ей 90, ворчит: «Всегда эту Украину тянули, всегда кормили». Но на Украине Галочка, бабушкина племянница. Галочка звонит раз в неделю, рассказывает про внуков и новые рецепты, но давно уже говорит — не спрашивайте меня ни о чём таком, нельзя по телефону такое говорить. Бабушка при нас вздыхает про Галочку, а без нас, я думаю, плачет.

Вот сын Галочки сначала пишет мне в фейсбук (запрещённая в России экстремистская организация)е, что пока ничего страшного, только паника и скупают продукты. А потом перестаёт отвечать.

Вот в инстаграм (запрещённая в России экстремистская организация)е публично стыдятся принадлежности к русским.

Вот генерала Гурулёва переполняет гордость за президента.

Вот моя коллега, у которой все в Киеве, днём яростно работает, а вечером постит сторис с сообщениями от подруги, которая в бомбоубежище.

Вот старое видео с Сергеем Бодровым: «Во время войны нельзя говорить плохо о своих».

Вот врач Марина Мочалова, единственный для меня в городе авторитет в акушерстве, вместе с женщинами из разных городов и стран повторяет: «Если бы мужчины знали, как тяжело миру даются дети, они бы никогда не затевали войн».

Но что я хочу сказать: если бы это непростое решение зависело от меня, это бы было чем угодно, только не бомбёжкой в 5 утра.

Потому что все, не пережившие тогда, в начале сороковых, эти бомбёжки. В метро, бомбоубежищах и тёмных квартирах. В окопах на 1-м Белорусском или 2-м Украинском, или под Москвой, или где угодно на этой ужасной Великой Отечественной войне. Не могли бы не только понять — вообразить всего того, что происходит сейчас. Мы и сами… не могли. Но им даже ничего не объяснить.