ПочтаВыйтиРеклама на порталеИркутскАгинское

Чита.Ру — Информационный портал Читы и Забайкальского края

 

МНЕНИЯЧИТЫ И ЗАБАЙКАЛЬСКОГО КРАЯ

 

Как буряты праздновали Новый год 100 лет назад?

/ Мнения / Песочница

«Учителя и ученики Агинской школы. 1915 год». Фото: azarovskiy.livejournal.com

Предлагаю вниманию новеллу Дугаржапа Жапхандаева. В 1999 году я перевёл и издал книгу его новелл под общим названием «Алханай — Шамбала моей души». В оригинале они назывались «Повесть о детстве». Возможно, это редкие материалы, повествующие нам о жизни бурят времён коллективизации в 1920—1930 годах.

Новелла интересна именно присутствием духа и традиций того времени, когда ещё не произошёл окончательный переход сознания к «новому быту», когда ещё были живы старые традиции.

Благодаря таким редчайшим ныне материалам, мы узнаём жизнь своих далёких предков. Душа вспоминает нечто очень далёкое, забытое, но кровное, а потому незабываемое.

Дугаржап Жапхандаев из книги «Алханай – Шамбала моей души»

Белый месяц – Сагаалган

Пока считали дни и готовились к празднику Белого Месяца, он уже наступил. Идут последние приготовления, папа и мама убирают в юрте, до блеска вытирают бронзовых божков, вечером зажигают благовония и лампадки. Завтра – праздник!

Просыпаюсь. В юрте – благоговейная тишина. По обе стороны божницы из красного дерева выстроились сверкающие божки. Изумлённо смотрю на них, какие они нарядные и красивые! Вот с краю совсем юный божок. У него пухлые щёки, бесстрастное сияющее лицо, прямая осанка. Он держит чётки и внимательно смотрит на меня большими круглыми глазами. Я тоже внимательно смотрю на него. С праздником!

Стёкла с божницы сняты. Перед божками расставлены блюда с разной едой. В ровном мерцании медных лампад отблескивает капающая жёлтым жиром жирная грудинка. На блюдах много конфет в красивых обёртках, белый сахар, печенье, пряники, калачи, пенки, масло, айрак, молоко…

– Когда же всё это съест бог? – изумлённо спрашиваю я у мамы. Она посмотрела на меня, и на лице её сверкнула улыбка.

– У папы спроси! – ласково сказала она.

Нет, я не буду спрашивать у папы. Дождусь и посмотрю, как бог будет кушать. Когда мы закалываем быка или овцу, тоже жертвуем богу, но я ни разу не видел, чтобы он съел разбросанные кусочки мяса.

– А почему бог никогда не ест мяса? – недоуменно вопрошаю я. Но мне никто не отвечает.

Наверное, на этот раз бог съест все подношения. А может быть, эти конфеты и сахар отдадут мне?

Откуда мы начнём праздновать скажет мама. Обычно мы начинали с верхних стойбищ. Я, Жалма-абгай, Дашима Гатапова и Жамьян-Дэби Намсараев идём гурьбой по тропинке, через кустарники, к Даржаевым.

Бабушка Даржаевых, Цыремжит-абгай, всегда ласкова и приветлива. Вот и сегодня она вышла из юрты встречать гостей. Хотя глаза её видят плохо, она давно заметила нас. Морщины на её лице лучатся улыбкой.

– Дети! – восклицает она, протягивая к нам руки, – по-нашему обычаю я вышла принять ваших коней.

Запыхавшиеся, мы наперебой приветствуем её, гурьбой вваливаемся в юрту и, помолившись божкам, садимся в предвкушении праздника

– Благословляю и желаю вам благополучия! – кланяется Цыремжит-абгай и по обычаю каждый «встречается с ней», прикасаясь к её рукам двумя протянутыми руками.

– Цыден-Еши ушёл к Лыгдыновым, Цыбегжидма побежала играть с Сунданом, – приговаривает Цыремжит-абгай, ставя на треножник очага прокопчённый котёл.

Слева от неё оттаивает занесённое с улицы мясо, белеет мелко нарезанная домашняя лапша. А бабушка продолжает рассказывать новости:
– Молодёжь гуляет. Наша Цырчигма поскакала к Золтоевым, Найдан Лыгдынов, парни Золтоевых, дочка Намсарая заседлали коней и вместе празднуют по стойбищам…

Припухлые щёчки Дашимы жарко краснеют. «Золотая Дашима!» – называет её мама. Я смотрю на неё и не понимаю отчего из золотой она стала огненно-красной.
Вдруг вбежал взволнованный Цыден-Еши, наш ровесник. Увидев нас, широко заулыбался.

– Сынок, поздоровайся с гостями, – ласково сказала Цыремжит-абгай. Но от избытка чувств Цыден-Еши только обрадовано рассмеялся.

Раскрасневшиеся, переглядываясь, мы едим из деревянных чашек вкусный суп с лапшой.

– Ешьте досыта! -то и дело слышится над нашими головами ласковый голос Цыремжит-абгай. – Потом можете играть на улице в тарбаган и волков. Хотите – играйте в юрте, у нас много лодыжек, возьмите цепочку Цырчигмы… Дугаржап, сколько тебе исполнилось?

– В Белом Месяце – шесть… Нет, семь! – бойко отвечаю я, оглядываясь.

Цыремжит-абгай открывает сундук и, вытащив оттуда свёрток, смотрит на нас, и добрая улыбка озаряет её лицо.

– Ну, ребятишки, принимайте подарки Белого Месяца! Жамьян-Дэби, подходи. В какой год ты родился?

– Курицы!

– Значит, тебе пять конфет. Кто ещё в год курицы?

– Я, я… – перебиваем друг друга мы с Дашимой.

Мы суём за пазухи конфеты, сахар, пряники и выбегаем на улицу…

Наигравшись во дворе Даржаевых, бежим к Найдановым. Они живут в маленькой избушке с подслеповатыми оконцами. Лхамади-абгай дома нет. Но дедушка Найдан встречает нас как дорогих гостей. Усадив нашу ватагу на почётные места, он начинает готовить угощение. Взволнованные мы наблюдаем, как Найдан-ахэ раскатывает тесто и быстро-быстро нарезает острым тонким ножом лапшу.

Здесь мы снова едим суп с лапшой. Животы наши становятся тугими и уже трудно бежать. Не спеша мы бредём к Жалсановым.

Нас встречают жена дяди Жалсана – Должин-абгай, её дочка Дыжит. Сын Жамбал, видимо, отправился куда-то в гости. Громким и скрипучим голосом Должин-абгай приветствует нашу компанию. Сонные и вялые, мы пьём чай и лениво хлебаем суп с лапшой.

– Уже поздно, – ласково говорит Должин-абгай, – оставайтесь у нас ночевать, играйте. Завтра домой пойдёте. Куда вы на ночь? Снимайте шубёнки. Гости Белого Месяца обязательно должны ночевать…

Мне не хочется оставаться. Боюсь. Ведь это стойбище на самом краю Мухар-Хунды, а один лама говорил, что в Мухар-Хунды водятся черти. Слышал я также, что черти всю ночь до рассвета терзают лошадей. «Почему они не проведут молебен и не изгонят чертей?» – думаю я…

Ночевать мы у Жалсановых не остались и ночью же вернулись домой.

Сагаалган длится целый месяц. Однажды к нашей юрте подкатил на санях русский мужик. На нём была чёрная козья доха мехом наружу. Интересно, кто это? Долго я рассматривал его. Мужик неторопливо распряг коня, привязал его к коновязи. Он всё время посматривал на меня и улыбался. Потом спросил, мешая русские и бурятские слова:

– Папка твой дома?

– Дома, дома, — зачастил я обрадовано.

Посматривая на меня, мужик взял из саней туго набитый мешок, подошёл к дверям нашей юрты, положил на землю мешок, сбросил на него доху, сверху – мохнатую шапку. Я понял, что он ждёт меня, подбежал, открыл дверь и ринулся в тёплый сумрак юрты. Мужик неторопливо вошёл за мной.

Папа рылся в ящике, где хранил всякие железки и инструменты. От звона он ничего не слышал. Мамы и Жалмы-абгай дома не было.

– Мэндээ! Здравствуйте! – громко и радостно сказал мужик и раскрыл для объятий большие руки. – С Белым Месяцем! Праздник… Почему работаешь?

Папа оглянулся и встал. Они обнялись и расцеловались.

– Мэндээ, Ванька-тала! Хорошо, ошень хорошо! – смеялся папа, разглядывая друга.

— Как баранухи, яманы? Жирные? Волков нет? – расспрашивал гость.

– Хорошо, ошень хорошо! – продолжал радоваться папа.

Появились мама и Жалма-абгай. Увидев гостя, мама сразу поставила на недавно сложенную печурку чай, подбросила в огонь дрова.

– Тала приехал, – приговаривала она, – надо мясо с улицы занести, сена его коню дать.

Папа и его друг оживлённо беседовали, мешая русские и бурятские слова. Я понял: папа будет что-то ремонтировать Ваньке-тала… Русские друзья отца часто привозят ему для починки ружья, топоры, ножи, самоварные трубы, расплачиваясь хлебом, мукой, зерном. У папы много друзей, он никогда не торгуется с ними, принимает всё, что они привозят, ремонтирует и отправляет обратно. С нашими овцами иногда пасутся и овцы наших русских друзей. «Вот этот большой чёрный баран – не наш, а папиного друга», – доверительно сказала мне однажды Жалма-абгай.

Мама всегда увозит нашему другу подарки – сухожилия для ниток, выделанные шкуры, баранью грудинку… В седельных сумах она часто привозит нам большие ковриги хлеба, калачи, вкусные шаньги и булочки. Летом, когда курят араку, оставляют в большом деревянном жбане первач. Крышку жбана забивают деревянными гвоздями, ставят на хранение в тени. Это для нашего друга…

Сагаалган продолжается. Днём и ночью мимо нашего стойбища проносятся нарядные всадники на конях с лохматыми гривами и красивыми сёдлами, весёлыми хмельными голосами распевая песни. Скорей бы подрасти и праздновать как взрослые!

Перевод 1999 года


виктор балдоржиев,сагаалган,сагаалган-сборка
  • ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

  • Самое читаемое за сутки

  • Самое комментируемое за сутки

 

ОБСУЖДЕНИЕ

Спасибо! Вспомнил детство. Игра в лодыжки была у нас самой азартной.

Хорошие фото. На них люди из другого мира, который за прошедшие сто лет был почти начисто стёрт процессом русификации.

Я переводил на русский язык роман Батожаба Цыбикова "Тугулдур-тайша". Там реальная жизнь людей 19 века. Потрясающие картины. Был полностью опубликован на моем МБМ (мир бурят-монгола). Но аккаунт заблокировали. Будет случай - опубликую текст. У Дугаржапа Жапхандаева - две переведенные книги. Тоже постараюсь публиковать.

Буду с нетерпением ждать. Если есть в бумажном формате, с удовольствием купил бы.

Жапхандаева я издавал в 1999 году. Книги еще должны быть у его сына, в Агинском. А вот Цыбикова - пока нет. Буду думать. Думаю "Тугулдур-тайшу" на русском языке купят влёт.

оч интересно Я бы и книги тож почитала

Можете поискать ЖЖ Азаровский. Там эти книги продают в электронном варианте. Уже купил. Можете даже заказать.

Прям крайне интересно капец.

Добавлять отзывы к данному тексту могут только зарегистрированные пользователи.