«Джой»: Немного радости

Реальные истории, особенно истории успеха, хороши тем, что фактически из них можно выкроить что угодно – от психологического кино в духе «Охоты на лис» до христианской методички «Несломленного». Берешь факты, тасуешь в произвольном порядке – и вуаля, вот уже перед нами не жизнь реального человека, а зрелище с моралью и выводами. «Джой» в этом смысле не исключение – Дэвид О. Рассел так перекроил изначальный сценарий, написанный, кстати, в тесном сотрудничестве с самой героиней истории, что там почти ничего не осталось не то что от исторической правды, но даже и от традиционного голливудского замысла. И по этой самой причине «Джой» оказывается большим исключением из голливудских правил, которые гласят, что в истории успеха нет ничего важнее успеха. Расселу скучно работать по лекалам. Мастер гротеска, способный сделать многослойный пирог там, где другие ограничились бы одним пресным блинчиком – он плевать хотел на реальные события, истории успеха и все прочее. У его героини даже фамилии нет. Зато у нее есть мама с сериалами, где женщины 17 лет ищут силу, а находят все равно очередного мужика, двое детей, бывший муж в подвале и папа на пороге. Его только что вернула бывшая жена, и он тоже будет жить в подвале. Между тем сама Джой когда-то хотела быть изобретательницей. Она - три раза хаха – изобретает швабру, которую не надо выжимать, и пытается на этом заработать в мире, где женщина на экране может только перебирать бусики и платья, волочащиеся по полу. И вот мы описали сюжет фильма – но ни разу не упомянули ни одного имени, кроме имени героини. В этом и прелесть нового фильма Рассела. Это многослойный кокон из деталей, ситуаций и голосов, в самой сердцевине которого находится живая женщина Джой, что значит «радость». Главное здесь – не оболочки, а эмоции героини, ее лицо, которое Рассел так часто берет крупным планом. Несмотря на впечатляющий актерский состав, это кино только для Дженнифер Лоуренс: в некоторые моменты камера так сконцентрирована на ней, что голоса других словно глохнут, смысл их слов теряется. Остается только это лицо, поза, выражение глаз. Чистые эмоции в диапазоне от кромешной усталости до холодного гнева. То, что хорошо знакомо по опыту каждой женщине, с детства помещенной в кокон социальных установок и требований и пытающейся из этого кокона выйти. Да, это феминистское кино, а вы как хотели? Пока в соседнем кинозале суровый небритый мужчина выбирается из брюха лошади, тут у нас женщина XX века добивается успеха, но лошадь никак не желает ее выпускать. Рассел берет все трансляции «женского места в мире», перемешивает и вываливает на экран результат – абсурдный, безумный, откровенно несправедливый мир, где даже прощения совершенно искренне просят в формате «это я внушил тебе, будто ты что-то из себя представляешь». Даже когда Джой побеждает – ее лицо остается таким же усталым. И это можно понять. Ведь семья – это главное в жизни женщины, и мы же вот только что смеялись над «изобрести швабру», да?