Интервью с читинским дизайнером о смерти «МузФеста»

Денис Артеменко — человек, о котором обычный читинец может и не знать, но так или иначе видел масштаб его работы. Он был среди организаторов достаточно крупного забайкальского фестиваля «МузФест», занимался квартирниками, разрабатывал стиль различных музыкантов и создал немереное количество афиш. Мы поговорили о том, почему умер «МузФест», мог ли он дорасти до федеральных масштабов и о комплексах Забайкалья. — Как ты оказался в составе организаторов «МузФеста»? — Музыкальный фестиваль «МузФест» органично вырос из фестиваля «Арахлей-фест», который два года подряд проводился на одноименном озере. Организаторами выступали сами участники — музыканты. На второй год к ним присоединился и я, взяв на себя обязанности по визуальной упаковке и продвижению. Так как фестиваль по большей части создавался на средства самих участников, проект прекратил свое существование из-за финансовой неподъемности. Но истоки «МузФеста» берут свое начало именно на Арахлее. «МузФест» стартанул в 2019 году. В команде тогда были Павел Яницкий — он сейчас развивает музыкальную школу «Дома» в Санкт-Петербурге, Артем Прасков, он же ДжаЯмми, Владимир Орлов — он сейчас занимается концептуальным Mol bar, и я. Одного лидера не было, каждый закрывал область задач, в которых был максимально силен. Потом Паша и Артем уже в проекте не участвовали. А в 2022-м команда выросла до семи человек основного состава и нескольких человек, которые помогали первому звену. — Чья идея была создать музыкальный фестиваль? — Я приехал в Читу в 2010 году из маленького поселка Шерловая Гора. Уже там выработалось стойкое желание работать с людьми, творчеством, делать события. С 2016 года совместно с Юлианом Тимофеевым и Андреем Казаченко мы стали проводить квартирники, которые очень быстро выросли до полноценных концертов самых разных форматов. Там были и музыкальные битвы, и театральные постановки, и сотрудничество с культурными площадками. За всё время мы сдружились с большим количеством самых разных артистов. И какой-то большой проект уже тогда стал проявляться на горизонте. Но всему необходимо время. Сложно сказать, чья конкретно была идея делать именно «МузФест». Идея очень простая и не новая. Сколько помню себя в Чите, она всегда витала и будет витать в воздухе. Кому-то может показаться, что необходимо хватать подобные амбиции за хвост и расти-расти-расти. Я, например, смотрю не на количество людей и не на престиж, который может случиться, а в первую очередь на объем работы, которую необходимо будет проделать. Поэтому увидеть идею, задумать — это одно. Воплотить ее в жизнь — совершенно другое. — В чем была изначальная концепция? Она быстро рухнула? — Очень четко и понятно на старте концепции рождаются разве что в кино. В провинциях, как у нас, подход, который лично мне импонирует, — собирать концепцию постепенно. Поэтому у фестиваля всегда менялся слоган. В 2022-м он оформился в настолько точный, мощный и, главное, понятный манифест, что с ним можно работать и дальше. Он звучит как «Музыка рождается в регионах!» и, по сути, подводит итог огромного массива работы, который мы провели с разными людьми и на разных проектах. Здесь можно вспомнить как больших артистов, которые прославились сначала в своих городах и регионах, а после переместились в Москву, так и тех, кто получил известность, но до сих пор живет в своем родном городе. Есть еще пример Ижевска, который неформально является чуть ли не столицей отечественной электронной музыки. Ну и самое ценное, что мы вложили в этот смысл, — это наши местные артисты, которых в 2024 году мы насчитали более 350. Концепция не транслируется через фестиваль сейчас, так как в настоящий момент проект в заморозке. Но при работе с артистами я до сих пор придерживаюсь этой же позиции и считаю, что она еще себя покажет и раскроет. — Как ты думаешь, почему умер «МузФест»? Для этого были объективные причины или команда не справилась? — «МузФест» в 2022 году впервые прошел так, как мы все, наверное, представляли это еще на старте. Все ребята из команды, с которыми мы поднимали эту махину, до сих пор в сердечке. Фестиваль очень сильно вырос, и вместе с этим вырос уровень ответственности. Не хватило нам компетенций. Хотя за плечами уже более сотни мероприятий от мала до велика, всё равно ощущается потребность в повышении квалификации как у себя и команды, так и у артистов, с которыми работаешь. Не хватило смелости серьезно делать авторские необычные и сложные проекты. Также повлияла усталость. Фестиваль в 2022 году мы закончили в состоянии, близком к нервному срыву. За 2–3 месяца до него практически всё время мы были с кем-то в контакте, постоянно в голове команда, артисты, бюджет, реклама, логистика, техника, согласования и так далее. Всегда надо было быть вовлеченным и решать какие-то задачи. Помимо этого, была еще и бытовая сторона жизни — поесть, поспать, просто сесть и выдохнуть в конце концов. Это очень тяжело. — Как ты сейчас со своим опытом смотришь на «Голос кочевников» (международный музыкальный фестиваль в формате этномузыки, проводится ежегодно летом в Бурятии. — Прим. ред.)? — Мы познакомились с Наталией Улановой, директором фестиваля, на другом ее фестивале UU.Sound в городе Улан-Удэ, куда впервые приехали с тогда еще группой «ДжаЯмми». И мы как-то сразу подружились. Очень Наталию люблю и уважаю как организатора невероятных событий и очень сильного человека. «Голос кочевников» (16+) — мощный проект с многолетней историей, куда сейчас ездят выступать и артисты из Читы. На UU.Sound, например, мы дважды практически собирались эдакой делегацией и приезжали на фестиваль все вместе. Я и сейчас считаю, что это здоровская история, когда артисты из одного города вот так вместе представляют свою родину. Это важно для развития и более плотного сотрудничества между городами и получения артистами, особенно начинающими, крайне важного и необходимого опыта — выбраться из своей скорлупки, показать себя и посмотреть на других. К тому же участие в подобном проекте прокачивает навыки коммуникации, с которыми у многих начинающих часто есть проблемы. К слову, в этом году у «Голоса кочевников» очень крутой кейс для Читы. Электронную сцену на фестивале в данный момент курирует наш Вова Орлов, который до этого выступал и на UU.Sound, и на «Голосе кочевников». Очень рад и крепко горжусь, что Чита оставит свой след и в организации фестиваля из другого региона. — Какие еще есть крутые фестивали для тебя? — За прошедшее время фестивальная культура очень сильно раскачалась и выросла. И хотя случился ковид, это не остановило рост как локальных, так и федеральных проектов. Могу назвать несколько: «Дикая Мята», Ural Music Night, «Боль», «Стереолето», Colisium Showcase, VK Fest, «Бессонница», Пикник «Афиши». — Есть ли чувство, что такое же по масштабам мероприятие могло появиться в Забайкалье? Что помешало? — У нас есть некая попытка реализовать свой выездной фестиваль. Тому пример фестиваль современного искусства в «Тужи». Всё здорово, но его сделали приезжие кураторы из Москвы. Да, помня про необходимость в повышении компетенций, важно такое участие людей с новым опытом и сильными навыками. Но один приезд ничего не изменит. Второй важный момент таких проектов — освещение и донесение важности концепта до обычных горожан. Мне понравилось, как делают в «Большом театре», например. Перед запуском спектакля в формате современного театра кураторы собирают и проводят лекции, где погружают в контекст, историю создания, рекомендуют, что посмотреть и почитать перед самим спектаклем. Предвосхищая вопросы в комментариях, могу сказать, что на сцене одинаковы важны и классика, и поиск чего-то нового, так как мир не стоит на месте. И театр, как и музыка и живопись, помогает нам понять, в каком мире мы живем и каково наше место в нем. Так и с музыкальными фестивалями. В 2022 году перед релизом на площади Ленина мы провели 14 дополнительных событий, где были и флешмоб, который строился вокруг нового сингла одного из хедлайнеров — группы «Местный Бездарь» из Улан-Удэ, и презентация проекта для будущих партнеров, и «Мега-прослушивание», чтобы можно было послушать тех, кто будет выступать уже на площади — всё для того, чтобы показать проект с разных сторон, познакомить город с фестивалем, показать его артистам и партнерам, и объяснить, почему это важно. — Что нужно сделать, чтобы у нас такое было, и крупные федеральные артисты ехали летом, например, на Арахлей или в агинские степи? — В первую очередь, чтобы подобные проекты начинали прорастать, необходим запрос от общества — от горожан, организаторов и от артистов. У нас есть множество музыкальных фестивалей в городе и крае, но, скорее всего, по причинам выше они не вырастают до уровня «Голоса». И это то, что можно назвать инициативой снизу. Считаю, что проект какое-то время должен пожить сам, на свои средства, как есть, а уже позже, когда и организаторы, и артисты, и аудитория поняли и приняли проект, важно его поддержать инициативой сверху — от бизнеса и власти. Если взять местных артистов, у многих отсутствует понимание своего образа, компетенций в области работы на сцене и технической подготовки. Мы, например, несколько лет подряд перед «МузФестом» проводили дополнительный фестиваль «Мега-прослушивание», чтобы начинающие могли выйти на сцену, выступить и послушать обратную связь от организаторов, технического персонала и жюри. Что подтянуть, в чем разобраться. В отрыве от фестиваля я периодически провожу мастер-классы, где мы учимся собирать свой образ, загружать свои треки на цифровые площадки, даю базу по организации события. Спойлер: артистов всегда меньшинство. (Смеется.) Вот и думайте. Еще один очень важный аспект успеха таких проектов — заинтересованность бизнеса. Но это сложный момент. Сейчас не самое радужное время для бизнеса, и, естественно, какие-то музыкальные фестивали им не очень интересны. Хотя пример той же «Дикой мяты» (российский независимый мультиформатный музыкальный фестиваль (16+). — Прим. ред.) показывает нам возможности формирования целой фестивальной деревни со своей экономикой. По власти я был дал такой комментарий. У нас станет в разы больше крутых культурных продуктов тогда, когда исчезнет потребность гнаться за мнимым престижем и красивыми цифрами. Банально, чтобы фестиваль действительно вырос, стал устойчивым со своим живым сообществом, амбассадорами и партнерами, ему нужно не менее 3–5 лет. К слову, когда мы вели переговоры с большими артистами по поводу их участия в «МузФесте», кто-то даже охотно соглашался выступить за символический гонорар или вообще за оплату трансфера и проживания, так как многие артисты сами из регионов и многие подобные проекты поддерживают. Тогда у нас не срослось из-за сжатых сроков начала подготовки, у большинства графики пишутся на год вперед. — Ты сейчас занимаешься дизайном, верно? В чем заключается твоя работа, если описать это кратко? — Всё верно. Графический дизайн как он есть. Разработка фирменного стиля, логотипы, брендбуки, визуальная упаковка концертов и фестивалей, консультации по тому, как визуально выстраивать бренд. Очень много работаю с артистами по всей России — делаем с ними обложки к релизам, помогаю готовиться к концертам с точки зрения визуала. — Не жалеешь, что оставил ту часть себя, которая организовала масштабные мероприятия в Чите, в прошлом? — После «МузФеста» еще год даже думать было неохота про какие-то масштабные проекты. Я считаю, что рост должен быть органичным. Тот же фестиваль в 2022 году не случился на пустом месте. Мы несколько лет собирали команду, росли от фестиваля к фестивалю, очень много всего сделали за два сезона на арт-площадке «Квартал» (она была расположена за училищем культуры в Чите. — Прим. ред.), сработались друг с другом, с артистами, накопился материал, и всё сошлось в некой единой точке. Я вот увидел огромную пропасть между артистами и сценой и сейчас очень много работаю именно в этом русле, работаю с кем-то точечно и долгосрочно. Сейчас это кажется более интересным тем, что развивает и меня самого как человека. А большие сцены сами собой придут, когда будет что сказать. — Вернемся к тебе как к дизайнеру. Что в городе не так чисто визуально и как это можно изменить? Какие самые первые и быстрые шаги можно сделать, чтобы был приятный вау-эффект? — Нет быстрых шагов. Это касается не только дизайна. А вообще любого процесса в нашей стране, куда ни посмотри. Нынешнее состояние формировалось десятками лет. И чтобы поменять качество жизни в той или иной сфере, необходимо вложить столько же, если не больше, труда по изменению. По части визуального облика я вижу эту ситуацию с трех сторон и ни разу не претендую на экспертность. Есть бизнес, которому как-то необходимо о себе заявлять. Есть соцсети и онлайн-платформы, но всё еще большой процент бизнеса не умеет с этим работать и привлекать людей там. В таких случаях вывески и баннеры действительно способны хоть кого-то привести. В области дизайна многие до сих пор используют устаревшие методы, которые сейчас не работают. И предпринимателю бы выкроить время да посмотреть, как сейчас работает дизайн и что он может. Зная многих предпринимателей, я их тоже понимаю, такого свободного времени просто нет. Можно сказать, что это вопрос приоритетов, и это тоже правда. Отсюда вытекает вторая сторона — сами жители. Из этой темы есть известный печальный анекдот с района Десятка, где у цветочного магазина несколько раз подряд воровали кашпо с цветами. Магазин сделал маленькую красоту, повесил живые цветы, установил красивые фонари: приходят люди, цветы уносят, а фонари ломают. Третья сторона — это администрация и муниципалитет. Документ с подробным разъяснением городского дизайн-кода был опубликован уже несколько лет назад. Сразу после публикации некоторые предприниматели заменили вывески, сделали их более стандартизированными, кого-то обязали в результате инспекционных рейдов. А после процесс утих. Еще очень важная составляющая облика города — его архитектура. Сгоревшие исторические здания, которые зияют чернотой окон не один год, как пример — дом Шиллинга на улице Подгорбунского, 4 (на «Чита.Ру» выходил текст об этом здании с богатой историей. — Прим. ред.). У нас осталось довольно много красивых исторических зданий, многие из которых своими силами восстанавливают почему-то волонтерские движения. Как художник и дизайнер могу сказать, что городу не хватает ярких и красочных муралов на фасадах и торцах больших зданий. Когда каждый день горожане видят огромную и качественную работу художника на важную для них тему, это не просто повышает настроение, внутри возникает чувство гордости и сопричастности — это мой город и он красивый. Хочется больше открытости от власти в этом вопросе. В Тюмени, например, уже несколько лет существует масштабный проект «Морфология улиц», который каждый год приглашает художников расписывать городские стены и фасады. Есть кейс наших соседей из Улан-Удэ, где художникам выделили целую стену для их работ. — Скажи с точки зрения дизайна, логотипов, эмблем, как сделать так, чтобы о Забайкальском крае знали по всей России? — Наверное, в первую очередь перестать гнаться за тем, чтобы о Забайкальском крае знали по всей России. И не только с точки зрения дизайна, кстати. За десять лет работы видел пять брендбуков Забайкальского края, каждый из которых позиционировал себя как «тот самый». Провести глубокое исследование, сделать брендбук — это одно. Его потом еще необходимо правильно использовать, то есть действительно работать по брендбуку, соблюдая ценности, миссию, правила оформления полиграфических материалов. А представляя текучку в различных министерствах и ведомствах, я могу представить, что там не до брендбука. Хороший брендбук, особенно у края, как и фестиваль, кстати, должен собираться какое-то время по крупицам, аккуратно и со всем возможным вниманием. Друзья часто скидывают опен-коллы (открытый прием заявок. — Прим. ред.) на разработку логотипов для городских событий, я отказываюсь. Считаю, что такими вещами должен заниматься не один человек, а профессиональная команда. — А что думаешь о городе не как дизайнер, а как житель? — Я бывал в других городах, которые по разным причинам дают фору Чите, но живу я здесь, так как это земля, на которой я родился. И я считаю, что важно даже маленькими усилиями развивать свое место. В Москве и без меня тесно. У нас в городе множество проблем, и я считаю это тем вызовом, на который действительно стоит ответить. И употребить свои силы на решение хотя бы маленькой проблемы. — Почему не уезжаешь? Что держит? Собираешься ли? — Тут особая земля, природа и небо. В Москве чуть не одурел от скупого солнца. Благо задержался я там всего на неделю. Держит только свой собственный выбор. Для меня это больше вопрос того признания, о котором упомянул выше. Я вижу результаты своей работы здесь, на своей малой родине, и для меня это гораздо важнее признания где-то там, где, скорее всего, никто не будет разделять контекст моих успехов. Мы несколько раз с другими ребятами ездили на те же музыкальные форумы, где рассказывали о нашем городе и крае, о наших артистах, о площадках, которые развивают музыку и искусство. Многим вообще неизвестно, что тут есть и как это работает. И мы тоже можем чем-то делиться. Мне вот импонирует пример Дмитрия Завалишина, сосланного сюда в 1827 году, который потратил много своих сил на то, чтобы улучшить условия жизни местных заключенных. Его стараниями была открыта первая больница и библиотека. Среди прочего он построил школу и преподавал в ней. Был одним из первых архитекторов города. К слову, когда срок ссылки закончился, Дмитрий отказался возвращаться в Санкт-Петербург, решив оставаться в Чите. В итоге его вернули уже приказом императора. — Можно ли развиваться в Чите? Наша маленькость в этом плане — плюс или минус? — Я думаю, каждый здесь озвучит свой ответ. Те же артисты многие рвутся в большие города, как будто бы не совсем понимая, зачем им это надо на самом деле. Мы живем в удивительное время, когда существуют бренды для всего лишь тысячи человек, известные на весь мир. Или когда работа никому не известного художника уходит с молотка за большие деньги. Гораздо важнее, насколько ты честен с самим собой. Ведь когда придет время, судить тебя будут не твоя аудитория, фанаты или благодарные, разъяренные горожане, а только ты сам.