«Суженый-ряженый, явись ко мне наряженный». Как гадали на Рождество

Колумнистка Любовь Никитина вспомнила, как в детстве гадала на Рождество. Далее — от первого лица.

В Святки на Руси гадали. Гадали в Рождество и на Крещение, на перекрестках, у колодцев, в бане — это любимые места обитания чертей и леших.

В святочные дни бабушка рассказывала истории.

— Ох как в зеркале хотели рассмотреть суженого. Гадали только незамужние. Те, кто не боялся увидеть нечистую силу вместо жениха.

Накануне Рождества топили баню, брали два зеркала и две новые свечи. Зеркала ставили друг напротив друга, чтобы получился коридор, а свечи зажигали так, чтобы в том коридоре их горело двенадцать. В баню заходили по одному. Крестик снимали, тушили свет. Девушка садилась напротив зеркал, расчесывая гребнем волосы, и говорила заклинание: «Суженый-ряженый, явись ко мне наряженный». После этих слов издалече в зеркальном коридоре медленно появлялась фигура человека. Самые смелые разрешали приближаться суженому до третьего коридора, чтобы поближе рассмотреть лицо. Лидка всё хотела увидеть Семена — сына Николая Кузьмича. Видный парень: и на тракторе ездил, и на коне удало сидел, и траву косить умел.

— Но бывало, что являлся черт, — на этих словах бабушка меняла голос. — Он оставлял на щеке девушки отметину. По коридору чертовщина бежала так быстро, что девки не успевали перевернуть зеркало и сказать: «Чур меня!» Считалось, что бес остался навсегда и теперь не миновать неприятностей. Говорят, у тети Маши дочка с ума сошла. Увидела в бане черта с рогами и не успела «зачураться». А у тети Дуси младшая дочка в колодец упала, — продолжала бабушка. — Поговаривают, что водяной утащил. По заколке девчонку нашли. Она заколку вместе с гребешком у колодца оставила.

После этих рассказов погадать хотелось особенно — на жениха, конечно, или узнать, сколько будет детей, сколько лет проживу. Вот только бабушка не разрешала строить коридор из зеркал, не давала свою старенькую колоду карт, которую носила в переднем кармане фартука. Приходилось канючить. Но однажды бабушка сдалась.

— Сегодня в 12 ночи выйдешь во двор. Порог переступишь с левой ноги, дойдешь до поленницы. И левой рукой вытянешь полено. Посмотрим, какой жених тебе достанется. Если длинную дровину достанешь, то высокий будет парень. Если с сучками, то детей у вас будет много. А если тяжелое полено, то тяни двумя руками — богатый суженый попался.

Возле герани на подоконнике дремал Мурзик. В печке трещали дрова. Бабушка занесла из сеней противень пельменей и миску замороженной квашеной капусты. А я ждала полночь.

— Одевайся теплее, — бабушка сняла с поясницы шаль, — голову завяжи. Валенки сушатся на печурке, варежки не забудь. Кот с тобой пущай погуляет.

Она откинула крючок и выставила Мурзика в сени. Я выглянула на улицу. Темно. В будке заворочался пес. Осталось спуститься по ступенькам, пройти по дорожке мимо спящего Фильки и вытянуть полено.

«Надо было взять фонарик», — подумала я, но бабушка говорила, что гадают в темноте.

А вдруг меня украдет нечистая сила? Возле забора зашевелился какой-то силуэт. А вдруг не успею «зачураться». Возле поленницы скрипнул снег, и Мурзик, отряхивая лапы, поспешил к крыльцу. Вместе с котом я вернулась в избу, а мой суженый так и остался в той мерзлой поленнице среди других женихов.

В тот вечер мы с бабушкой нарезали из тетрадного листка полоски, написали желания и положили под подушку.

— Утром достанешь листочек, и что написано, то сбудется. Разговаривать нельзя, сразу спи. А я пока тесто на пироги поставлю.

Темно. Дождик на елке переливался от попадавшего с кухни света. Скрипнула дверь.

«Мурзик», — подумала я, засыпая.

И знаете, ведь то детское желание сбылось.

«Хочу увидеть Москву», — прочитала я утром.

— Значит, обязательно увидишь. Иди пить чай.

Кот хитро щурился на подоконнике, будто накануне ночью тоже видел странный силуэт у поленницы.