Детство без тормозов: страшные лабубу выиграли у гаражей и строек?

Дети 90-х буквально выросли в полевых условиях: любимыми местами для них были заброшенные стройки, гаражи и дворы, где они устраивали далеко не безопасные игры. Тем удивительнее, что те самые дети, ставшие родителями, ругают игрушки своих детей, которые кажутся не очень симпатичными. Ностальгическую колонку об этом написала колумнистка Любовь Никитина. Далее — от первого лица.

«То ли дело игрушки в нашем детстве», — среди взрослых разговоры о детях начинаются одинаково, мол, посмотрите, чем нынешние дети сегодня играют. Сине-зубастые Хагги Вагги и демонические лабубу пугают родителей своими далеко не дружелюбными улыбками — Блю, Грин, Перпл и их радужные друзья. Кот-Дремот. Кажется, его вообще придумал безумный дизайнер, которому сказали: «Сделай так, чтобы дети перестали спать». И он сделал. Но дети спят с Котом так же спокойно, как мы когда-то спали с облезлым медведем без глаза.

Вспомните советских резиновых пупсов. Их распахнутые глаза смотрели прямо в душу и немного в прошлую жизнь. В наших руках они переживали побелку, дефицит и операции бутылочным стеклом. Механические машинки не ехали, они надвигались с грохотом и жужжанием. Никакой электроники, только сталь, от которой крошатся грецкие орехи, и мощная инерция. А клоун с ехидной ухмылкой «в темноте поговорим» дополнял коллекцию любимых игрушек.

И ничего, мы же выросли. Даже почти нормальными.

Каждое поколение уверено, что развлечения поколения следующего — это начало конца цивилизации. Нам, взрослым, хочется, чтобы игрушки наших детей выглядели аккуратной копией реальности, и желательно по ГОСТу 1987 года. И вот тут во мне просыпается ребенок девяностых, который хочет уточнить: простите, а вы уверены, что наше детство считается показателем психического здоровья?

Мы выросли во дворах, где не было ни аниматоров, ни родительских чатов. Зато были гаражи, колонки и компания из таких же бесконтрольных испытателей жизни.

Современные дети строят статую Свободы из лего. Мы хоронили дохлых стрижей с голубями, а на поминки приносили лимонные карамельки, которые тут же съедались грязными руками. Это называлось «сюжетная игра», хотя по современному воспитанию нам бы выписали психолога и успокоительный сироп без глютена.

Еще у нас были настоящие стройки — целый Диснейленд без страховки и касок. Мы ходили по плитам на высоте второго этажа, исследовали недостроенные лестницы и разрушенные крыши. Сейчас за такие прогулки вызывают МЧС. В войнушку играли палками и кирпичами. И параллельно устраивали дворовые суды, где выбирали обвиняемого. Приговоры придумывали суровые: запрещали играть в общей луже после дождя или не пускали в секретное место.

Естественно, никакого буллинга. Здесь работала воспитательная мера общественного самоуправления. На следующий день обвиняемого прощали. А секретным местом считался подвал подъезда. Без домофонов и без камер видеонаблюдения. Там вызывали Пиковую даму и коллективно готовились умереть от собственного воображения. Самый смелый клялся сердцем матери, что «она реально приходила». В психозе и с воплями мы выбегали из подвала.

И вот теперь мы, взрослые, у которых детство выглядело как эксперимент на выживание, боимся травмировать психику нынешних детей.

«Ребенок слишком много времени проводит в телефоне и в виртуальном мире». Да мы сами росли в мире, который был куда более сюрреалистичным, чем сегодняшние игры или игрушки на маркетплейсах. И наше детство нельзя назвать более живым. Скорее, более бесконтрольным. Мы сами придумывали правила и способы развлечься в условиях полного отсутствия альтернатив.

Так что, когда в следующий раз захочется сказать, что нынешние дети развлекаются страшными игрушками, давайте честно вспомним свое детство без тормозов. И велосипеды. Тоже без тормозов.