Клад со старинными монетами и профессор академии ФСБ - в обзоре районных газет

А.И.: - Моя родословная — рабоче-крестьянская, а корни уральские. Старший брат Володя утверждал, что наши предки жили на Урале, работали на демидовских заводах, а после Пугачёвского восстания многие рабочие были сосланы в Восточную Сибирь, где обрели свободу, создали семьи и трудились. Мой дед Митрофан (по матери) и дед Лавр (погиб в гражданскую войну) в начале 20 века жили и трудились на кургатайских землях Акшинского района. В общем, наши деды дали нам крестьянскую «закваску»: любовь к земле, её людям, умевшим и работать, и отдыхать.

К: - Вы сказали, что корни у вас — рабоче-крестьянские. А где проходили рабочую «закваску»?

А.И.: - В 30-е годы, когда в Советском Союзе решались проблемы индустриализации страны, остро встал вопрос с металлами, особенно с цветными. По своей сути, Читинская область — горнодобывающий регион. Здесь в наличии были все металлы, известные нам по таблице Менделеева. Таким богатейшим краем стал горнотаёжный район юга области — Кыринский. Кроме Хапчерангинского оловокомбината, как грибы после дождя, вокруг него выросли рудники Любовь, Надёжный, Хаверга и другие. Среди них — рудник Тарбальджей: Верхний и Нижний Станы. Сюда приехали мои родители, Иннокентий Лаврентьевич и Валентина Митрофановна, обосновавшись на Верхнем Стане. Мне вспоминаются рассказы отца о работе в забое, трудностях и «привилегиях» крепильщика. Здесь прошло моё детство, здесь пошёл в семилетнюю школу, здесь учился «взрослой» жизни. Во многом мы копировали своих родителей, их отношение к работе, друг к другу, к окружающему миру.

«Я не был отличником...»

А.И.: - Ну и вопросик! Однозначно на него и не ответишь.

К.: - А Вы коротко и последовательно. Ведь в современной прессе больше негатива, чем рассудительного и полезного.

А.И.: - Хорошо. В середине 50-х годов сложилась трудная ситуация. Рудник после Великой Отечественной войны постоянно сокращал свои производственные объёмы и мощности, рабочие переезжали на новые месторождения, часть из них вернулась в соседние сёла, вступила в колхозы. Наша семья переехала в райцентр — село Кыра, где была хорошая средняя школа, больница и т.д. Выбор пал на райцентр по этим двум причинам: мы подрастали — необходима была средняя школа и тяжело болела мама — ей приходилось проводить лечение в больнице довольно часто. Отец вступил в колхоз имени 17 партсъезда и работал плотником. Он был мастером в этом деле: вся мебель в доме — дело его рук: прочная, красивая и надёжная, как и он сам.

Со школой, преподавателями и однокашниками мне повезло. Учительский коллектив, возглавляемый Анной Павловной Кузнецовой, а затем Гавриилом Михайловичем Жуковым, много времени, сил, души и сердца отдавал нам, своим ученикам. Мы были разные по характеру, способностям, материальному достатку, социальному статусу родителей. Одним проще давались гуманитарные дисциплины, другим — естественные, одним давалась учёба легко, другим — труднее в силу разных причин. Я не был отличником, но для меня история, литература и география оставались любимыми предметами. Зачитываясь книгами, становился участником исторических событий, путешественником и археологом, пропуская прочитанное через себя. Скажу откровенно: педагоги давали знания, навыки и умения, а мы зачастую недобросовестно занимались и дома, и даже в школе. Когда решил получить высшее образование, многое пришлось навёрстывать. Спасибо Советской Армии!

Армия как школа интеллектуального развития

А.И.: - Сейчас в СМИ об армии — много негатива и тем более о советском периоде, когда, якобы, процветала «дедовщина». Да, в нужное время и в нужный час из «мухи» сделали «слона», но не об этом речь. За год до окончания службы на партийном собрании воинской части я поставил вопрос о вовлечении жён офицеров, педагогов, к подготовке желающих учиться к вступительным экзаменам. Меня поддержали. За всеми были закреплены учителя. Начались усиленные занятия под руководством педагогов-методистов, и мы успешно сдали зачётные экзамены. Мне особенно много пришлось заниматься русским языком, литературой и химией. По всему курсу литературы я написал 20 сочинений: в первом допустил массу ошибок, зато последние писал только на «4» и «5». Каждое сочинение мы тщательно прорабатывали по всем правилам русского языка. В эти моменты я со стыдом вспоминал школьных учителей, их объяснения, которые мы иногда пропускали мимо ушей, жили одним днём.

К.: - И каков же результат? Куда и как Вы поступили?

А.И.: - В том же 1964 году, получив увольнительную в запас, я по пути заехал в Иркутск, на «хорошо» и «отлично» сдал вступительные экзамены в университет на исторический факультет, заочное отделение. Конкурс был большой, по-моему, пять или шесть человек на место. Так я стал студентом: лекций и семинаров не пропускал, упаси боже. Своевременно и точно выполнял все курсовые и контрольные работы: в одну сессию сдавал зачёты и экзамены за два семестра.

К.: - Если кратко резюмировать, то служба в рядах Советской Армии стала второй школой интеллектуального развития.

А.И.: Да. В любой службе есть положительное и отрицательное, но судить надо по главному — что полезного ты взял в этот период, а не ждал манны с неба. Я хотел учиться, готовился серьёзно и учился, несмотря на трудности.

Знаете ли вы, как выглядят чердачные игрушки? Нравятся ли вам витражи? Восхищали ли вас когда-нибудь изделия из папье-маше или пластики? Притягивают ли ваше внимание вещи ручной работы? А много ли у вас знакомых, способных создать настоящее чудо своими руками? Нашему корреспонденту повезло.

После знакомства с Юлией Серебряковой и её рассказа о своих увлечениях, стало понятно — это творческий, увлекающийся человек, у которого в голове масса интересных идей и задумок. Определённого занятия у Юлии нет. «Если говорить о творчестве, здесь я непостоянна. Идеи возникают спонтанно, иногда зависят от сезона. Всегда пробую что-то новое, осваиваю разные техники». О том, чем она занимается, как появляются красивые и оригинальные изделия, рукодельница может говорить долго и так интересно, что редкому собеседнику не захочется сделать, например, статуэтку в подарок другу или написать необычную картину в японском стиле. Чем занимается Юлия? Отвечая на тот вопрос, она смеялась: «Если обо всём писать, понадобится очень много места!» Так и есть. К творческим занятиям девушка пристрастилась ещё в детстве: «Мой дедушка занимался художественной ковкой по металлу, вырезанием по дереву и прекрасно рисовал. Бабушка вышивает и владеет техникой ришелье, а мама замечательно вяжет, так что рукодельничать я начала рано. Только вязать не люблю, мне это кажется скучным». Зато ей подвластны пластика, папье-маше, солёное тесто, витражные и акриловые краски, бисер и разнообразные естественные материалы. С последними, кстати, Юлия очень любит работать, считая, что они несут природную красоту: «Мне нравятся ракушки. А камни универсальны, с их помощью можно сделать множество красивых изделий, их можно оформить как угодно! Задействую самые обыкновенные камни и как подставки, и как самостоятельные элементы, например, сувениры. Такие, я считаю, могут стать прекрасным подарком на рабочий стол».

Уже давно нерчинская мастерица на «ты» и с тканями. Летом становятся актуальными яркие лёгкие парео, а сейчас, с наступлением весны, многие женщины накинут на плечи платки — цветные, с узорами, однотонные, богато расшитые. Все они, конечно, будут красивы, подчеркнут обаяние своих владелиц, однако, гарантий, что такого же не окажется у другой модницы, нет. Используя шоул-дизайн, т.е. роспись, вышивку, технику батик и, конечно, свою фантазию, Юлия создаёт неповторимые вещи, которые не только красивы, но и неповторимы, других таких нет. Чем не мечта настоящей модницы?

Цветы из пластики — отдельная тема для разговора. Будучи влюблённой в природу, с двойным удовольствием заставляет оживать материал, превращая его в капризные орхидеи, очаровательные розы и нежные калы. Особую красоту придаёт им с помощью техники «холодный фарфор», самостоятельно готовя, специальную смесь. Планирует сделать купальницу — цветок, в котором, по легенде, живут сказочные эльфы, и подсолнухи — весёлые яркие символы лета. Профессия, которую Юлия получила во время учёбы — психолог. Однако, она всегда мечтала стать археологом. К сожалению, не сложилось. Но тяга к истории, культуре и раскопкам сохранилась, и теперь отражается в творчестве. Статуэтка индианки выполнена из папье-маше так, что напоминает фигуру, вырезанную из дерева, и техникой выполнения, и цветовой гаммой.

Существует одна сказка. Однажды на чердаке старой пекарни были найдены игрушки, которые от долгого нахождения там не только потрепались и выцвели, но и пропитались сладким запахом кофе, ванили, сахара и корицы. С тех пор люди занимаются изготовлением таких милых вещиц, искусственно старя их и пропитывая ароматными смесями. Кроме оригинальности, они несут в себе нотки ностальгии, напоминают о старых забытых игрушках, которые в детстве были любимыми друзьями. Услышав эту историю, девушка попробовала сшить такую — получилось. Теперь, включая фантазию и воображение, Юлия делает игрушки, которые могут послужить и своеобразной рамкой для старых фотографий. Выглядит эффектно!

Всю свою жизнь Юлия Серебрякова учится, осваивает и творит. Постоянно совершенствуя своё умение, создаёт прекрасные вещи для себя, родных и друзей. И такие подарки оставляют неизгладимое впечатление, ведь все они сделаны с душой, хранят в себе тепло и несут исключительно позитивную энергию. У нашего корреспондента уже красуется на столе сувенир, сделанный руками Юлии, и, глядя на него, хочется творить и создавать что-то необычное.

За окном радуются весеннему солнышку воробьи, распевая весёлые песенки на своём пернатом языке, примериваются, в какой луже удобнее искупаться. Им всё равно, где летать, добывать себе корм, вить гнёзда, они вольные пташки. А здесь, за бетонным забором с колючей проволокой и строгой пропускной системой, идёт своя жизнь. На первый взгляд, обычное профессиональное училище с общежитием, столовой, санчастью. «Учащиеся» одеты в одинаковую, но не лишённую изящества форму. Здесь, в Нерчинской ИК-11, отбывают определённый судом срок женщины, осуждённые впервые.

В прошлом году воспитательная колония для несовершеннолетних была перепрофилирована в женскую. Всё лето шёл капитальный ремонт. В производственной зоне основательно обновили старое профтехучилище, где подростки обучались специальности слесаря механосборочных работ. Оборудованы просторные классы для теоретических и практических занятий, создана прекрасная материальная база для получения специальностей швеи и штукатура-маляра.

На столе швейного цеха, в привлекательной современной упаковке, первые образцы продукции, которую не стыдно выложить на продажу в любом супермаркете — комплект постельного белья. В ПУ-303 при Нерчинской ИК-11 проходят обучение осужденные, не имеющие специальность или желающие приобрести ещё одну. Учащиеся осваивают программу от введения до самостоятельной работы: ручные работы иглой, ручные и машинные швы, изготовление мелких изделий, постельного и столового белья, детской одежды. Через десять месяцев они могут приступить к швейному производству.

После освобождения шанс найти работу значительно выше, обе специальности пользуются спросом.

В настоящее время администрацией колонии заключён договор с Барнаульским меланжевым комбинатом на поставку различной ткани. Оговорен срок поставки — десять дней. Предстоит провести большую работу по расширению ассортимента изделий, привлечь потенциальных заказчиков, чтобы швейное производство приносило прибыль, пользовалось спросом.

Руководство учреждения стремится к тому, чтобы их подопечные в период отбывания наказания принесли максимальную пользу себе и обществу. В столовой колонии, отвечающей всем санитарным требованиям, работает кондитерский цех, в котором пекут хлеб, очень вкусные торты и булочки. Осуждённые заказывают торты на свои дни рождения и другие праздники. Сладкую продукцию можно заказать и с «воли».

Не за горами сезон выращивания овощей. С наступлением тепла начнётся кропотливая работа в огородах, как на территории производственной зоны, так и за её пределами. Будут обеспечены нужды колонии и, в зависимости от урожайности, останется на продажу.

Летом учреждение ИК-11 отметит первый год своего существования. За столь короткий срок сделано многое. В следующий год предстоит сделать ещё больше...

В один из дней минувшей осени юный житель Ксеньевки, восьмиклассник Николай Кобяков, помогал своей бабушке на огороде. Копал землю и вдруг что-то звякнуло под лопатой. Что же там? Вскоре находка лежала на ладони мальчика — три потускневшие монетки, выпущенные в 19-м и начале 20-го столетий. Приглядимся к ним!

Вот самая старая. В центре лицевой стороны отчеканено «две копейки», а по верху — «1888 года». Три буквы внизу С. П. Б. означают, что «деньгу» отчеканили в самом Санкт-Петербурге. На другой стороне расправил крылья двуглавый орёл, символ Государства Российского. Тут же надпись «медная российская монета—две копейки». Монета выпущена во времена правления Александра III.

В те годы на месте нашей Ксеньевки располагалось небольшое поселение золотодобытчиков.

Вторая монета выпуска 1922 года. От «царской» заметно отличается. Политический строй и власть в стране нашли отражение в оформлении денежных знаков. Центральную надпись «20 копеек 1922» окаймляют колосья, вверху рисунка пятиконечная звезда с расходящимися лучами. На обратной стороне герб РСФСР с серпом и молотом и девиз «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!».

К тому времени закончилась гражданская война, а Ксеньевка давно стала железнодорожной станцией. За счёт рабочих-железнодорожников заметно увеличилось число её жителей, начала развиваться инфраструктура. Не потеряли значение и прииски, только принадлежность их изменилась. Третья монета — солидный тяжёленький медный «пятак» 1924 года. Надписи крупные, герб рабоче-крестьянского государства почти во всю окружность монеты — продолжение советской истории…

Сколько же людей держали эти «кругляши» в руках, какие судьбы они пережили? Как оказались рядом в одной ямке? Теперь уже не узнаешь. Потерялась их денежная ценность, но зато появилась другая, краеведческая. Теперь они — символы исторических эпох, свидетели нашего прошлого. Это хоть и не клад, но находка по-своему ценная и интересная.

- Мы долго падали, да и упали, - такими словами один из опытнейших бригадиров-овцеводов СХК имени Кирова Виктор Тереньтьев выразил своё мнение о деятельности хозяйства и продолжил: Техника у нас никакая. Сеяли раньше помногу, косили тоже. Вот она и износилась дальше некуда, а новая не покупается. Скот забиваем на сдачу, чтобы заплатить налоги, купить солярку, запчасти, да и колхозники овец под зарплату берут. В итоге у меня осталось колхозных овец 200 голов. К тому же с каждым годом всё больше проблем с заготовкой сена — засуха. В прошлом году уже косили по залежам, а такое сено животные едят плохо.

- Что будете делать, если опять будет засуха, и снова останетесь без поддержки? - интересуюсь у Виктора Фёдоровича.

- А что гадать — закроемся. Возможно, останемся со своим личным скотом.

На момент приезда корреспондентов окот в бригаде Терентьева уже закончился. Грубых кормов в достатке — колхоз закупил и обеспечил комбикормами. С поением сложностей нет — есть скважина, а в кошару воду подвозит трактор. В самой кошаре — чистота, убрано «под метелочку». В загонах и клетях сухо и тепло. Маленькие барашки играют или отдыхают, сгрудившись в небольшие кучки. Всё пока по-старому, привычно. Только вот невесёлые прогнозы бригадира оставили неприятный осадок в душе...

За возможность выращивать личный скот...

То, что хозяйство сегодня в упадке, подтвердил и бригадир соседней чабанской стоянки Виктор Савостьянов. В этой бригаде числится 293 овцематки. Расплодная кампания на момент нашего приезда подходила к концу.

- Запасов сена должно хватить, - считает бригадир, - чуть установится погода, будем пасти даже ягнят. Сена с каждым годом заготавливаем всё меньше, из-за ежегодной засухи травостой ухудшается. В постоянном напряжении держат волки. Пока обходится без потерь, но чабаны вынуждены не отходить от стада. Количество овец не увеличивается, вынуждены забивать.

В прошлом году у нас было более 300 голов, сейчас уже меньше. Забиваем скотину на сдачу. Головы, ноги, ливера скупщики забирают бесплатно, но нам приходится сдавать и на таких невыгодных условиях. Работаем без энтузиазма, держимся только за возможность выращивать личный скот.

«Да, вроде, есть какие-то программы...»

Третьей животноводческой стоянкой СХК имени Кирова, на которой мы побывали в этот лень стал «Третий Алкучаг», где бригадиром работает Федор Михайлов. На откорме здесь находится немногим больше сотни бычков. По сравнению с овцами КРС содержать легче, но выращивать приходится намного дольше. Количество скота тоже уменьшается. В бригаде посменно работает семь человек. И здесь тоже люди держатся из-за возможности держать личный скот. В селе много скота не разведёшь и из-за проблем с сенокосами, и из-за воровства. Да и не у всех площадь подсобных хозяйств позволит расплодить скот. На ферме, конечно, удобнее. Интересуюсь, что знают животноводы о действующих программах в поддержку сельхозтоваропроизводителей.

- Да вроде, есть какие-то, - отвечает бригадир. - Но мы поддержки не ощущаем...

«Все субсидии уходят на налоги и долги»

Комментарий руководителя СХК имени Кирова Ирины Алимасовой:

- На сегодня заканчивается окот. Все необходимое — сено, концентрированные корма, соль, медикаменты, вода — на стоянках есть. Зимовка в целом проходит хорошо, падежа нет. В декабре-январе, правда, были случаи, когда волки давили скот.

Острым остаётся вопрос с кадрами. Нет зоотехника, агронома, механика. Я одна во всех лицах. Всего в хозяйстве числится 55 работающих. Это, в основном, люди, которые живут за счет содержания своего скота на фермах и стоянках. С октября по декабрь мы выплатили зарплату «чистыми» в общей сумме 360 тысяч рублей. Вроде, немало, но зарплаты у работников очень низкие.

Давят долги. К примеру, в 2003 году по лизингу взяли технику с отсрочкой платежа на 5-10 лет. Сегодня пришло время платить.

В действующих программах участвуем, получаем субсидии по мясному скотоводству, на овцематку, по табунному коневодству. Но все субсидии уходят на долги и налоги.

Впереди посевная. Есть 7 тонн семян пшеницы, овса нет совсем. Не знаем, с чего начать подготовку к севу. Апатия какая-то давит. Бьёмся, бьёмся, а за что?..