«Родом из Забайкалья»: Крутится-вертится врач

Она теперь на передовой лазерной косметологии, а вообще-то очень любит цветы на даче и ясные морозные забайкальские дни. В её московской жизни есть место скалодрому, но некогда рассматривать деревья по дороге в метро. Она утверждает, что образование в Читинской государственной медицинской академии - лучшее в России, и является живым тому подтверждением. В проекте «Родом из Забайкалья» - младший научный сотрудник Научного центра лазерной медицины Татьяна Никифорова.

- Я не помню тебя, увлекающейся химией. Как получилось, что ты решила быть врачом?

- В своё время у меня было два варианта развития событий после школы – продолжать изучать языки – я училась в 49-й, или идти в медицинский. Вовсе не по предметным пристрастиям, а по ощущениям: я могла делать перевязки, например, на даче, там же многое может случиться, помогать с лечением, не боялась вида крови. И я выбрала последний.

- А как решилась на отъезд в Москву? Здесь не хватает знаний?

- Не-ет. Я могу тебя заверить, что Читинская медакадемия даёт едва ли не лучшие знания в России. Честно. Даже в сравнении с какими-то московскими медицинскими институтами. Мне не пришлось нигде «догонять» или «подтягивать», как бы самоуверенно это ни звучало. Знания – на порядок выше и глубже. Но я выбрала такую отрасль, как косметология, стремительно развивающуюся, модернизирующуюся в плане оборудования, препаратов. Успеть за всеми новинками, конечно, проще, да и возможно только в столице. Так было решено с местом ординатуры.

- Где это было?

- Городская клиническая больница №14 имени Короленко. Я работала с кожными заболеваниями.

- Страшно, наверное, было?

- Нет, не страшно. Жалко. Была у меня пациентка Евгения Евгеньевна. Ей было совсем под 80, у неё было заболевание, когда на коже образуются волдыри, потом лопаются. Это проявление внутренних онкологических процессов. Болезненно и неприятно. Мы с ней очень как-то сдружились. После выписки оказалось, что она и живёт недалеко от меня – на Речном вокзале. Я бегала к ней делать перевязки, она проходила гормональное лечение. Практически год. Но бабушке становилось хуже и хуже. Она легла в какой-то ещё стационар, и мы потерялись. Не знаю, жива ли.

- Уровень медицинского обслуживания в Москве, он выше?

- Мне сложно сказать. Я тут не лечилась (улыбается). Как-то мы всегда сами справлялись. Я выполняю свои обязанности так, как положено врачу. Могу отметить, разве что, лекарства любые, какие требуются, в больнице есть всегда. Всегда, понимаешь? Всё, что нужно для лечения пациента. Опять же делали ремонт в больнице.

- В сериале «Интерны» - правда? Всем врачам хочется задавать этот вопрос.

- Ну, честно скажу, у нас такого не было. А вот у Игоря – мужа, там да. Он рассказывал, что очень похоже.

- Где ты работаешь сейчас?

- Сейчас я врач-дерматолог, косметолог, младший научный сотрудник Научного центра лазерной медицины. По лазерным технологиям – мы на передовой.

- Трудно было найти работу?

- Очень тяжело. В частную клинику, конечно, проще устроиться, их много, там требуют какой-то минимальный опыт и, по большому счёту, всё. В больнице государственной устроиться – значительно тяжелее. Да, конечно, зарплаты в Москве на порядок выше тех, что есть в Чите. Но, опять же, моя знакомая врач-дерматолог в Саратове получает 12 тысяч рублей, другая в Москве - 30. В целом, глупо сравнивать зарплату. Всё, наверное, зависит от специалиста. От того, как вообще он крутится-вертится, на одном ли месте сидит или пашет на двух работах. Если доктор хороший, то у него много пациентов. Мне, например, своих хватает (улыбается). Бывает по 10-20 пациентов в день.

- Кто они?

- Очень-очень разные все. К примеру, ходит Укупник к нам. Была Таня Геворкян. Ещё ходит девочка, и видно, что нет денег ни у неё, ни в семье особо. А на ручках – бородавки. Так вот практически каждый наш доктор уже бесплатно их ей удалял. У нас и коллектив чудесный. Потрясающий. Приняли меня, как родную, что бы там ни говорили о заносчивых москвичах: кормят домашними обедами, предлагают заплатить за интернет, если по пути, в Пост привозили мне морковный пирог из монастыря, а сами старались при мне не есть ничего такого, особенно аппетитного. Потом я всегда восхищаюсь их работой и стараюсь делать и поступать так же. По принципу – не навреди! Обязательно говорить с пациентом обо всех последствиях, чтобы он смог взвесить все за и против перед процедурой. Потом мы никого не уговариваем на процедуру ради того, чтобы заработать. И если понимаем, что она бесполезна, то прямо говорим об этом пациенту.

- А думала ты о возвращении в Читу?

- Первый год – постоянно. А сейчас всё больше об открытии своего дела в Чите, возможности вернуться. Но для этого всё же нужно нарастить опыт, даже не только в медицине, но и организации самого процесса, менеджменте... и вернуться.

- По чему/кому ты особенно скучаешь?

- По родителям, по людям, которые вкладывали в меня, чтобы получилось то, что получилось. По морозному солнечному дню, которых в Москве мало, по звёздному небу – почему-то в Москве с ними напряжёнка. Еда здесь не настоящая. Дачи не хватает очень. Получается, люди и природа (улыбается).

- А где ты живёшь? Далеко от работы? От парка какого-нибудь.

- До работы – около часа, из них 40 минут на метро.

- Правда, что в столице жизнь быстрее? Может, потому что они четверть дня в пути?

- Вот мой день – работа, скалодром, английский, кино на английском. Когда всё успевать? Расстояния большие. Я живу в спальном районе, но здесь есть абсолютно вся инфраструктура: рестораны, парикмахерские.

- А клёны есть?

- Не заметила.