СЕЙЧАС +10°С

Подпольные детсады в Чите как источник опасности — обзор краевых СМИ

«Окна – пластиковые, решёток нет, ручки не отвинчены. Я отвернулась на секунду поднять игрушку, ...поворачиваюсь – ребёнок стоит на подоконнике и дёргает за ручку. Вся жизнь перед глазами пронеслась...»

IV Забайкальский международный кинофестиваль и День города захлестнули столицу такой мощной волной событий, что редакции почти всех краевых изданий работали в режиме аврала. По этой же причине события, которые могли бы стать целой темой номера для любой газеты, на этой неделе описывались скромнее, чем обычно.

Взять хотя бы незаурядное, историческое для нашего города появление большого, нового памятника. Чита, наконец, увековечила память генерала-губернатора Восточной Сибири, графа Николая Николаевича Муравьёва-Амурского, человека, усилиями которого была учреждена Забайкальская область с центром в Чите. Самый большой материал на эту тему появился в газете «АиФ-Забайкалье». Константин Чиров попросил заслуженного работника архитектуры и градостроительства Читинской области Виктора Кулеша оценить новый памятник, а заодно и всю ситуацию с монументальной скульптурой в краевой столице. Как обычно, больше всего шишек досталось Петру Бекетову. «Раньше там была замечательная альпийская горка: ручей, цветы, балюстрада. И на всю эту красоту взгромоздили такое безобразие! Левой рукой, которая, кстати, на 20 сантиметров длиннее правой, первопроходец придерживает макет острога, больше напоминающий собачью будку. На нём какой-то неопределённого вида халат, непонятная папаха. И стоит он на фоне современного телеэкрана, воспроизводящего рекламные ролики».

Если смотреть на расстоянии, то памятник теряется в окружающей обстановке. Детали постамента, узкая бетонная лестница, случайные вазоны, крохотные шары-светильники – всё это выглядит достаточно примитивно и никак не способствует созданию монументального образа.

Не хватает романтизма

– Почему, на ваш взгляд, в крае не развито скульптурное искусство? Например, в соседней Бурятии монументов достаточно много. Памятники Улан-Удэ – это настоящее украшение города.

– Изготовление памятников – это процесс сложный и трудоемкий. К сожалению, в Чите нет соответствующих условий для развития скульптурного искусства. В Улан-Удэ создана хорошая материально-техническая база. Кстати, скульптуры Муравьева-Амурского и Петра Бекетова для Читы изготовлены в Улан-Удэ. Там, видимо, наблюдается перенасыщение скульптурами одного стиля, поэтому происходит их своеобразная «миграция» в Забайкальский край.

– Хорошо известно, что памятник Бекетову был изготовлен в мастерской Улан-Удэнского скульптора Александра Миронова. И он тоже вызвал многочисленные нарекания. Почему?

– Бекетов жил достаточно давно, и поэтому его образ уже имеет право на некий романтизм: латы, остроконечный шлем. То, что установили на углу улиц Ленина и Профсоюзная, – это недостаточно выразительный памятник по своим художественным особенностям. Раньше там была замечательная альпийская горка: ручей, цветы, балюстрада. И на всю эту красоту взгромоздили такое безобразие! Левой рукой, которая, кстати, на 20 сантиметров длиннее правой, первопроходец, придерживает макет острога, больше напоминающий собачью будку. На нем какой-то неопределенного вида халат, непонятная папаха. И стоит он на фоне современного телеэкрана, воспроизводящего рекламные ролики.

Нужно быть духовно богаче

– Виктор Иванович, есть ли в Чите памятники, заслуживающие высокой оценки?

– На мой взгляд, это памятник на площади Борцов Революции. Все три персонажа выполнены в композиционном единстве. Четко передано движение каждой фигуры. Очень высок уровень обобщения, а это одно из сложнейших решений в скульптуре.

– Когда обсуждался проект реконструкции этой площади, памятник, который там находится, предлагали снести. Что вы думаете об этом?

– Сносить нельзя ни в коем случае! Это искусство, отражающее нашу историю, и не важно, как меняется отношение к историческим событиям. Ведь никто, например, в Риме не предлагает снести статую императора Калигулы, который, как известно, был тираном и самодуром.

– Да, времена меняются, а с ними меняются и потребности общества. В Чите, кстати, хотят поставить памятник новому русскому. Как вы оцениваете эту идею?

– Мне не нравится само выражение, которое дискредитирует слово «русский». И сам эскиз памятника это подтверждает. Вот его вид: на скамейке сидит человек с цепью на шее, снявший обувь, выставивший напоказ свое сытое брюхо... Это не юмор, это – пошлость! Избави нас Бог от таких монументальных «произведений»!

– Где его предлагают поставить?

– В центре Читы, недалеко от памятника Петру Бекетову. Кстати, то, что мы имеем вокруг здания Дома офицеров и в парке ОДОРА – это кич самой низкой пробы. Когда видишь крохотную скульптуру мальчика с голубем, установленную между двумя гаубицами, то понимаешь, что тот, кто поставил его сюда, очень далек от монументального искусства.

– Каких памятников, на ваш взгляд, не хватает Забайкалью?

– Говоря словами Маяковского, «хороших и разных», но талантливых и мастерски исполненных.

Бывая в районах края, я видел, что везде пытаются сохранить в монументальных формах память о земляках-героях и о значительных исторических событиях. Правда, хорошее и нужное содержание не всегда находит воплощение в достойной художественной форме. По тут нельзя быть максималистом в оценке. Главное, чтобы, как говорится, свеча не угасла, а остальное со временем приложится. Нам нужны такие памятники, в которых была бы отражена история края, его художественные традиции,образы людей, оставивших свой полезный след на нашей земле. В общем, нам нужно все то, что делает жизнь человека духовно богаче, а его самого - умнее и патриотичнее.

Досье

Виктор Кулеш родился 1 января 1941 года в Чите. В 1966 году окончил Новосибирский инженерно-строительный институт. Автор проектов десятков зданий в нашем крае, в том числе около 20 храмов. Соавтор герба и флага Забайкальского края.

Константин Чиров, «АиФ-Забайкалье» № 23

Газета «Эффект» внимательнее всех отнеслась к юбилею художественного руководителя театра «Забайкальские узоры», создателя детского эстетического центра «Орешки» и культурно-досуговых центров «Родина», «Юность», «Мир», переквалифицировавшегося сегодня в заместителя председателя комитета по бюджетной и налоговой политике Заксобрания края. В большом интервью Николай Сыроватка рассказывает о детстве, о нынешнем настроении и о том, зачем ему нужно депутатское кресло. Вот небольшой отрывок разговора: «Именно депутатство мне помогло лоббировать этот вопрос, неимоверно трудно было. В вопросах финансирования мы дошли до президента РФ. В общем, как оказалось, главное – не сдаваться, а когда цель достигнута – не останавливаться».

Физические силы помогает поддерживать спорт – я с юности занимался боевыми искусствами, каратэ, на соревнования ездил даже всероссийского уровня, и побеждал.

А что касается сил духовных – тут помогают творчество и общение. Каждый день я в театре, среди молодежи, в самой гуще различных проектов – тут и концерты, и спектакли, и фестивали, детские конкурсы, гастрольные поездки. Все это требует сил, но и дает большую эмоциональную отдачу. Каждый выход на сцену, общение со зрителями напитывают энергией.

– Какие у Вас самые яркие воспоминания из детства?

– Я вырос в рабочем поселке на Дальнем Востоке. И дом наш, отцовский дом, стоит над самым речным простором, над Амуром. Одно из самых ярких воспоминаний - отец мне, еще ребенку, купил маленькую литовку, и я с ним косил траву. До сих пор, стоит закрыть глаза, и все эти детские впечатления возвращаются – прозрачный воздух раннего летнего утра, запах свежескошенной травы. Так остро и ярко чувствуешь только в детстве.

А ещё рядом с домом была конюшня. И,конечно, когда подрос, я научился обращаться с лошадьми. Обычные такие, тягловые, рабочие лошадки. А для меня они были самые лучшие, теплые, добрые, чистые существа. Так что, любовь к лошадям – это из детства. А я ведь и родился в год лошади.

– Почему, когда встал вопрос о профессии, то выбор пал именно на такой не слишком уж модный инструмент – балалайку?

– Космонавтом, как и все, я тоже хотел стать, лет в семь. На Луну смотрел и мечтал, как туда полечу. Постарше стал, врачом захотел быть, но время внесло свои коррективы... Поселок наш – небольшой, населения – около двух тысяч человек. И так дружно все жили! Время было послевоенное, особого разделения на богатых или бедных не было, жили все примерно одинаково, трудились много. Но если уж какой праздник или событие, свадьба, например, то гуляли не только родней или, скажем, своей улицей, а всем поселком. Как люди умели радоваться жизни! Фронтовики, без всякого музыкального образования, ах как наворачивали на баяне! Как пели от души, да ещё и на несколько голосов! И знаете, я ведь в то время ощутил и почувствовал самое главное в жизни – вот этот дух настоящего творчества, душу своего народа. Поэтому выбор профессии случился сам собой.

– Нередко от представителей старшего поколения можно услышать, что молодежь в наше время стала бездуховной, культура иссякает. А ваше мнение об этом? Или это не так?

– Конфликт отцов и детей существовал всегда. Я никогда не скажу, что сегодняшнее поколение юных – бездуховное, равнодушное, зацикленное на современных технологиях. Да, они более «продвинутые» в техническом плане, чем были мы когда-то, у них сейчас возможностей больше – мир для них существенно раздвинул границы. Может быть, они меньше читают, но видели они несравненно больше, чем мы в их возрасте. Вот наши молодые артисты, несмотря на юный возраст, уже где только не выступали – Европу проехали, Азию, в Африке мы были. Следующие наши гастроли пройдут в Америке. Мы вылетаем с коллективом в Канаду, будем выступать в городе на побережье Атлантики. Это ли не расширяет кругозор? Своими глазами увидеть мир, жизнь и быт других народов – это и интеллект развивает, и душу напитывает. И что касается духовности, разве смогли бы наши ребята так доносить до зрителей всю глубину народной культуры, если бы сами оставались к ней равнодушны?

Время подводить итоги

– Что вы можете назвать «проектом всей жизни» – тем, что вы всегда хотели сделать и вот оно к вашим 60 годам и воплотилось?

– Главное в моей, в нашей профессии – не дать зачерстветь человеческой душе. Создать культурное пространство, привести человека в духовный мир можно только с помощью искусства. А искусство народа – это мощнейшее средство воздействия на души человеческие.

Многие неправильно позиционируют искусство как способ развлечения. А у искусства совсем другие задачи – формировать культуру, да так, чтобы она пронизала все сферы жизни общества. Чтоб, начинаясь с театральной сцены, вот эта волна духовности распространялась повсеместно, чтобы культура царила и на улицах, и в домах. Вот это – цель. А театр на самом деле – инструмент. Хотя и любимый!

О помощи и самом лучшем дне

– Николай Васильевич, помимо своей творческой деятельности, Вы ещё и депутат краевого парламента, какие задачи ставите перед собой на этом поприще?

– Когда я занимал пост начальника городского Управления культуры, удалось восстановить ряд культурно-досуговых центров – «Мир», «Спутник», «Родина». Еще до этого детский центр «Орешки» открыли. Единственное, мы тогда не смогли поднять ДК «Текстильщик» в поселке КСК.

Став депутатом, я решил, что обязательно добьюсь его восстановления. Единомышленников в этом вопросе у меня было немного, большинство склонялось к тому, чтобы снести полуразрушенное здание. В результате из образа разрухи получился символ возрождения. Именно депутатство мне помогло лоббировать этот вопрос, неимоверно трудно было. В вопросах финансирования мы дошли до президента РФ. В общем, как оказалось, главное – не сдаваться, а когда цель достигнута – не останавливаться. Сейчас в планах развитие ледового дворца «Чароит», и надо уже думать о строительстве бассейна на КСК...

– У Григория Лепса есть песня: «Самый лучший день заходил вчера...», а какой день или событие в Вашей жизни лучшее или главное?

– Был такой день, вернее, разговор – с моим педагогом. Я тогда окончил Хабаровский институт культуры, мне был 21 год. Чита была одним из нескольких вариантов распределения.

Так много было разных дорог, по которым я мог пройти, но выбрал я именно эту. Теперь я понимаю, каким поворотным стало это решение в моей жизни. И не жалею. Здесь я познакомился с Галиной Петровной. Она был; еще студенткой – пришлось несколько лет ждать, прежде чем смогли пожениться. Зато теперь я богатый человек – сейчас у на уже взрослые дети Маша и Саша; и внуки любимые радуют – Аня и Дима.

Перед отъездом в Читу мой преподаватель – композитор Борис Напреев напутствовал меня: «В Чите военный музыкальный коллектив есть, а народного – нет. Вот ты и создай его». И я это сделал...


Беседовала Инга Николаева, «Эффект» № 23

Не успели ещё разъехаться из Читы все гости фестиваля, как в столицу Забайкальского края съехались представители 32 государственных архивов со всего Сибирского федерального округа. В Чите прошло окружное заседание научно-методического совета архивных учреждений, на который приехали архивариусы из Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирской, Кемеровской, Омской, Томской областей, республик Алтай, Тыва, Хакасия, Бурятия. Из небольшой статьи в газете «Азия-Экспресс» можно узнать о том, что во-первых, правительство края в прошлом году снабдило госархив мощным сканером, с помощью которого теперь большая часть документов переводится «в цифру». А во-вторых, что архивы с каждым годом всё более востребованы в народе. Поток обращений в архивы можно назвать всплеском. Во многом, по причине возросшего интереса к генеалогическим исследованиям.

По словам руководителя департамента по делам архивов Забайкальского края Анатолия Гаучонова, в прошлом году правительством края для госархива был приобретён мощный сканер, который позволяет перевести в электронный формат основную часть документов архива, именно это направление в работе считается сейчас одним из приоритетных в архивном деле. Во всем мире существует практика, когда пользуются электронными копиями, и только очень серьёзным исследователям разрешают работать с подлинниками.

Все участники заседания отмечали, что на протяжении последних лет к ретроспективной информации существует устойчивый интерес.

«Информация востребована самая разнообразная, сейчас мы наблюдаем всплеск генеалогических исследований, читальный зал архива постоянно заполнен, граждане обращаются по самым разным вопросам, и очень активно работают сами архивисты – выпускаются сборники, книги, публикуются статьи», – рассказала Татьяна Константинова.

В работе совета приняли участие архивариусы из Москвы и Санкт-Петербурга, Новосибирской, Кемеровской, Омской, Томской областей, Республик Алтай, Тына, Хакасия, Бурятия. Также ожидаются гости из других федеральных округов России. Все участники конференции получили в подарок от Забайкальского края сборник статей конференции, которая прошла в конце 1913 года и была посвящена 90-летию Забайкалья. Конференция архивистов продлится два дня, в программе – семинары, обмен опытом и знакомство с историко-документальным наследием Забайкалья.


«Азия-экспресс» № 22

Как и в любом городе, в Чите есть свои нелегальные сферы. Обычно эта тёмная сторона ассоциируется с тёмными личностями, продажными чиновниками, особо жадными предпринимателями и прочими героями дешёвых сериалов. Но вот Елена Сластина в «Читинском обозрении» пишет о нелегальном читинском детском садике, воспитательница которого на собственном опыте убедилась, почему у таких заведений никогда не будет даже намёка на лицензию. «Батареи – чугунные. Окна – пластиковые, решёток нет, ручки не отвинчены. Я отвернулась на секунду поднять игрушку (тут же, не выходила никуда!), поворачиваюсь – ребёнок стоит на подоконнике и дёргает за ручку. Вся жизнь перед глазами пронеслась».

До сих пор думаю: Господи, а если бы я побежала вынести горшочек (тут же, в «группе» стоят горшки)? Периодически выхожу, выливаю, ополаскиваю. 14 детей в это время остаются одни.

Спальня

В спальне кроватки-трансформеры в четыре яруса. Когда всё разложено – прохода практически не остаётся. Поправить одеяло, успокоить, покачать – не проберёшься. У меня все ноги потом были в синяках...

Духота ужаснейшая. Кровати стоят впритык к окну. Когда на улице морозно, от него дует. Мальчик спит у окна. В комнате душно – детки мокрые, как мыши. В игровой то же самое: приоткроешь на секунду, потому что в буквальном смысле кислород заканчивается и – опять душегубка.

Фильтр

Детей ведут с кашлем, соплями, температурой. Это норма. Одной маме говорю: «У вас ребёнок кашляет...». – «Нуда». Ушла.

Вечером говорю «заведующей»: что делать? Другие уже тоже засопели. Работодатель невозмутимо: «Завтра мамочкам скажи, чтоб лекарства принесли». Давать лекарства я отказалась: у меня нет медицинского образования! А если кому-то станет хуже, а если аллергия на лекарства? Нет уж, спасибо.

Кухня

Для квартиры – обычная, типовая. Готовят в «саду».

Написано всё красиво: на завтрак хлеб с маслом, как полагается, и прочее. Пока я работала, масло было только в меню. На хлебе не видела ни разу.

Когда готовила девушка-повар (та самая, «три в одном»), детки ели с удовольствием – вкусно! Надо сказать, еда получалась сносной, только благодаря её незаурядным способностям. Делала, как говорится, из кое-чего конфетку. Неделю просила хозяйку купить то, другое. Завтра, завтра... Поэтому умудрялась готовить из того, что есть.

Когда повар на два дня отпросилась, у котла встала сама хозяйка. На обед был суп на свиных шкурках с рисом и свежим огурцом. Я такой суп видела впервые, не только в садиках – вообще. Правда, детки ели. На второе – рис с печенью. Печень потёртая, с морковочкой. Ладно. Но на ужин остатки этой печени с рисом... замешиваются с яйцом, с чесноком, сыром, укладываются на слой теста и – в духовку. Кое-как схватилось, не пропеклось. Детки все до единого отказались кушать. Я пыталась в «самолётики» играть: ложка полетела-полетела... Потом попробовала: очень невкусно.

Утром – кашка. Тарелочки маленькие. Ребёнок ручки тянет: «Ам-ам». Ему говорят: «Хватит». Быстро забирают тарелки. А группа – ясельная. Они пока ложкой круги начертят в каше, пока в рот попадут... А тут уже всё – завтрак окончился.

Когда сама хозяйка в саду, она им нормально накладывает. Когда её нет – как придётся. Большей частью действуют по принципу: меньше съедят – меньше испачкаются (там это пунктик).

Пить дают компотики. Но наливают по чуть-чуть. А когда малыши просят ещё – отмахиваются: писаться начнёте. Но извините, на то они и дети, чтобы писаться! Тем более, в помещении духота. Даже взрослому пить охота.

На второй день, присмотревшись, я уже стала поить их по-человечески. Писались, конечно, если не успевала на горшочек посадить.

Прачечная

Стирают тут же. Все описанные за день штанишки кидают в одну «стиралку». Родители согласны. Только одна мама забирает своё стирать домой.

Развешивают на сушилке на кухне. Стирка и глажка входит в обязанности того же повара.

Из экономии сухих вещей дети спят голенькие. Я возмутилась. Ведь это что – пробежали по полу босичком, а потом – в постель. Инфекции, грязь. Зачем, спрашиваю?! Ответ ожидаемый: чтоб не описали одежду.

За две недели я всех деток, кроме двоих, потихоньку переучила. Как дальше – не знаю.

Прогулка

Гуляли регулярно. Но каждый раз, когда спускались со второго этажа, у меня обрывалось сердце. Где вы видели ясельную группу в саду на втором этаже?! Тётя-повар выбежит – поможет спустить их вниз. Погуляем.

У дома – детская площадка: две песочницы, качелька, очень страшная (кататься на ней опасно) горка.

Все эти две недели мне казалось, что я в любой момент попаду в тюрьму: родители отдают ребёнка в сад, я несу за него ответственность, а как обеспечить безопасность в таких условиях?

Занятия

Тут ничего плохого сказать не могу: закуплен модный картон, пластилин дорогой – шариками и всякий. Бумага есть. Правда, на всех одна пачка карандашей. Поэтому, когда мы рисовали клубничку, у одного она получилась чёрная, у другого — жёлтая.

Легальность

Родители утром ребёнка скорей отдадут и – бежать. Охов, что как у вас тесно или душно, не слышала. Понятно: на работу надо, а мест в муниципальных садах нет. Вот и закрывают глаза на всё.

Водят друзья друзей, знакомые знакомых. Под хозяйкиным условием, «чтобы только тихо».

Санкнижки

Я свою сразу принесла (а как по-другому?!). Но хозяйка, честно говоря, про неё и не спрашивала, когда предлагала работу. Полистала, отдала опять на руки.

А чего им бояться? Контролирующие органы про них не знают. Родители будут молчать, потому что деваться им некуда.

Лицензия? Не знаю. Ни вывесок, ни табличек у входа, что это сад. Жильцы знают, конечно. Наверное, договорились. Один мальчик из этого же дома ходит – родители платят меньше. Возможно, скидка за молчание.

Плата

Девять тысяч в месяц. Если месяц не водишь – 7 тысяч (чтобы держали место).В бухгалтерию я, конечно, не лезла. Когда приносили плату – звала повара. Но слышно же: часто возникают необъяснимые задолженности в 15-20 тысяч рублей. Но родители не ропщут: надо куда-то приткнуть ребёнка. Платят. Квитанции хозяйка печатает дома на принтере.

Санитария

Один раз квартиру затопило. Воду вычерпали – вытерли, никакой обработки, понятно, ничего. Через полтора часа стали принимать детей, как обычно.

Мне кажется, такое происходит не со зла (у хозяйки сюда свой малыш ходит), а во многом – из-за незнания специфики работы в садах.

Меня учат: горшочки моем со всех сторон. Всё чинно, благородно, замечательно. Но нюансов не знают: горшки обрабатывать надо в конце дня. И конечно, горшок должен быть у каждого свой. Здесь горшки закуплены на всех, но не подписаны. Сразу 14 штук в комнате не поставишь. Значит, ходят как придётся, в чей придётся.

Воспитатели

Задолго до меня работала женщина – никогда в жизни воспитателем не была. Видимо, первую попавшуюся взяли. Дети ревели, не хотели ходить. Потом появилась девочка хорошая. Её полюбили.

Меня группе представили по имени. Субординации никакой. Поэтому первые дни они меня как подружку воспринимали, не слушались. Научила называть по имени-отчеству (пусть не выговаривает, но так нужно для нормального воспитательного процесса!).

Зарплату обещали 22 тысячи. Но девчонки говорят, что никогда такого не было: максимум – 15-16. Рабочий день – с 07.30 до 18.30. Понятно, что не всех вовремя забирают. Поэтому – дольше.

Но даже если бы платили обещанные 22 тысячи, я бы там не осталась. Уставала больше, чем с тридцатью детками в группе в обычном саду. Постоянное моральное напряжение. И потом – заняться-то с ними нечем. Ну, посмотрели мультик, порисовали, полепили (для маленьких это на минуты 3-4), игрушками сломанными поиграли, а день-то длинный!

В «правильных» садах устраивают игровые зоны: один ребятёнок в парикмахерскую играет или аквариум рассматривает, два кукол качают, пятеро сказку слушают.

А тут пространство замкнутое. Если на улице дождь или мороз – сидим. Игрушки поломаны. Книжки – четыре. В руки их не дают, «а то порвут!». Раз прочитали, второй раз прочитали. Потом уж им не интересно.

...Недавно узнала, что тётя-заведующая открывает в этом же доме вторую группу – от трёх до шести лет.

Детей жалко.

А вам?

От редакции. Мы намеренно не указываем адрес детского сада и имя информатора, чтобы обратить внимание всех, кого это может касаться, – властей, от которых читинцы ждут строительства новых дошкольных учреждений; дельцов, открывающих «сады» без вывески; но главное – пап и мам, которые, пусть вынужденно, но отдают самое дорогое в такие ненадёжные руки.


Записала Елена Сластина, «Читинское обозрение» № 23

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter