«Городские мелочи»: Крылечки Читы

Запоминая тот или иной адрес, мы представляем карту или название улицы с цифрой дома, запоминая дом – его крышу, стены, окна – всё, что угодно, но только не крыльцо. Очень редко у кого-то останется в памяти то, с чего начинается история этого здания, судьба его встреч с самыми разными людьми, затейливая нить ваших отношений с этим домом – крыльцо. Все мои истории про Читу начинались отсюда – с лаконичной, еле заметной ступеньки на железнодорожном вокзале. Её и крыльцом-то назвать сложно: просто шагаешь, заметив издалека, стараясь не споткнуться. Чуть сильнее тянешь сумку на колёсиках. Впереди будут ступени куда серьёзнее, но начинается всё именно здесь. Шаг. И, почти не заметив, дальше, навстречу городу. Со ступенек вуза начинается студенчество – безбашенное, смешное, с миллионом книг, формул, часов над конспектами и рефератами. Крыльцо этого здания в представлении не нуждается. ЗАГС, он и в Африке ЗАГС – новая семья, новая жизнь, и попробуй оступись, когда выносишь невесту. Рядом с Дворцом бракосочетаний, вычурно изогнувшись ступеньками и дутыми перильцами, устроился салон красоты. Огромные ступени крыльца у главного входа в администрацию Забайкальского края сдержанно приветливы: мол, знаете, кто по нам проходил? То-то же. Здесь же, на Чайковского, 8, крыльцо одного из чёрных ходов (или запасных выходов?) могло бы рассказать не меньше интересных историй про то, как здесь были такиииие (!) люди. Но главные здания города – это, безусловно, не дома ведомств и министерств, а те, в которых живут простые читинцы. В городе много таких, построенных в советское время. Тогда часто обходились без крыльца, заменяя его бетонными плитами тротуара, который с маху втыкался в подъезд. Или вот ещё отголосок 50-х или 60-х годов прошлого века: стёртые тысячами подошв крылечки, на которых проглядывает то ли мох, то ли какая другая растительность, бережно сохраняют память обо всех жильцах панельной пятиэтажки. Рядом с ними свежими, но необжитыми выглядят ступеньки новостроек. А ещё в нескольких десятках метров отсюда, потрескавшись и осев от времени, по-дедовски добро, заботливо скрипнув половицами, провожают жильцов и случайных прохожих крылечки, которые знают Читу такой, какой она осталась на редких фотографиях XIX и начала XX веков.