Трудные времена забайкальской науки

Недавно к нам подоспел ещё один результат ещё одного рейтинга. Забайкальский край занял 72-е место и оказался в числе отстающих регионов России по развитию науки и технологий. Рядом с нами в хвосте плетутся Адыгея, Северная Осетия, Тыва, Алтай, Дагестан, Чечня, Хакасия, Ингушетия, Калмыкия.

Почему так? За всю науку я вам не скажу, но вполне могу судить о происходящем по частности, к которой имею отношение. Эта частность — археология.

Ранее колонка была опубликована в разборе событий недели 27 октября.

Чтобы сделать научное открытие в археологии, во-первых, нужно как следует выучиться. То есть, погрузиться в предмет настолько, чтобы уметь отличать ашель от мустье, скребло от чоппера, отщеп от мусора, кости шерстистого носорога от притащенных собаками свежих коровьих. Ориентироваться в геоморфологии, картографии, вообще географии. Начитать и накопать какой-то базовый опыт. Затем остаться в профессии, то есть, научиться с помощью археологии обеспечивать себя и свою семью деньгами. Ну или как-то совмещать, что нереально.

Далее надо начать организовывать экспедиции, в которых не только туманы и запах тайги, но и бензин, крупы, тушёнка, командировочные, аппаратура, спальники с палатками, котлы с лопатами и много чего ещё. Имея знания, чутьё и материально-финансовую броню, вы вполне можете найти нечто ценное.

Затем, конечно, камеральные исследования, связь с коллегами из других вузов и регионов, дорогущие (например, радиоуглеродные) научные анализы. Конференции, презентация открытия, публикации, научные отчёты. При этом большинство обывателей вообще не поймёт ничего про ваше открытие, поэтому сколь угодно блестящий результат не принесёт вам ни славы, ни денег. Но можно писать гранты, например.

Если же посмотреть на всё происходящее с археологией в регионе сегодня, начинает казаться, что идёт планомерный развал с целью не оставить камня на камне. Исторический факультет, на котором преподаётся археология, продолжает сжиматься, перспектива открытия кафедры археологии — нулевая. Преподаватели советской школы и закалки стареют и уходят на пенсию, а очереди из молодых и перспективных нет. Оплачиваемая археологическая практика сокращена в два раза. Финансирование экспедиций тоже можно назвать нулевым, в сравнении с тем, что было лет эдак 30-40 назад. Разумеется, низкие зарплаты и не ахти какой престиж профессии молодого учёного.

Добавим наше географическое положение, транспортную инфраструктуру и финансовую пропасть между молодыми ребятами и возможностью ездить в другие регионы на конференции или в экспедиции. И ещё целый ворох возможностей, которых нет здесь, но можно найти где-то там, в Красноярске, Новосибирске или где-то ещё западнее. Что, собственно, и происходит — молодому археологу проще один раз купить билет на самолёт и перестать бесконечно страдать по всему тому, что описано выше. Отталкиваясь от родной земли, каждый новый уехавший ещё глубже и прочнее загоняет малую родину на дно упомянутого здесь рейтинга, и других, ему подобных.

Но виновата в этом точно не молодёжь.