![](https://n1s1.hsmedia.ru/4f/72/78/4f72788d4b65d835559bf1127f311404/656x438_1:5513_c9c8efc6256c154b0098ce6b9ae17fc0@1280x854_0xV8wk8Rt2_3747030282795349491.jpg.webp)
Анатолий Федорович развесил в рабочем кабинете свои фотографии и фотографии поездов, расставил фоторамки со Сталиным, грамотами, любимым Высоцким. Сохранил олимпийского мишку с отломанным ухом, разные вымпелы и даже флаг времен СССР. Его кабинет похож на музей жизни одного человека — его самого. Но кому еще хранить эти воспоминания?
![](https://n1s1.hsmedia.ru/90/0b/24/900b24d4ccdba34abb87e6d638272951/656x438_1:5513_74b4a1a60fbb709e5a5d880b591b304e@1280x854_0xr3kYqk3c_0435620726984051769.jpg.webp)
![](https://n1s1.hsmedia.ru/99/7c/0f/997c0f1ebfed5630606e2f8a95158f07/656x438_1:5513_69601af2eba06e03e56d898cc5c0803c@1280x854_0xGnThtWEO_8944290464737887401.jpg.webp)
Мечты о боксе и тепловозах
Голиков большой и высокий — он мог бы стать успешным боксером, как мечтал. Свою карьеру железнодорожника профессор называет судьбой.
«На Комсомольской родился, на Крестьянской жил», хотел окончить 11 классов. Но тренер по боксу сказал поступать в железнодорожный техникум: «Чего вы будете в 10-м классе? Поступайте, я вас там буду тренировать. Только чтобы пятерки были». Голиков сдал все экзамены, запнулся на математике с четверкой, но всё равно поступил. Ему было 15. И в эти же 15 он пошел разбирать поезда в цех паровозо-вагонном ремонтного завода. Устроиться туда помогла мама, которая «работала в парикмахерской и пользовалась авторитетом». Брали на завод только с 18, но Голикову повезло.
Днем он работал, а вечерами учился.
— Разборочный — самый грязный цех, — вспоминает он. — Я поступил на работу 29 августа. У меня очень хорошая память. Я пришел на завод, ну как сказать, малолеткой. Но на час дольше работал положенного.
Старался.
![](https://n1s1.hsmedia.ru/91/0a/d2/910ad2c80a4926455173fb131a806655/656x438_1:5513_b0b032ea73284947b718ef47c7c4ba10@1280x854_0xvH3ykRxs_5098360486437314549.jpg.webp)
Голиков и правда помнит все имена и даты — пока он рассказывает, называет бессчетное количество людей и даже иногда говорит «может, вы виделись» с абсолютным ощущением, что даже в свои 29 я могу лично знать какого-то начальника райкома. Потому что как не знать — были прекрасные люди.
— Потом я стал диспетчером производственно-технического отдела и уже с Москвой разговаривал! Работали в смены: в день, потом в ночь, потом отдыхали. Докладывал, сколько колодок, вагонов сделали. Я счастливый человек, прямо могу сказать.
Счастье Анатолия Федоровича было в работе и стремлении быть лучшим. Он — сын простых милиционера и парикмахера, никакого места не получал просто так. Только трудом. Может, поэтому Голиков так лелеет те времена, потому что тогда всё было просто и ясно: если ты лучший, если ты комсомолец порядочный, то ты движешься вперед и никто тебя не остановит. Как поезд.
— Потом была армия. В 20 лет меня отправили в кавалерийское училище в Краснодаре — прямо скажу, это особое училище по подготовке старшин. До этого еще меня заметил парторг — сразу в комсомол, в партию: ушел служить уже коммунистом.
В армии он тоже добился всех возможных высот: «Не каждому дано, а мне дано — от рядового курсанта до полковника Советской армии». Он был шифровальщиком, и после службы ему были обещаны Германия или Чехословакия на выбор. Но приехал какой-то лейтенант из Читы (он, конечно, помнит его имя и фамилию) и забрал в Забайкалье — создавать первую учебную команду по подготовке шифровальщиков.
![](https://n1s1.hsmedia.ru/fa/c4/55/fac4553c8c01e44e4b3ad83227de7249/656x438_1_aa68e815105526cc62eec66762b7b8db@1280x854_0xRb85L0tK_5869739821252169766.jpg.webp)
![](https://n1s1.hsmedia.ru/b8/a3/f1/b8a3f111ffb4dc408b86fdb343b0663f/656x438_1:5513_456ff9f053d5aa255fc625816c827473@1280x854_0xvOdX0CDc_5332625773907181965.jpg.webp)
— Меня уважали, был взрослый уже мужик. Зачем мне было обижаться, что в Германию или Чехословакию не поехал? «Куда родина прикажет», — говорю. Назначили начальником команды. А ребята — мои одногодки. Я приезжаю сержантом — и они сержанты, из мотострелковой бригады. И я над ними старший. Они сначала пришли, выпендривались: «Ты хоть стрелять-то умеешь?» Говорю: «Умею». А за машинки сели, пыл пропал: там же лента, всё секретно, ни одной ошибки нельзя допустить. Ну, как говорится, у меня чутье, я сумел [с ними справиться]. Мне присвоили через полгода старшего сержанта.
![](https://n1s1.hsmedia.ru/2a/b5/d6/2ab5d623d72197cacd079e89c42128e9/656x438_1:5513_5aa0de27c6e66743bae7305426021614@1280x854_0x7zoSLMYR_7552756928944036934.jpg.webp)
Потом он дослужился до старшего лейтенанта, потом — и до полковника и вернулся на завод: там были очереди на квартиру, была хорошая зарплата и были поезда. И случилась первая награда — «Ударник коммунистического труда».
![](https://n1s1.hsmedia.ru/58/f5/b6/58f5b6eea2048f715c015511f6f8ce94/656x438_1:5513_1ef03ded245c39bf341382a3bfad4b8a@1280x854_0xP77kErTb_9173783807898105025.jpg.webp)
![](https://n1s1.hsmedia.ru/61/ee/a7/61eea7e76acb835e5f47fe055edabfba/656x438_1:5513_71990ea3ca23a1b3fc54a471beec5643@1280x854_0xmYw58E6a_0996390627384553412.jpg.webp)
Как Анатолий Федорович стал машинистом, а не директором завода
Год после армии он работал на своем ремонтном заводе, поступил в институт. Потом стал работать в депо, из-за чего его чуть не исключили из партии. Анатолий Федорович хотел быть машинистом, а директор завода хотел, чтобы Голиков когда-то занял его место.
— «Институт закончишь — будешь директором завода». Но я хочу машинистом быть! Уволился. Меня вызвали в райком партии, устроили партийное собрание. «Вот, Голиков сбегает с трудного производства — исключить из партии!» А я уже к тому времени работаю помощником машиниста. Сидит комиссия, мне грозит строгий выговор с занесением в учетную карточку. И тут секретарь райкома говорит: «А кем ушел-то! Помощником машиниста! Вы-то сможете?» И всё. «Голиков — свободен».
Анатолий Федорович исполнил мечту, работал машинистом, потом инструктором, получил «четверо прав», параллельно организовал колонну комсомольскую. И даже когда стал потом начальником депо, всё равно водил поезда.
— На входе в депо у меня висел транспарант: «На работу — с радостью, а с работы — с гордостью». Раз в месяц-два сам водил поезда. Мне нравилась та работа [машинистом].
![](https://n1s1.hsmedia.ru/9d/f1/71/9df1717e58c6be85c930d3dced1bbd9f/656x437_1:5513_b5ffe1198bb887a1aaecb1918441b6dd@1280x851_0xHVdywWTu_0677788398168305943.jpg.webp)
![](https://n1s1.hsmedia.ru/d3/01/e6/d301e62b544420c1ce73dbdc1172530d/656x438_1:5513_a973d6531008b964c0aebf206d6758aa@1280x854_0xziARVK25_4570745029487792156.jpg.webp)
Воодушевление от прошлого
Начальником депо он был 7 лет и за это время, помимо всяких производственных показателей, улучшил условия труда для своих коллег: душевые сделал, столовую хорошую, развил подсобное хозяйство, построил дома, которыми восхищалась принимавшая их комиссия. Выстроил дисциплину — это его второе любимое слово после фразы: «Я не хвалюсь, но...» Подобрал коллектив. Сделал столько, что «у вас ленты там не хватит, если всё рассказать».
Потом он защитил кандидатскую, стал депутатом облдумы в 1998-м, добивался строительства моста-путепровода у станции Чита-1 — пробивал через Москву. А потом и сам оказался в Москве. Работал начальником депо Московской железной дороги на Курском направлении, дальше — в локомотивном депо Бекасово, еще — на Октябрьской дороге.
— Я многих знаю, со многими дружу.
![](https://n1s1.hsmedia.ru/b1/da/08/b1da08673f8301b4bd655274d3b5c337/656x438_1:5513_9032f3c58fd408a96bba254efc5536a1@1280x854_0xHWBvh8cT_5386726178833208072.jpg.webp)
Потом вернулся домой, стал работать в ЗабИЖТе и за 13 лет выпустил около 100 человек. Говорят, что ко всем он относится по-отечески. Но его расстраивает, что сейчас мало желающих учиться по-настоящему: «Месяц походят и пропадают, занимают чужое место». Кто бы так же любил железную дорогу и так же, как он когда-то, мечтал быть машинистом — «не всем же быть начальниками».
Жена Голикова Нина всю жизнь работала в «Читаэнерго», «тоже ветеран труда». У пары двое детей. Дочка с мужем в Швейцарии: «Винить никого не хочу». Анатолий Федорович с Ниной ездят туда гостить, видятся с внучкой. Европа его не впечатляет. Наш Сочи — другое дело.
Сын живет в Чите. Он пробовал работать на железной дороге, но династию не продолжил. Его дочь, ещё одна внучка Анатолия Фёдоровича и Нины, живет с семьей в Москве. И вот правнуки — «будущие железнодорожники». Всю свою семью Голиков очень любит, — всех называет талантливыми, гордится их успехами, языками, образованиями.
Скучает ли по прошлому? Говорит, что нет.
— Но я вспоминаю с воодушевлением те годы. Как можно не вспоминать тех, кто меня 15-летним встретил и во всём помогал?
![](https://n1s1.hsmedia.ru/76/5b/bd/765bbde08e64e39e27451baad4399b56/656x438_1:5513_cfeb2e7f6522c8bdde85931a24e48b20@1280x854_0xGi75e3dG_9913975713282543243.jpg.webp)
![](https://n1s1.hsmedia.ru/83/10/fb/8310fb4b8b1111ee0fb1ed0541d8fa65/656x438_1:5513_cf20a4e8e1d3cda54b8e99f8a0d57af7@1280x854_0xjFNwe4BT_6497658236716450012.jpg.webp)
![](https://n1s1.hsmedia.ru/0f/b4/37/0fb437a054896cf6e11bab2249161b2f/656x438_1:5513_e9e4b295cf146947264ca7737fececee@1280x854_0xp7VYbm8f_3768491162571056725.jpg.webp)