«Меня судят за то, что я всё сделал по закону». Последнее слово экс-министра ЖКХ Забайкалья Головинкина в суде

Суд над экс-министром ЖКХ Забайкальского края Алексеем Головинкиным из-за газификации Читы завершился. Чиновник выступил с последним словом, и теперь ему осталось лишь заслушать приговор.

Судят его за то, что он не обеспечил финансовый казначейский контроль за субсидией в 700 миллионов рублей и заключил соглашение с подрядчиком «Энергогазинжиниринг», из-за чего в итоге связанные с компанией мошенники похитили более 115 миллионов рублей, которые должны были пойти на установку газовых котлов в частных дома. Прокуратура запросила для экс-министра 8 лет колонии общего режима.

В своей речи Алексей Головинкин сказал, что считает себя невиновным. Он заявил, что работал по закону и не преследовал личной выгоды, а казначейское сопровождение, из-за отсутствия которого его судят, всё равно не помешало бы хищениям. В конце выступления он попросил суд полностью оправдать его.

Ниже — речь, которую он произнес.

— Уважаемый суд! Ваша честь! Вот и наступил момент, когда судебное следствие полностью завершено и мне предоставлено право сказать свое последнее слово. В зале суда перед нами полная объективная картина происходящего. Я внимательно слушал выступление свидетелей, экспертов и только что подробный юридический вывод своего защитника в прениях. Каждое его слово — это не просто позиция защиты, это абсолютная правда, подтвержденная материалами дела и показаниями свидетелей, причем как вышестоящих руководителей и подчиненных, так и вообще не зависящих от меня руководителей ведомств и специалистов других ведомств.

Когда мне было предъявлено обвинение в превышении должностных полномочий, мне как руководителю и человеку было тяжело физически это принять. Меня попытались выставить чиновником, который ради мифического карьеризма и желания приукрасить действительность закрыл глаза на всё.

Курировавший министерство зампред Сергейкин Алексей Александрович и первый зампред правительства Кефер Андрей Иосифович четко и ясно заявили здесь, что никаких повышений по службе мне не предполагалось и не могло предполагаться в принципе. Та должность министра, которую я занимал, была моим делом ответственности на тот момент. Мотивом моих действий был исключительно результат в работе для жителей города Читы и всего Забайкальского края.

В основе обвинения лежит упрек в невведении казначейского сопровождения субсидии. Но если мы обратимся к первоисточнику — к закону о бюджете Забайкальского края, — то увидим, что именно этот высший нормативный акт региона заложил базовые правила финансовой дисциплины. На его основе правительством края был разработан и утвержден порядок предоставления субсидии — постановление № 159.

И закон о бюджете, и разработанный в его исполнение порядок четко определили: финансирование данных антикризисных мероприятий идет по целевой статье расходов 813 (субсидии. — Прим. ред.). Данная статья прямо и императивно предусматривает выделение субсидий юридическим лицам без казначейского сопровождения, поскольку газификация частных домов не относится к объектам капитального строительства и не подпадает под действие КВР 540 (иные межбюджетные трансферты. — Прим. ред.).

Следствие настойчиво представляет казначейское сопровождение как некий фундаментальный механизм защиты и контроля, который мог всё предотвратить. Но это подмена понятий.

По закону казначейское сопровождение — это просто особый порядок санкционированных платежей, никакой фактической мерой контроля оно не является. В этом зале свидетель Суханюк (экс-замминистра ЖКХ Забайкалья. — Прим. ред.), Кефер, Хафизова подробно объясняли, почему эти механизмы осуществляют сугубо бумажную камеральную функцию, физически не способную предотвратить реальное хищение организованных преступных группировок.

Судебный процесс доказал: получатель субсидии заключал контракт на цели, полностью соответствующие порядку предоставления субсидий. А хищение происходили дальше.

При этом напомню, что свидетель Бадмажапов в суде сказал, что, помимо того что данная субсидия категорически не применима с казначейским сопровождением, это мониторинг на сумму перечислений свыше 3 миллионов. А, как я помню из материалов уголовного дела, многие суммы переводились в размере 1,2 миллиона, которые казначейство, со слов начальника управления казначейского сопровождения, даже не мониторит. Это объективный факт, который полностью аннулирует логику обвинения: наличие казначейского счета не изменило бы ровным счетом ничего.

Я не бездействовал. Свидетель Мерзляков (бывший и уже осужденный начальник департамента газовых проектов ВАНК. — Прим. ред.) подтвердил, что контроль работ со стороны министерства под моим руководством шел в ежедневном режиме онлайн и весь реальный физический объем работ по проекту газификации Читы был именно в первый год, когда процессом жестко и требовательно руководил я. Свидетель Великих в своих показаниях также потом писал об этих отчетах, которые подтверждают наш постоянный контроль.

Дополнительно в материалах дела мной были предоставлены официальные письма, запросы, которые наглядно показывают, что министерство постоянно жестко требовало от подрядчиков выполнения обязательств, хотя почему-то в рамках следствия, вообще какие-либо запросы в логике следствия отсутствовали от министерства.

Хочу также обратить внимание суда на важный аспект, касающийся наступивших негативных экологических последствий. В ходе процесса свидетели наглядно описали реальную ситуацию — какого-либо экологического ухудшения из-за действий ОПГ (так Головинкин назвал других подсудимых по делу о газификации. — Прим. ред.) в рамках данной субсидий не произошло. Сложная ситуация с выбросом продуктов горения в Чите существовала всегда, она формировалась десятилетиями и носит сугубо исторический характер.

Более того, даже тот объем домовладений, который был успешно переработан в период моей работы в руководстве, на данном этапе физически не смог бы повлиять на общую экологическую обстановку. И причина здесь в том, что в рамках параллельного проекта — концессии с городом Читой — так и не было построено центральное газовое хранилище. Без этой станции приема и регазификации (СПХР) пустить газ в готовые сети и котлы было технически невозможно.

Ваша честь, я отдавал этой работе всё, что у меня было. Мой помощник Ковалев и кадровый наставник Фадеев рассказали, в каком режиме я жил и работал. Я работал со сложнейшими проектами, находясь в том числе на больничной койке с тяжелой формой ковида, продолжал удаленно руководить министерством и всеми проектами, выезжал на объект и проводил многочасовые совещания, притом что мне были прописаны и показаны сильнейшие обезболивающие, которые я не принимал, чтобы сохранить чистоту разума, превозмогая острую физическую боль в позвоночнике.

Человек, который жертвовал собственным здоровьем ради государственного результата, не имел и не мог иметь преступного умысла. Управление внутренних дел провело проверку и официально зафиксировало: у Головинкина нет и никогда не было корыстной заинтересованности. Я не взял ни копейки государственных денег.

Более того, заявленный в отношении меня гражданский иск о возмещении имущественного вреда на сумму более 115 миллионов рублей не имеет под собой никаких законных оснований. Как установлено в процессе, вся сумма предполагаемого ущерба уже взыскана в пользу бюджета Забайкальского края с непосредственных виновников. Нельзя привлекать к гражданской ответственности руководителя, который не знал и не мог знать о скрытом умысле третьих лиц, и тем более невозможно требовать возмещения ущерба, который уже возвращен государству.