Интерес следкома к знакам, спор на очной ставке и слёзы. Что было на последнем суде над экс-зампредом Гончаровым

Вся история, связанная со смертельным ДТП с участием Алексея Гончарова, в целом выглядит трагично. Суд уже признал его виновным по ч. 3 ст. 264 УК РФ (нарушение ПДД, повлекшее по неосторожности смерть человека), а значит, речь идет не просто о «попал в аварию», а о том, что именно его действия привели к ДТП и гибели женщины. Сам Гончаров, к слову, вину признал полностью. При этом трудно предположить, что он, возвращаясь с семьей — женой и детьми, — не думал о безопасности и желал такого исхода.

Эта история серьезно ударила по его репутации. На фоне уголовного дела и судебных разбирательств он лишился поста вице-премьера, объяснив это нежеланием подрывать имидж правительства. Кроме того, он получил судимость со всеми прилагающимися ограничениями, а новости об аварии, как назло, появились именно в день визита в Читу Михаила Мишустина и инцидент с зампредом затмил все новости о федеральном госте.

Приговор вынесен, дело закрыто (если, конечно, не будет апелляции), но до сих пор остаются вопросы. Например, по странной ситуации с дорожными знаками, которые после аварии то появлялись, то исчезали, или по тому, насколько справедливым можно считать наказание — 2 года условно — при гибели человека.

На последнем судебном заседании обсуждались и путаница со знаками, и расхождения в показаниях между инспектором и самим Гончаровым, и эмоциональные выступления участников процесса. Подводим итог последнего суда.

Гончаров не стал давать показания в суде, воспользовавшись статьей 51 Конституции РФ, которая позволяет не свидетельствовать против себя.

Однако прокуратура решила огласить показания Гончарова, которые он давал следователю еще в статусе подозреваемого 23 июля — через 2 дня после аварии.

Тогда он рассказывал, что ехал из Байкальска вместе с супругой и двумя дочерями. По дороге они с женой по очереди садились за руль, все в салоне были пристегнуты. От управления автомобилем его никто не отвлекал, музыка не играла, спать не хотел.

По его словам, он ехал со скоростью примерно 90 км/ч. Далее Гончаров демонстрировал то ли блестящую память, то ли большую осведомленность в дорожных знаках перед местом ДТП. К слову, опрошенные в суде свидетели, в том числе те, кто часто пользуется этой дорогой, не могли на память сказать, где и какие знаки там установлены.

«Подъезжая к населенному пункту Аблатуйский Бор, примерно в трех километрах не доезжая до села, на обочине дороги я увидел дорожные знаки желтого цвета с указанием ограничения скорости 70 км/ч и 50 км/ч. Также знак „неровная дорога“ и знак „250 метров“», — процитировали его слова в суде.

Гончаров указал, что, увидев знаки, он снизил скорость, а по проезду отрезка в 250 метров стал набирать ее вновь.

Позже в суде был момент, когда адвокат и Гончаров просили приложить к материалам дела фото ям на дороге — им отказали. Гончаров говорил суду, что у него к тому же есть и видео со знаками, которое он сделал на следующий день после аварии. То есть как раз перед тем, как дать показания следователю с таким подробным описанием, где какой знак стоял.

Сразу после слов о наборе скорости идет подробное описание момента аварии:

«Стал набирать скорость, однако попал в несколько ям, находящихся на полосе моего движения, из-за чего мой автомобиль несколько раз тряхнуло. Управление автомобилем я не терял. В этот момент я вновь снизил скорость и после проезда ям вновь стал ускоряться, развил скорость не больше 90 км/ч, возможно, меньше, точно сказать затрудняюсь. В этот момент я заехал на мост через реку Аблатуй, и фактически с самого начала моста появились ямы в виде выбоин, просадок дорожного полотна на полосе моего движения.

С момента въезда на мост и начала указанных повреждений в доли секунды мой автомобиль сильно ударило левым колесом, задним или передним, точно пояснить не могу. Я почувствовал сильный удар, затем автомобиль несколько раз подбросило, и в какой-то момент мой автомобиль резко выбросило на полосу встречного движения. Это произошло непроизвольно. Я руль налево не поворачивал. В левую сторону автомобиль тянуло в отбойник, я столкнулся с отбойником, произошел скользящий удар.

В этот момент я предпринимал все усилия, чтобы снизить скорость и вернуть автомобиль на полосу своего движения. После удара об ограждение мой автомобиль потянуло вправо в сторону полосы моего движения. И в момент, когда я находился на полосе своего движения, в которую входил почти перпендикулярно, произошло столкновение со встречным автомобилем. Что происходило дальше, сказать не могу, так как считаю, что ненадолго потерял сознание, так как сработали подушки безопасности».

Потом он рассказал, что пришел в себя, выбрался из машины и помог выбраться супруге и детям. Затем подошел ко второму автомобилю — все находившиеся в нём были в сознании, но не могли выйти из-за заблокированных дверей. С помощью других очевидцев людей начали вытаскивать. Пассажирка «Тойоты», которая вскоре умрет от травм, на тот момент была в сознании и жаловалась на боль.

При этом судебная экспертиза установила, что столкновение произошло на полосе движения встречного автомобиля Toyota, что соответствует схеме ДТП. Следы заноса «Мерседеса» Гончарова говорят о возможной скорости не менее 97 км/ч при торможении. Фактическая скорость была выше, поскольку автомобиль не остановился самостоятельно, а его движение было прекращено в результате столкновения.

Он пояснил, что в целом согласен со своими прежними показаниями, но хочет уточнить два момента. Раньше он утверждал, что столкновение произошло именно на его полосе, однако сейчас считает, что точно этого сказать не может. По его словам, тогда он сделал вывод, исходя из расположения машин после аварии, но с учетом экспертизы допустил, что столкновение могло быть ближе к середине дороги.

Еще он признал указанную в экспертизе скорость не менее 97 км/ч, хотя отметил, что лично ему казалось, что он ехал около 90 км/ч. Он объяснил это тем, что ориентировался на дорожные знаки и состояние дороги, снижая скорость на неровных участках.

При этом он заявил, что не до конца понимает, как именно эксперты определили скорость, так как, по его словам, тормозных следов не было. Он предположил, что следы на дороге могли появиться из-за поврежденного колеса после наезда на яму. Несмотря на это, оспаривать выводы экспертизы он не стал.

В итоге он подтвердил, что согласен с обвинением, включая и скорость, и свою ответственность.

В суде зачитали, как проходила очная ставка между прибывшим ночью на место аварии сотрудником ДПС Бестужевым и Гончаровым.

Бестужев утверждал, что при оформлении ДТП в разговоре с ним Гончаров сказал, что ехал со скоростью около 120–130 км/ч. Напомним, сам Гончаров полагал, что едет 90 км/ч.

Сам Гончаров на очной ставке заявил, что не помнит разговора с инспектором о скорости и не подтверждает эти слова. Тогда следователь переспросил Бестужева, настаивает ли он всё-таки на таком разговоре, и инспектор продолжил настаивать, что такой разговор был и Гончаров называл такую скорость.

Адвокат спросил, почему тогда инспектор не оформил эти показания документально. На это он ответил, что знал — на месте работает следственно-оперативная группа, которая всё равно должна была опрашивать участников ДТП, и полагал, что Гончаров даст такие же показания. При этом на дэпээснике во время разговора с зампредом был штатный нагрудный видеорегистратор, но он не вел запись из-за севшей батареи.

Коротко опишем отдельную, увлекательную и до сих пор не до конца понятную историю в этом громком ДТП, которая связана с то появляющимся, то исчезающим дорожным знаком. На последнем суде по делу Гончарова вскрылась новая интересная подробность по этому делу от следкома. Для начала короткая предыстория.

Через несколько дней после аварии на участке, где попал в аварию Гончаров, начали происходить странные вещи: один и тот же знак — табличка «зона действия 250 метров» — то появлялся, то исчезал. При этом именно он имел ключевое значение, так как указывал, на каком протяжении действуют ограничение скорости и знак «неровная дорога».

Судя по данным с «Яндекс.карт», до аварии этой таблички на месте не было. Однако уже 22 июля, на следующий день после ДТП, она появилась. В таком виде дорожные знаки были выгодны позиции Гончарова.

Дело в том, что сам участок с ямами, где произошла авария, находится примерно в 700 метрах от предупреждающих знаков. Если табличка «250 м» действительно была, то зона ограничения заканчивалась гораздо раньше. В таком случае формально Гончаров мог «летать» вполне законно.

Сам Гончаров в свою защиту указывал, что руководствовался именно знаком, который ограничивал зону действия «неровной дороги». Так, изданию «Проект» он комментировал: «Там шел отрезок, на котором были и ямы, и выбоины, и кочки. Я наехал на них, действие знака „неровность дороги“ в этом месте уже закончилось, поэтому я был не готов к этим ямам, их не было видно, и уже было темно».

Позже, 24 июля, через три дня после аварии, на место выехал фотокорреспондент «Чита.Ру» и увидел, что знака «250 метров» уже нет. То есть знака не было до, он появился в моменте и исчез после. Подробно о всей вакханалии со знаками мы писали в отдельном тексте.

На суде выяснилось еще одно важное обстоятельство: по данным следствия, в момент ДТП табличка «250 м» вообще находилась на другом знаке — дальше от места аварии. Это указывает на то, что ее могли переставить уже после происшествия.

В суде зачитали вопросы следователя к зампреду, где поднимается тема знаков.

Следователь указывал — во время осмотра места ДТП ночью 22 июля на трассе перед местом аварии был знак ограничения скорости 70 км/ч, под которым находился знак «зона действия 250 метров». Однако позже, уже в тот же день около 18:55, на этом участке обнаружили изменения: знак «зона действия 250 метров» оказался установлен уже под другим знаком — с ограничением скорости 50 км/ч. При этом новый знак 50 км/ч был ближе к месту ДТП, находился примерно в 103 метрах от прежнего знака 70 км/ч по ходу движения автомобиля.

То есть, как следует из слов следователя, первоначально зона действия 250 метров относилась к ограничению 70 км/ч, но затем ее «перенесли» к знаку 50 км/ч, который стоял ближе к месту аварии, что меняло всю ситуацию о ПДД на месте аварии. В связи с этим он и задал вопрос, причастен ли Гончаров к изменению расположения дорожных знаков.

Гончаров ответил, что не имеет к этому отношения и никаких указаний не давал. По его словам, он узнал об их перемещении уже после аварии от защитников и позже сам заметил, что знаки на участке менялись и частично исчезли. Перед ДТП, по его словам, он видел ограничение 70 км/ч, а затем — 50 км/ч и знак «неровная дорога».

Более того, он и сам указывал, что со знаками происходит что-то странное: «Об изменении расположения дорожного знака 8.21 „Зона действия 250 м“ мне стало известно 24 июля 2025 года, когда моим защитником мне было сообщено, что дорожный знак 8.21 исчез со столбов ограничения скорости. В дальнейшем я неоднократно пытался обратить внимание, что с дорожными знаками на участке происходит что-то неладное: дорожный знак с указанием протяженности аварийного участка перемещался, а в настоящее время отсутствует. Повторюсь, непосредственно перед ДТП я обратил внимание на наличие знаков ограничения скорости движения 70 км/ч, а затем примерно в 100 м стоял столб, на котором находился знак „неровная дорога“. Ограничение скорости движения 50 км/ч и дорожный знак 8.21 „Зона действия 250 м“. Руководствуясь данными знаками, я осуществлял движение. Однако участок автомобильной дороги, в том числе мост, на протяжении более 700 м от знаков имел ямы, выбоины и просадки».

Следователь предложил ему пройти проверку на полиграфе касательно изменений знаков. Детектор лжи показал, что Гончаров не врет: «В ходе исследования с применением полиграфа у Гончарова не выявлены психофизиологические реакции, обусловленные его информированностью об организации переноса дорожных знаков на дороге после ДТП и искажения информации о скорости движения своего автомобиля в момент ДТП».

Потерпевшая семья попросила судью быть мягче к их обидчику.

«Так как Алексей Николаевич свою вину призвал в этом происшествии, извинился перед нами, покаялся, я бы даже сказал, прошу строго не судить», — сказал муж погибшей.

19-летний сын погибшей не стал произносить речь. Сестра погибшей обратилась к Гончарову и не смогла сдержать слёз.

«Пусть мы и пошли на мировое соглашение, извинился человек, признал свою вину, на ваше усмотрение, прошу строго не судить. Но всё же хочу обратиться к Алексею Николаевичу: в дальнейшем будьте внимательны на дорогах, не приносите больше горя никому, какое потерпели мы. (Женщина начинает плакать.) Для нас это огромная утрата. Несмотря на прощение наше, просто будьте внимательны для других людей», — сказала женщина.

Гончаров также выступил с небольшой речью.

«Я бы всё отдал, чтобы вернуться назад и изменить всё. Но, к сожалению, я этого сделать не могу. Поэтому еще раз простите меня. Я для вас всегда открыт, всегда на связи. В любом случае помогу», — обратился Гончаров к пострадавшим. Его голос сильно дрожал.

Правом на последнее слово он не воспользовался.

Прокуратура указала, что вина Гончарова доказана. Опираясь на экспертизу, установили, что столкновение произошло на полосе встречного движения, по которой двигался Filder, скорость машины Гончарова была 97 км/ч на момент аварии, а фактически могла быть еще выше.

Прокуратура попросила суд учесть смягчающие обстоятельства: двоих несовершеннолетних детей, то, что он оказал помощь на месте ДТП, добровольно возместил вред пострадавшей семье, пожертвовав ей 5 млн рублей для приобретения квартиры сыну погибшей, признал вину, раскаялся и извинился.

Обвинение запросило ему 2 года условно — столько и назначил Улетовский районный суд.

В делах, где на скамье подсудимых высокопоставленное лицо, часто возникают сомнения в беспристрастности. Чтобы понять, было ли к зампреду особое отношение, мы изучили другие приговоры забайкальских судов по ДТП со схожими обстоятельствами.

Стоит отметить, что дел по статье о нарушении ПДД, повлекшем смерть человека (ч. 3 ст. 264 УК РФ), немного. На сайте судебных и нормативных актов удалось найти лишь несколько схожих дел. Как правило, ДТП с погибшими совершают пьяные водители — а это уже совсем другая, куда более тяжелая статья, а по ч. 3 ст. 264 УК РФ больше ДТП со сбитыми пешеходами.

Тем не менее по найденным делам практика наказаний оказалась довольно однотипной.

• Забайкальский краевой суд 9 июля 2025 назначил принудительные работы на 2 года с удержанием в доход государства 5% из заработной платы.
  

• Дело Шилкинского районного суда Забайкальского края от 17 января 2025 года — водитель сменил полосу и насмерть сбил мотоциклиста. Наказание — 2 года 6 месяцев в колонии-поселении.
  

• Нерчинский районный суд 21 октября 2025 года рассматривал дело о ДТП, как у Гончарова. Водитель двигался с превышением скорости — более 90 км/ч, выехал за пределы своей полосы и нарушил требования ПДД. В результате он столкнулся с автомобилем УАЗ. Пассажирка УАЗа оказалась зажата в салоне и не смогла выбраться. От полученных травм она скончалась. Суд назначил виновному наказание — 2 года 6 месяцев лишения свободы в колонии-поселении.

В целом по таким делам в регионе чаще всего назначают от 2 до 3 лет лишения свободы, иногда с заменой на принудительные работы или условный срок. По сути, наказание укладывается в один и тот же диапазон, и, пожалуй, нельзя говорить о явных признаках поблажки в приговоре.

Читинский адвокат Иван Тимофеев также отметил, что в данном случае условное наказание — это вполне нормальная практика: «По ч. 3 ст. 264 УК РФ максимальное наказание — 5 лет лишения свободы. Учитывая, что преступление отнесено к категории средней тяжести, а также при отсутствии претензий со стороны потерпевших, то есть в случаях, когда возмещен имущественный и моральный вред, в том числе принесены извинения потерпевшей стороне, — это абсолютно нормальная практика, что суды назначают наказание условно. Статья 73 Уголовного кодекса, регламентирующая назначение условного наказания, говорит, что в случае, если суд, назначив лишение свободы на срок не свыше 8 лет, придет к выводу, что осужденный может исправиться без реального отбывания наказания, он постановляет считать наказание условным».