Бывал ли в Забайкалье первый русский революционер?

В советские времена каждый, ну или почти каждый школьник знал, что первым русским революционером был Александр Николаевич Радищев (1749 — 1802). И основаниями для такой оценки стали, во-первых, его путевые заметки, изданные в 1790 году и называвшиеся «Путешествие из Петербурга в Москву», а, во-вторых, то, что императрица Екатерина II после прочтения заметок назвала его «бунтовщиком, хуже Пугачёва» и отправила в ссылку в Сибирь, в Прибайкалье. В 1918 году ему, как первому революционеру, по решению молодой советской власти в Петрограде установили гипсовый бюст, созданный скульптором Леонидом Шервудом. Понятно, что до наших дней это творение не сохранилось.

Не так давно мне удалось прочитать изданную в Москве в 2019 году монографию профессора университета Северной Каролины (США) Клиффорда Фауста «Великий торговый путь от Петербурга до Пекина. История российско-китайских отношений в XVIII–XIX веках». По тексту видно, что автор основательно поработал в российских архивах и библиотеках. Правда, в монографии полностью отсутствуют сноски на источники, но я посчитал это делом издательства, сократившего таким образом печатный объём книги. В этой работе я и наткнулся на такой абзац: «А в 1792 году Кяхту посетил Александр Николаевич Радищев. Там он наблюдал жизнь множества мелких торговцев, в том числе русских крестьян и бурят, а также иностранцев и крупных капиталистов».

Но Кяхта — это ведь пусть и Западное (современная Республика Бурятия), но уже Забайкалье. А нам во время учёбы в вузе никогда не рассказывали о том, что наш первый революционер бывал и в нашем крае. Почему?

Но обо всём по порядку.

Родился будущий писатель 20 августа 1749 года в Москве в дворянской семье. Образование он получил домашнее, но на уровне гимназическом. И в 1762 году родные отправили его на учёбу в Пажеский корпус, элитное учебное заведение России. Через четыре года его в числе 20 молодых дворян отправили на учёбу в Лейпцигский университет в Германии для обучения юридическим дисциплинам. В 1771 году Радищев вернулся в Петербург и начал чиновничью службу, в которой были и взлёты, и отставка, но с 1780 года он стал трудиться в Петербургской таможне, которую через 10 лет и возглавил. Доходы у него в тот период были немалые, об этом говорит то, что ему удалось построить себе двухэтажный особняк. Так что можно смело сказать, что в то время он входил если уже не в аристократическую, то в чиновничью элиту империи. И вот в тот же год вышла его книга, в которой он осуждал крепостнические порядки, более того, местами он им просто ужасался. И хотя имени автора на книге напечатано не было, авторство быстро было установлено.

Последовали гнев императрицы, арест писателя, заключение в Петропавловскую крепость, суд, приговор к смертной казни. На утверждение приговор отправили императрице. 4 сентября 1790 года был подписан именной указ. Радищев изданием своей книги признавался виновным в преступлении присяги и должности подданного. О книге было сказана, что она наполнена «самыми вредными умствованиями, разрушающими покой общественный, умаляющими должное ко всем властям уважение, стремящимся к тому, чтобы произвести в народе негодование противу начальников и начальства и наконец оскорбительными и неистовыми изражениями противу сана и власти царской». Вместе с тем императрица заменила смертную казнь ссылкой в Илимский острог Иркутской губернии. На приказе о высылке Екатерина II с иронией написала: «Едет оплакивать плачевную судьбу крестьянского сословия».

В Иркутск Радищев с семьей прибыл в октябре 1791 года, а в Илимск они добрались лишь в январе следующего года. Один из его современных биографов, историк Ольга Игоревна Елисеева в книге «Радищев», изданной в серии «Жизнь замечательных людей (ЖЗЛ)» в Москве в 2015 году, сразу подметила одну особенность того пути: «Из Иркутска наш герой выехал на санях. Кружной путь превратил летние 500 верст в зимние девять сотен». К этой книге ещё вернёмся, а пока поделюсь информацией американского исследователя.

Клиффорд Фауст обратил внимание на решения двух императриц — Елизаветы Петровны и Екатерины Великой.

«В 1758 году сенаторы приняли один из многочисленных декретов елизаветинского периода правления, предназначенных для уточнения гражданского состояния русских крепостных и вольных крестьян, а также урезания их гражданских свобод, — писал этот автор. — Данным указом крестьянам запрещалось заниматься торговлей за границей, как от своего имени, так и по доверенности. Крестьянам на всей территории империи разрешалось торговать в деревнях и городах вдоль главных дорог и большаков, но под страхом конфискации товаров им запрещалось это дело на ярмарочных базарах крупных городов или через государственные границы с иностранцами».

Но Сибирь всегда отличалась от Европейской России. Здесь не было крепостного права, и многие купцы по документам являлись крестьянами. Возникла задача обхода этого указа. И они смогли найти лазейки.

«Своими знаменитыми указами от 1775 и 1794 годов Екатерина Великая разделила всех купцов России на три гильдии в зависимости от количества у них капитала, но их точно так же могли никак не смогли применить к Кяхте, — отмечает К. Фауст. — Иркутские купцы первой гильдии попытались в конце 1780-х годов прибрать торговлю в Кяхте к собственным рукам. Но А. Н. Радищев сообщает нам о таком казусе. В первую гильдию набилось столько купцов третьей гильдии, одновременно под собственными именами и под именами купцов первой гильдии, причем иногда по 5, 10 или 15 человек на одно имя, что попытка с треском провалилась. Пусть даже к концу XVIII столетия торговлей в Кяхте фактически руководили несколько очень состоятельных купцов, мелких лавочников оттуда полностью вытеснить не получалось».

Все данные о взглядах Радищева на кяхтинские дела американец, вероятно, взял из сочинения Александра Николаевича «Письмо о китайском торге», написанном в Илимском остроге. Поэтому Клиффорд и решил, что ссыльный лично побывал на границе с Китаем. Но он не представлял ни российских порядков того времени, ни наших расстояний (путь из Иркутска в Илимск достаточно красноречиво о них говорил).

Поэтому вновь обратимся к работе российского историка.

«Радищев очень хотел отправиться с экспедицией в бурятскую Кяхту — слободу возле города Троицко-Савска на границе, через который шел товарообмен, — писала Ольга Игоревна Елисеева. — Однако ссыльному нельзя было отлучиться из Илимска. <…> Он не побывал в Кяхте, не видел караванов, не имел под руками цифири, позволявшей судить об обороте. Тем не менее написал экономический текст, в котором вынес вердикт о вреде торговли с Китаем. Когда в начале ХХ века известный либеральный философ П. Б. Струве назвал Радищева „отцом русской интеллигенции и интеллигентщины“, он имел в виду именно заявленный подход, при котором принято судить о чем-либо — от формы правления до качества земли, — не имея достаточно сведений и даже не особенно нуждаясь в них».

Поэтому и понятны идеи бывшего таможенника, который считал, что прекращение товарообмена через Кяхту «полезно местным жителям». «Пресечение торга на Кяхте» задевало далеко не одних «любителей шелка, чая и лаковых миниатюр», то есть питерскую элиту, оно, несмотря на кажущуюся «прихотливость» товаров, оказывалось губительно для внутреннего рынка прежде всего Сибири.

«Как видим, — писала О. И. Елисеева, — подход Радищева к торговле был скорее узкоутилитарным, рассчитанным на ход, редко на два хода вперед. Зато верным, если исходить из видных невооруженным глазом интересов текущего дня».

Интересно, что в ссылке Александр Николаевич написал и историческую работу «Сокращённое повествование о приобретении Сибири». Да книги о его путешествии из Петербурга в Сибирь при его жизни не было издано, ему хватило и одной ссылки. Но дневник писатель вёл, и в начале XX века он вошёл в его двухтомник.

Ни о каких поездках в Кяхту в нём не говорилось. Свое «Письмо о китайском торге» он написал со слов иркутских и других местных купцов.

А потому и наши замечательные преподаватели на историко-филологическом факультете ЧГПИ им. Н. Г. Чернышевского никогда о пребывании в Забайкалье Александра Радищева не рассказывали.

23 ноября 1796 года вошедший на российский престол сын Екатерины II Павел I издал указ о переводе Александра Радищева из Илимского острога в его собственное имение в селе Немцово в Калужской губернии. На малую родину ссыльный со своей семьей вернулся в июле 1797 года.

В столицу полностью реабилитированного писателя вернул уже следующий император Александр I, начинавший своё правление с различных реформаторских идей.

Александр Николаевич был назначен членом Комиссии для составления законов. Вместе со своим другом и покровителем графом Александром Романовичем Воронцовым (1741 — 1805) он стал работать над конституционным проектом, названным «Всемилостивейшая жалованная грамота». Но этот проект так не был реализован.

А либеральные идеи Радищева осудил председатель комиссии, первый министр народного просвещения, граф Пётр Васильевич Заводовский: «Эх, Александр Николаевич, охота тебе пустословить по-прежнему, или мало тебе Сибири?».

И далее начинаются версии смерти писателя. Одни убеждены, что обиженным он покончил жизнь самоубийством, другие считают, что произошёл несчастный случай. В общем, единого мнения нет до сих пор. А многие его идеи (именно либеральные) со временем были в России реализованы. И память об этом интересном человеке, проявившем в том числе и интерес к нашему Забайкалью, хотя и не побывавшему здесь, остается.