Справедлив ли приговор? Послесловие после суда над экс-министром ЖКХ Головинкиным

Суд длился два месяца. Были допрошены почти 50 свидетелей, и вот наступил долгожданный и волнительный финал. Экс-министр ЖКХ Забайкалья Алексей Головинкин всё-таки признан виновным по ч. 3 ст. 285 УК РФ (злоупотребление должностными полномочиями, повлекшее тяжкие последствия) и приговорен к 3 годам колонии.

«Взять под стражу в зале суда немедленно», — сказала судья, и конвой зашел прямо во время оглашения приговора. Было видно, что Головинкин совершенно не ожидал такого исхода и даже не готовился к нему.

В суд в день приговора он пришел в хорошем настроении и говорил на отвлеченные темы: ругал авиакомпанию, которой летает в Читу, периодически шутил, не взял с собой сумку с вещами, обещал мне прокомментировать уголовное дело после заседания, рассчитывая, что на это будет время. Когда судья назвала срок, цвет и выражение его лица изменились, на нем выступил пот, а сам он обреченно оперся руками на стол.

Видеть, как человека лишают свободы и надевают на него наручники, особенно если до этого он не находился под арестом, — зрелище тяжелое, поверьте.

Как бы ни боролись Головинкин и его адвокат, практика показывает, что, когда прокуратура запрашивает столь большой срок — 8 лет, защите почти никогда не удается добиться условного наказания, не говоря уже об оправдании, на которое она рассчитывала.

Итак, Головинкин получил срок. А ведь у защиты были не формальные, а вполне содержательные возражения.

Но важно отметить, что по статье, которая ему вменялась — ч. 3 ст. 285 УК РФ, — предусмотрено наказание от 3 до 10 лет лишения свободы. То есть, по сути, Головинкин получил минимальный возможный срок. Такая разница между запросом прокуратуры и итоговым наказанием может говорить о том, что суд согласился с позицией обвинения лишь частично либо оценил степень вины сильно мягче.

Вместе с тем, что назначили 3 года вместо 8, гражданский иск на 115 миллионов рублей вообще не был удовлетворен. Этим, как мне кажется, суд косвенно показал неоднозначность дела.

Давать оценку таким вещам сложно, но давайте попробуем порассуждать.

Виноват ли Головинкин в том, что контроль за расходованием субсидии оказался слабым? Вероятно, да.

Даже из показаний свидетелей следует, что вопрос казначейского сопровождения всерьез никто не прорабатывал. Подчиненные поднимали эту тему при нем, фактический контроль за исполнением проекта был слабым, управленческие просчеты имели место.

Но виноват ли он в хищении 115 миллионов рублей, которые, по версии обвинения, из-за него смогли похитить мошенники из подрядных организаций? Из того, что было озвучено в суде, это уже не так очевидно.

Защита приводит сильный аргумент: казначейское сопровождение не гарантирует защиту от мошенничества. И это действительно так. Казначейство проверяет документы, а не выезжает на объекты и не сверяет каждый установленный котел. Тот же концессионер-мошенник Неверов похищал в Забайкалье бюджетные деньги даже при наличии казначейских счетов.

То есть если бы связанные с «Энергогазинжинирингом» лица не похитили деньги, то никто бы не судил Головинкина за отсутствие казначейского сопровождения. Деньги украли не потому, что не было сопровождения, а потому что была организована схема хищения.

Ну и самый спорный момент, на мой взгляд, — сама статья обвинения и вменяемый умысел.

Обвинение, по сути, утверждает, что Головинкин хотел показаться эффективным руководителем, быстро освоить федеральную субсидию, чтобы край избежал негативных последствий, и поэтому сознательно отказался от меры контроля.

Это объясняет мотив его решения, но по-прежнему не доказывает личную заинтересованность. Сам он не получил от этого соглашения никакой личной выгоды: не было ни взяток, ни откатов, ни родственников среди подрядчиков. Адвокат задавал вполне конкретный вопрос, на который ответа так и не прозвучало: какое именно полномочие превысил Головинкин?

Да, в управленческом смысле он несет ответственность за проваленный контроль проекта. Но доводы защиты о том, что дело больше похоже на халатность, чем на злоупотребление или превышение полномочий, выглядят достаточно убедительно. Халатность не предполагает прямого умысла на преступления. Головинкин, скорее, «не доработал». И не совсем справедливо судить человека за то, что он, по сути, мог сделать, но не был обязан по закону. То, что обвинение вменило статью о злоупотреблении полномочиями — а это куда более тяжкая статья, — защита объяснила банальными сроками давности статей, и аргумент весьма валидный.

С одной стороны, кто-то же должен нести ответственность за провал газификации, которая вообще-то заслуживает статуса федерального скандала и наглядно показывает масштабы коррупции и бесхозяйственности.

С другой стороны, Головинкин — один из наименее виновных в провале газификации. В его истории речь идет об установке газовых котлов в частных домах — мероприятии, которое само по себе не имеет особого смысла без газовых сетей, которые до сих пор не достроены, и СПХР (системы приема, хранения и регазификации), где работы даже не начались.

Но пусть этот суд станет назиданием для всех «варягов», которых зовут на руководящие должности в Забайкалье, где чиновники не просто так меняются как перчатки. Приехать как на вахту, поработать налегке и подняться наверх по карьерной лестнице может не получиться. Здесь выжженное поле и наломанные дрова предыдущих деятелей, которые аналогичным образом приезжают и не смотрят на своей должности в будущее даже на пару лет. Цена ошибок слишком высокая.

И ведь это далеко не последний суд по газификации. Впереди наверняка еще суды над теми, при ком заключались соглашения и передавались деньги преемнику «Энергогазинжиниринга» — компании ПСК «Вершина». Там весьма похожая схема. Вопросы могут возникнуть и к тем, кто контролировал весь проект газификации на штабах, и даже к тем, кто подписывал саму концессию в мэрии Читы.

Так что дамоклов меч навис еще над многими.

А что касается Головинкина — для него борьба продолжится в апелляции.