«Пошло бы оно всё»: глава Шелопугино — о том, как хотела перевернуть мир, но её опустили на землю

Маргарита Сергеевна Пыж возглавляет Шелопугинский округ Забайкальского края с 2022 года. Она начала руководить им в непростое время и с тех пор, по ее словам, работает «как в военное время». У Маргариты Сергеевны удивительная биография: она майор полиции, а несколько лет назад узнала, что принадлежит к грекам-понтийцам, и нашла родственников на Кипре. Она могла бы запросто улететь жить в теплые края, где ее ждут сестры и братья, но не покидает малую родину.

— Маргарита Сергеевна, расскажите о себе и о том, как складывался ваш путь — от полиции до главы округа.

— Я родилась 31 декабря 1967 года в селе Шелопугино. Здесь все мое: здесь я родилась, вышла замуж, потом на долгое время уезжала в Беларусь, потому что первый муж был оттуда. У меня трое детей, все живут здесь, и уже пятеро внуков.

Сама я больше 20 лет отработала в полиции: была следователем по делам несовершеннолетних, начальником участковых, четыре с половиной года — инспектором ДПС, потом замполитом, начальником паспортно-миграционного пункта. В 2011 году после реорганизации наш отдел сократили, я перешла в ГАИ.

А в 2022 году решила пойти на выборы главы. Я часто ездила мимо администрации, смотрела на эти окна и думала: «А почему бы и нет?» Меня все знали — я и участковым была, и в паспортном столе работала. В общем, пошла самоходом. Весь административный ресурс был против меня, но я выиграла с преимуществом больше 200 голосов. Моим соперником был начальник управления образования.

— Во время работы в полиции наверняка были истории, которые запомнились на всю жизнь?

— Да, когда я работала в ПДН с детьми, которых приходилось забирать. Я от своих детей последние ботинки им отдавала… Мы и сами-то, собственно говоря, зарплату не получали. И ботинки выносила, и платья, и стригли, и мыли, и вшей выводили — чего только не было.

В ГАИ тоже сложно работать женщине. Когда я была замполитом, думала: «Ну что там не работать в ГАИ — палочкой махать». А когда сама пришла туда, там так тяжело: стоишь до четырех ночи, и утром ты в 9:00 уже опять на работе. И со всякими водителями взаимодействуешь. Одного остановили пьяного, вроде серьезный мужчина, а он выскочил и начал со мной драться. Оторвал все погоны, куртку порвал. Всякое бывало. Нападения были даже с ножом. Но характер у меня всегда был закаленный. Я думаю, если бы не имела характера, я бы не достигла ничего в этой жизни.

— А как началась ваша работа в должности главы?

— Девятнадцатого сентября была моя инаугурация, а 23-го началась мобилизация. Получается, я все годы здесь работаю, собственно говоря, как в военное время. Всегда в напряжении. Район же небогатый, небольшой бюджет, каких-то предприятий здесь особо нет. Вообще очень сложно работать с таким бюджетом, когда хочется что-то сделать, но не получается.

— С какими проблемами вы столкнулись, когда возглавили район?

— Когда я пришла, у меня были амбиции, хотелось мир перевернуть, но тебя сразу же опускают на землю. Я быстро поняла: чтобы что-то сделать, нужны деньги, а их нет. Люди писали: «Ой, да мы эту Пыж избрали, а у нас все как было, так и есть, дорог нет, ничего нет». Но ведь я тоже сюда шла и думала: «Я сейчас приду, да как начну все это делать». А оно, оказывается, когда углубляешься… И получается, в этой рутине бумаг застреваешь, и все. По мере сил, возможностей, конечно, мы все делаем и продвигаемся. Я считаю, что мы много сделали.

— Какие главные проблемы в округе вы бы выделили?

— Дороги. Это боль. Вы сами видели, в каком состоянии въезд в Шелопугино. Губернатор нам говорил, что в 2024 году мы будем ездить по асфальту. Мы уже его не просим о дорогах, а говорим, чтобы просто отсыпали.

Через нас же много тяжелой техники идет на ГОКи в Газ-Заводе (там находится Быстринский ГОК. — Прим. ред.). Они уделали нам улицу Чернышевского, которая считается участком дороги Могойтуй — Сретенск. По ней вообще ехать невозможно.

У нас большая проблема, что нет поблизости асфальтового завода. Нам даются субсидии, но мы даже местные дороги не можем заасфальтировать. Подрядчик вообще не выходит на эти контракты. Мы два года назад хотели сделать центральную улицу — Советскую. Вроде вышли люди, а потом, когда они посчитали, отказались. А что я могу народу объяснить? Всем хочется жить здесь и сейчас.

— Вы сказали, что у вас большая проблема с бюджетом. Расскажите подробнее.

— Денег нет. В этом году поступления были от недропользователей всего на 700 000, но мы ждем окончания сезона. Предприниматели тоже уезжают, люди уезжают — налогов нет. Вот Газ-Завод к концу года не знает, куда деньги девать, а мы не знаем, как нам выжить. Ну в правительстве же видят, что Шелопугинский округ бедный, пусть у нас зарегистрируются предприятия и будет поступление налогов. Разбросайте по районам, чтобы всем хватало и никому не приходилось на коленях просить.

У нас нет денег даже на исполнение судебных решений. Прокуратура требует то противопожарную сигнализацию в клубах, то пирсы на реке. По учреждениям культуры должна везде противопожарная сигнализация стоять, а на нее надо 900 тысяч на одно помещение. А где их взять? Мы идем в суд, просим, чтобы нам немножко сроки отодвигали — не получается, опять идем. А нам уже не отсрочивают, отправляют приставам на исполнение. Мы все равно не исполним, потому что нет денег. А виноват как всегда кто? Глава.

Я пошла в прокуратуру, попросила по-человечески помочь. Бесполезно. Пишут иски, зная, что в бюджете нет денег. Вот, например, требуют сделать пирсы на реке для забора воды пожарными машинами. Но зимой река замерзает, зачем пирс? А в остальное время года они и так спокойно подъезжают, берут воду. А мне надо потратить 300 тысяч, которых нет. И таких исков 28 штук. За каждый штраф минимум 10 тысяч, это 280 тысяч.

— В Забайкалье было уже несколько случаев, когда глав судили за приемку объектов, которые впоследствии признавались некачественными. Вы когда читаете такие новости, что чувствуете?

— Это вообще какая-то позорная практика. Вот эта женщина, которая приняла мост, попала в беду, и никто ей ничем не помогает. Потом выяснилось, что там вообще в проекте были ошибки. Получается, ты попал, и ты в этой грязи сам топчешься. Выкарабкаешься ты оттуда или нет? Никто вообще нас не защищает.

— Что бы вы хотели изменить в системе, чтобы облегчить жизнь глав?

— Я считаю, что в правительстве края должен быть отдел, который бы занимался ремонтами и стройками, чтобы у них была своя экспертиза. А то требуют нанимать стройконтроль, а у меня на дорогу всего 7 миллионов, и я еще должна 900 тысяч отдать за контроль. Это же не факт, что эксперт будет объективным. И вообще, нужно, чтобы прокуратура шла навстречу главам, а не только надзирала. На форуме «Малая Родина — сила России» в Москве нам говорили, что закон изменился, но ничего не происходит. Мы просим просто понять: если в бюджете нет денег, мы не можем исполнить.

— А вообще взаимодействие с краевым центром как выстроено?

— Правительство Забайкальского края постоянно меняется, «вахтовики» приезжают и уезжают. Все пришлые, им до нашего края дела нет вообще никакого. Мне кажется, поэтому такая ситуация и происходит. Тем более они даже не могут на планёрке правильно название района сказать — он у них Шелопучинский. Такое взаимодействие.

Прогуливаемся по посёлку. Что меня ужасает — много оставленных и разрушенных домов. Если честно, кажется, что ещё несколько десятков лет и здесь вообще ничего не останется. Правда, некоторые дома снаружи выглядят пригодными для проживания. Глава рассказывает, что люди после сильных паводков в 2021 году начали судиться за выплаты, получили сертификаты и уехали, оставив дома, которые теперь местные власти должны сносить.

Но и здесь можно увидеть удивительную картину — один барак признан аварийным как бы наполовину. Одна семья получила деньги и уехала, а вторая продолжает проживать. И как его сносить — непонятно.

— У нас отток населения. За один год уехало более 50 человек. После наводнения 2021 года люди получили жилищные сертификаты и уехали. Остались брошенные дома, которые признаны аварийными, а сносить их не на что — 120 тысяч за один дом, а их больше 50. Прокуратура требует сноса, а у меня в бюджете таких денег нет.

— На фоне оттока людей как вы решаете проблему с кадрами?

— Очень тяжело. Специалистов нет. Молодежь уезжает на вахты, потому что здесь не заработаешь. В администрации у меня молодые девчонки с педобразованием, которые получают минималку. Учителя в школах получают больше, но и там текучка. В этом году даже не могли найти строителей, чтобы сделать ремонт.

— Район ранее преобразовали в округ. Как прошёл переход?

— В принципе, нормально. Раньше у нас было несколько поселений и у каждого был свой бюджет. Теперь бюджет консолидированный, один на округ. Упростилась система. И теперь у нас не главы администраций, а руководители. Потому что по закону глава — это муниципальный служащий с высшим образованием, а у некоторых его не было. Мы на сессии поменяли должности на «руководителей», чтобы избежать требований к образованию и стажу. Мне главное, чтобы человек работал.

— А как обстоят дела со здравоохранением и образованием?

— Поликлинику мы отремонтировали в 2024 году, там новое оборудование — рентген-кабинет, маммограф. В районной больнице основные специалисты есть: педиатр, терапевт, хирург, гинеколог. Стационар стоит на ремонте в 2027 году.

Школы тоже ремонтируем. Вершино-Шахтаминскую школу капитально отремонтировали за 98 миллионов плюс 14 миллионов на безопасность. Нижне-Шахтаминскую вообще из руин подняли, она набок съехала. Детский сад там же отремонтировали. В Шелопугино школа тоже ремонтировалась, но подрядчик попался другой, и качество отличается. Но все равно сделали.

— Как у вас проходит отопительный сезон?

— У нас паспорт готовности номер один. У нас шесть котельных, они все в концессии. С концессионером у нас головной боли нет. Мы отслеживаем только, чтобы ремонт вовремя шел. Ну и по запасу угля.

— А с бензином проблемы есть?

— Раньше у нас один «Нефтемаркет» был, который обеспечивал наши нужды, потребности муниципальные. Мы с ними заключали контракт. В настоящий момент они контракт не заключают. Мы без талонов на бензин. А почему не заключают, они нам не дают пояснения.

— Ещё я заметила, что вода у вас мутноватая. Плохого качества?

— Качество воды у нас здесь очень плохое, потому что мы находимся на золоте, которое сопровождается мышьяком и радиацией, радоном. Два года пытались биться, чтобы войти в программу «Чистая вода», но не вошли в нее. Думали, хотя бы на центральную водокачку поставим очистную станцию. Она тоже нам не по карману, чтобы самим купить ее. Около 12 миллионов она стоит.

— Столкнувшись со всеми проблемами, вы не жалеете, что пошли в политику?

— Иногда такая злоба возьмёт, думаю: «Пошло бы оно всё». Сидела бы в своём паспортном столе — и всё, никаких проблем. Но я хотела сделать, и мы много сделали за четыре года. Мы осветили шесть населенных пунктов, отремонтировали школы, больницу, администрацию. ТОСы работают. Но это капля в море.

— А расскажите подробнее о ТОСах, вы их активно развиваете.

— Да, у нас 26 ТОСов. В прошлом году мы большую работу провели в Мироново — сделали парк и стадион. В Тонтое сделали площадку. В Шелопугино ТОС «Юбилейный» выиграл грант на центр инициатив. Моя помощница Наталья Аушева умеет это все красиво писать, поэтому мы ходим на конкурсы и выигрываем. Люди видят, что можно что-то сделать своими руками, и активнее участвуют.

В разговоре за чаем Наталья рассказала, чем гордится особенно, — это сквер «Война и мир». О своем детище она говорит с трепетом, вспоминает, какой путь пришлось пройти: «Сначала вообще не верили, а потом нас пригласили в Москву. Там сказали, что те, кого назовут со сцены, поедут на награждение в Санкт-Петербург. Тут я подумала, что меня точно не будет в этом списке. И раз — назвали. Взяли и заметили нас из какого-то маленького, далекого Шелопугино».

И все бы в этой истории было замечательно, если бы не вандалы, которые тоже приложили свою руку. Из последнего — разломали лавочки.

Маргарита Пыж отвечает, что воспитание начинается с родителей, они должны закладывать своим детям понимание хорошего и плохого.

— Обидно, когда дети ломают то, что мы делаем. Детские площадки разбиты, камеры сбиты. Родители говорят: «Ну они же дети». А мы для них стараемся. Меня убивает то, что мы стараемся сделать парки, а это все ломают.

— Мы начали с вами разговор с того, что вы возглавили район буквально за несколько дней до мобилизации. Как эти мероприятия повлияли на округ?

— У нас маленький район, маленькое население, ну, конечно, мы это ощутили. Ушли люди, специалисты. Сейчас у нас даже бывают такие проблемы, что мужиков нет и дрова какой-нибудь бабушке расколоть некому или огород вскопать. Женщины все сами.

Сейчас вообще проблема с закупкой дров для семей участников СВО. Многие матери остались одни, просят дрова привезти. А машина в этом году, наверное, тысяч 40 будет стоить. Для деревни, представляете, какие это деньги? Правительство говорит: «Обязаны, обязаны, обязаны, обязаны». А мы не можем принять эту программу, у нас нет бюджета такого. Так если вы приняли эту программу, пусть она будет у вас краевая. И в рамках этой программы обеспечивайте. Мы бы рады, но не можем. Я из бюджета не могу взять эти деньги, у меня сразу нецелевое использование будет.

— А рождаемость какая?

— Ну, есть рождаемость, но не такая. Смертность все равно превышает.

— Вы говорили, что ваши дети тоже живут здесь, но несколько лет назад вы нашли своих родственников за границей. Это удивительная история.

— Да, это чудо. Когда появились «Одноклассники», я начала искать отца, знала, что у меня есть братья и сестры. Нашла сестру и спросила: «Стелла, Стефаниди Сергей Леонтьевич — ваш отец?» И мне начали звонить родственники из Германии, Чехии, Греции, с Кипра. Я нашла их в конце октября, а в январе уже полетела на Кипр. Меня встречали человек двадцать в аэропорту. Я узнала, что мы греки-понтийцы. Я самая старшая из детей. Отец в 1967 году строил в Шелопугино здание, которое до сих пор стоит, там написано «построено греками». Несколько лет назад он умер, ему было 85.

— А не думали бросить все и уехать в теплые края?

— Мне предлагали остаться на Кипре, получить греческое гражданство, но я сказала: «Где родился, там и пригодился». Это не мой менталитет. Я майор полиции, я не пойду в гостинице убирать. Здесь моя жизнь. Я все равно люблю свою землю, свой край, свое село. Поэтому не уезжаю.