Пуговицы фланелевой рубашки

Из воспоминаний участника Великой Отечественной войны Василия Антоновича Говорина, записанных его сыном Николаем Говориным: «Мы по-прежнему шли ночами, днём прятались, однако однажды, кажется, это была Шепетовка, наткнулись на отряд немцев и румын. Бежать было бесполезно, так как всё произошло очень неожиданно, и нас заметили. Немецкий офицер на нас кричал, о чём-то спрашивал, а затем, повернувшись к здоровому солдату румыну, что-то ему приказал. Румын заставил нас встать, поднять руки кверху и идти в сторону. Мы сразу же поняли, что нас хотят расстрелять, шли по указанному румыном направлению, находясь в состоянии оцепенения и сильнейшего страха. Невольно обернувшись через какое-то время, я увидел, что румын от нас заметно отстаёт, а затем знаком он показал, что надо бежать. Мы побежали, и в это время раздалось три выстрела... - оказалось, что румын стрелял вверх, а затем, развернувшись, пошёл в расположение своего отряда».

В комнате Василия Антоновича, которому 26 декабря исполнилось 90 лет, над кроватью висит метра в полтора длиной панорама Чинейского месторождения. В выцветшее от солнца небо упирается гора, вдоль которой на дороге стоит какая-то техника, похожая на муравьёв. У Василия Антоновича глаза так выцвели от забайкальского солнца, что непонятно, какого они цвета, а морщинистые щёки хочется целовать. И целовать хочется руки.

- Про войну? А чего про неё рассказывать. Война — плохо. Давайте про то, что хорошо.

В этом доме хорошо везде. Янтарные, отполированные круглые брёвна выстроенного сыном дома греют пуще ладной печурки, на которой стоят два чайника. Третий — электрический — тоже уже закипает. Семья большая, все пьют зелёный, а Василий Антонович — чёрный. С молоком. В большой комнате светло, пол застелен ковром, а на полочках и этажерочках — кружевные салфетки. Повсюду на окнах — цветы. На столе в кухне — капустка с морковкой, жареные с луком грибы, рассыпчатая картошечка с крутобокими сочными котлетами, холодец, что приготовила дочь — Тамара Васильевна, а ещё тыквенное варенье — всё своё. За столом — разговоры про «парней». Парни — уже взрослые сыновья.

- Ну, а как иначе? Для меня они так и будут парнями, - улыбается Надежда Петровна, супруга Василия Антоновича. Невероятно красивая - любуешься и цепким взглядом, и обезоруживающей улыбкой, и плавными движениями рук. Четвёртого января исполнится 65 лет со дня их свадьбы.

- Ухаживали вы за Надеждой Петровной?

- Конечно, ухаживал, а как же!

- Цветы дарили?

- Какие цветы, тогда всё по карточкам было, - смеётся Василий Антонович.

- У меня ощущение, что главной в доме всё-таки Надежда Петровна является.

- Правильное у тебя ощущение. Жену нужно слушаться.

В послушании, а главное - в безграничной родительской любви росли четверо детей. Тогда в солнечном Нер.-Заводе, куда трижды в неделю летали самолёты, а пускали только по пропускам, вызовам и командировочным билетам, Василий Антонович после войны ушёл в геологоразведку. Калганский, Александрово-Заводский, Нерчинско-Заводский и Газимуро-Заводский районы были объезжены в экспедициях.

Потом – начальник пожарной охраны, а в 1960 году — возглавил дорожно-ремонтный отдел при райисполкоме. В подчинении оказалась женщина-бухгалтер да лошадь.

Постепенно участок стали расширять. До самой пенсии проработал он на нём. При Василии Говорине были построены жилые дома для сотрудников, контора, гаражи, а лошадь сменили 40 единиц техники. Лошади, кстати, играли не последнюю роль в судьбе Василия Антоновича.

Из воспоминаний: Помню, как при переправе через Дунай мы подверглись интенсивной бомбардировке, переправлялись на больших плотах, вместе с нами были лошади. В наш плот попал снаряд, и все оказались в воде на середине реки, каким-то чудом мне удалось ухватиться за гриву лошади, которая меня спасла от верной смерти — держась за неё, я выбрался на берег. За участие в этом бою и переправу вручили медаль «За боевые заслуги», о чём я узнал значительно позднее.

Про то, каково было отцу на войне, значительно позднее узнали и дети. – Мы были на охоте, и вдруг на него нахлынули воспоминания, - рассказывает сын Николай Говорин. – Я сразу уцепился, начал активно расспрашивать, а потом вернулся и за день написал книжку – на таком был эмоциональном подъёме, ведь папа неохотно говорит про военные годы. Но случается всё же, когда воспоминания цепляются за стойкие ассоциации. Так однажды попали мы в болото. И там стоял специфический затхлый запах. А папа узнал его. Тогда и рассказал об одном из самых страшных военных воспоминаний:

Наш путь в дальнейшем проходил в районе Карпат, и мы двигались в сторону Бухареста. Неожиданно полк получил приказ сделать резкий крен в сторону и оказать помощь подразделениям, которые вели тяжёлые бои в районе горного озера. Время было летнее, и по мере приближения к зоне боёв, особенно на берегу озера, встречалось большое количество убитых немцев: картина была просто жуткая, вокруг стоял сильный запах разлагающихся трупов, часть из которых находилась прямо в воде, вода в озере была кровавой. Очень хотелось пить и, несмотря на строгий запрет, некоторые солдаты не выдерживали и пили эту воду.

- Редкий человек, таких мало. Он очень любит людей. Да, он строгий и справедливый руководитель. И это правильно. Ведь излишняя доброта – свидетельство незрелости волевых качеств. А воли в нём достаточно, - продолжает Николай Васильевич рассказ об отце. – А по отношению к нам, детям – чрезвычайно любящий. Никто так меня не любит как отец – ни дети, ни жена. И так думает каждый из нас. Каждый ребёнок считает, что отец любит его больше всех. Мама могла подзатыльник дать за какой проступок. Но даже не так страшно было, что мама будет ругаться, как было стыдно перед отцом. И щедрый он. Помню, приезжали мы с учёбы на лето и работали на пасеке. За сезон можно было заработать и на учёбу, и на питание, и на одежду – на год! Мать перед отъездом распределяла заработанное, а в аэропорту уже отец всегда добавлял тихонечко. Эта удивительная забота – она и сейчас заметна. Мы приезжаем сюда почувствовать себя детьми.

Он, например, сразу говорит, где наши вещи, где наше охотничье снаряжение, где моё, где брата. Вот мы уедем, а он начистит оружие, высушит нам унты, приготовит портянки. Да и не отпустит, пока масло не посмотришь – заставит тебя перед дорогой проверить уровень. Сам отлично разбирается в технике, свой УАЗик делает сам. Ориентируется на местности невероятным образом, в тайге. Знает куда и когда сворачивать, как выбираться.

Из воспоминаний: Было страшно, мы просто не знали, как нам спасаться. Я почувствовал, как мой сосед-земляк дёрнулся и затих. Он был убит сразу. Василий тут же предложил ползти к трассе, которая проходила в стороне. Мы поползли, и нам удалось затем перебежками за насыпью трассы добраться до леса. Из всей нашей группы больше никого мы не встретили. Возможно, что они все погибли, как мой земляк из Нерчинска.

Нерчинский Завод с его медоносным разнотравьем, полями Марьиных кореньев и лилий, сочными лугами остался позади. В 1994 году Василия Антоновича и Надежду Петровну сыновья перевезли поближе к Чите. Но и тут до настоящего времени в хозяйстве стояли ульи.

– Я, бывало, посажу вон Кольке на спину три-четыре пчелы. Ведь их укусы полезны. А прополис какой полезный! Лакомство молодой пчелы. И ведь какие они умные. Острый нюх, зрение. Хотя климат тут суровей, да и цветов не так много, - вздыхает Василий Антонович. - Зато почти круглогодично в теплице зреют помидоры. Садить, тяпать, огребать и копать картошку – обязанность семьи. Бывало, и по сто мешков с огорода имели.

А городил забор дедушка сам. В 75 лет вкопал столбы и натянул колючую проволоку. В свои 90 отслуживший с 1941 по 1946 год Василий Говорин выгуливает двух огромных псов, охотится так, что без добычи не возвращается, и держит в идеальном порядке хозяйство. И за столом – хозяин. Молчалив, внимателен, над взрослыми детьми тихонько посмеивается.

За столом, в доме, да где угодно – в этой семье так тепло, так легко и близко, что, ей-богу, поднимаешь к потолку глаза, как бы не расплакаться. Мне было сложно вдруг оторваться, а они умеют чувствовать и тепло, и близость на расстояниях и во времени. Двое детей живут в Москве и приезжают дважды в год. Двое – в Чите и бывают каждую неделю. Родственники – по всей стране и за пределами, не видятся годами, но такая необыкновенная сила притяжения и взаимовыручки их связывает, что и в чудеса верится, и в клятвы, которые двое произносят друг другу.

- Всё у нас хорошо, потому что дети хорошие, - говорит Надежда Петровна.

- Наверное, потому что вы их так воспитали?

- Не знаю. Но как близнецы родились – я семь лет не работала, пока они в школу не пошли. Ведь и старшие тогда ещё маленькими были. Так я в 20 стала многодетной мамой уже.

Пока меня угощали и потчевали историями, пока топилась самостоятельно выстроенная банька, и шли разговоры про самого старого в мире кота и перелом бедра, Василий Антонович с сыновьями привёз с охоты двух зайцев.

Он удивительный человек. Хочется каждый день застёгивать пуговички на рукавах этой его фланелевой рубашки, как когда-то своему деду. Хочется, чтобы здоровье непременно крепкое. Ему и каждому члену семьи. В наше время, когда сложно кем-то восхищаться и искренне верить во что-то, я восхищаюсь и верю в рецепт счастливой жизни Василия Антоновича:

- Нужно мирно жить, мирно, начиная с семьи. Уважать друг друга. И работать. Работа ведь самое главное. Трудиться честно и добросовестно. От работы всё зависит. Как будешь работать – так и жить будешь. Вот. Такие дела.