СЕЙЧАС -16°С
Все новости
Все новости

Маленькая Вера. Верните меня домой

Я считаю опеку преступной организацией. Я не понимаю, зачем они забрали ребёнка. Чем мы им не угодили? Вера теперь страдает, мучается, говорит, что убежит. Она мне звонит на дню по 10 раз. Скучает сильно. Мы все страдаем.

«Я так сильно хотела семью. Я её получила, но опека разрушила всю мою жизнь. Если меня не отдадут родителям, я не переживу. Я буду убегать, пока не умру. Если меня отдадут в семью, я буду сильно счастлива. Вы же хотите, чтобы ваши дети были счастливы. Вот и мой папа хочет, чтобы я была счастливой. Помогите мне пожалуйста», - отрывок из письма 13-летней Веры уполномоченному по правам ребёнка в Забайкальском крае.

Поделиться

Когда Вере было пять лет, мама привела её в детский дом со словами: «Забирайте, она мне больше не нужна». Отец в то время сидел в тюрьме, но даже после освобождения он ни разу не навестил девочку в детдоме. До 10 лет у Веры не было семьи, а потом, когда она уже не ждала, появился папа. Не тот родной, а другой. Настоящий. Любящий. Надёжный. Николай Яковлевич Дутов увидел Веру случайно в детском доме. Увидел даже не саму девочку, а её грустные глаза, которые были настолько наполнены разочарованием, что захотелось её спасти. В детский дом он приехал со взрослой дочерью, она долгое время не могла забеременеть и подумывала об усыновлении, но так и не смогла на это решиться. Николай Яковлевич же, несмотря на множество преград, оформил опеку над Верой. Ей тогда было 10 лет. Из Шилки Вера переехала в Балей к новой семье. Николая Яковлевича с первого дня называла папой. Называет до сих пор. После трёх лет жизни в семье вот уже полгода Вера вновь находится в детском доме. От неё никто не отказывался, за неё сделали выбор взрослые, аргументируя «так будет лучше».

«Когда моя сестра была беременна, она попросила меня купить ей минеральной воды. Я пошла в магазин и встретила там Ольгу Александровну Лапину из опеки. Она мне сказала, что к ним приходил папа и сказал, что, якобы, меня не любит, что вся семья меня не любит, а взяли меня к себе, чтобы получать деньги. Я расстроилась и решила, что это правда. Поверила ей. Плакала. Вечером позвонила в опеку, чтобы уточнить, правда это или нет. Мне сказали, чтобы я собирала вещи и приходила к ним. Я была обижена на папу. Послушала их. Они мне сказали, чтобы я написала на папу заявление, что он якобы меня бьёт. Я сдуру зачем-то написала. Но этого никогда в жизни не было», - рассказывает Вера.

Николай Яковлевич добавляет, что ребёнку и раньше внушали, что ей лучше бы было жить в детском доме. Говорили ей: «Ты, может, уедешь в детдом, мы тебя в лучший детдом отправим».

«Мне Вера рассказывала. Я не обращал внимания. Думал, что забирать её у меня не за что. Я сам не пью, не курю, веду христианский образ жизни — староста в церкви. Но всё обернулось по-другому. Её настроили против меня. Она же ребёнок, к тому же, с такой сложной судьбой. У неё, конечно, было к нам доверие, но они его подорвали», - уточняет Николай Дутов.

В тот день, когда Вера ушла, он дежурил сутки. Работает кочегаром. Его вызвали в органы опеки, сказали, что ребёнок не хочет с ним жить. Он спорил, доказывал, что в состоянии воспитывать ребёнка, но никто его не слышал.

Веру, самовольно сдавшуюся органам опеки, отправили в реабилитационный центр «Гарант» в Нерчинске. Там она прожила месяц, а затем получила распределение в детский дом в Шерловую Гору. Всё это время Вера звонила отцу, просила забрать, говорила, что хочет домой, что поняла, как её обманули. Звонит и сейчас ежедневно.

«В один из первых дней в детском доме один из мальчиков кинул в меня дротик, который попал в голову. Кровь бежала. Плакала. Я здесь плачу каждый день. Мне очень плохо. Я знаю, что меня очень любит папа, но меня к нему не отпускают. Недавно на уроке истории нам рассказывали о семейных ценностях, объясняли, что такое семья. Мне было больно всё это слушать. Я здесь плохо учусь. Нет ни к чему интереса. Сейчас вот лежу в больнице. У меня на нервной почве появилось какое-то заболевание на руках — наподобие аллергии. Отвезли в Борзю в больницу», - рассказывает Вера.

Николай Яковлевич говорит, что в январе был суд, на котором его отстранили от обязанностей опекуна: «Суд, конечно, был сомнительным. Судья сама подсказывала органам опеки, как им оформлять все документы. Нет чтобы за ребёнка бороться, она борется за людей, которые выполняют американские законы. Я считаю опеку преступной организацией. Я не понимаю, зачем они забрали ребёнка. Чем мы им не угодили? Вера теперь страдает, мучается, говорит, что убежит. Она мне звонит на дню по 10 раз. Скучает сильно. Мы все страдаем».

По словам Николая Дутова, он нацелен на то, чтобы вернуть ребёнка: «Она часто меня спрашивает: «Папка, ты меня не бросишь?». Я ей объясняю, что она не одна в этом мире, что у неё есть родители, сёстры, которые ей любят».

Разговор с представителем органов опеки и попечительства Балея заслуживает того, чтобы выложить аудиозапись, жаль, законодательство не позволяет. Вот выдержки.

«Что я могу сказать? Ребёнок родственных связей с этим человеком не имеет. Взят он был в 2010 году в семью. Девочка имеет седьмой вид — у неё умственное отставание, у неё программа седьмого коррекционного вида. Ребёнок особенный, с которым надо заниматься дополнительно и вести себя правильно. Семья в 2012 году привлекалась по уголовному делу в отношении родственников Дутова по факту избиения ребёнка. Нужно было изъять её ещё тогда. Девочку ударили, когда Дутов находился на работе. Дело было заведено в отношении зятя, прекращено по примирению сторон. Якобы Вера всех простила. Органы опеки об этом уведомлены не были. Нужно было бы ещё в 2012 году забрать ребёнка».

«Ребёнок растёт, начали проявляться возрастные особенности. Никто ребёнка не забирал, она сама пришла к нам. Никакого изъятия ребёнка не было. Он сам изъявил желание уйти из этой семьи. Была собрана комиссия, был приглашён Николай Яковлевич, люди из структур, где решили, что ребёнка направят в реабилитационный центр «Гарант», а уже потом было постановление, что возвращать ребёнка нельзя».

«Неоднократно Николаю Яковлевичу предлагалось, чтобы он сам отказался от ребёнка. Он с ней не справлялся. Непослушание, невыполнение им обязанностей. Ребёнок ходил неаккуратно в школу, приходил на занятие без выполненного домашнего задания, контроля за ним не было. Отдельное спальное место тоже было не всегда выделено. Либо он спал с мамой, а когда она отсутствовала, спал в проходной комнате. Условий он не захотел создать».

«Понимаете, семья — это мама, папа и дети. А здесь проживает семья - зять с дочерью, в другой комнате проживают престарелые бабушка и дедушка, и ещё одна комната для опекунов. Когда оформлялась опека, состав семьи был другой. Дочь училась в педколледже, она помогала ей делать уроки. Сейчас состав семьи изменился. Бабушка с дедушкой переехали к ним. У другой дочери появились дети. За ребёнком нужен контроль. Девочка растёт. Кто будет прививать ей навыки гигиены?»

«Некому. Галина Ивановна живёт у старшей дочери, помогает с внуками. Сюда только на выходные приезжает. У Веры характер вспыльчивый, агрессивный. Вера может оскорбить любого члена семьи. Она не признавала никого, кроме Николая Яковлевича. Ей нравилось с ним садиться в машину и объезжать все пригородные города наши. Он ещё и в церкви несёт службу. Эти церковные дела его волнуют больше, чем воспитание ребёнка. Это он говорит так, что отобрали, отобрали. Ребёнок-то сам пришёл, с вещами».

«А сейчас как она хочет вернуться в семью? По закону там отстранили опекуна от обязанностей. И теперь никогда никакого ребёнка ему не дозволят. Там прошло отстранение. У неё есть и родной отец в Шилкинском районе, есть другие родственники. Но ребёнок почему-то Дутова называет - папа, папа, папа. Даже соседи волнуются, а вдруг ребёнка отдадут в семью. Живут они в микрорайоне, на улице, где люди имеют вес в обществе. Пенсионеры там живут. Они спрашивали: «Неужели Веру вернут?».

«Просится домой, потому что не нравится режим. Она привыкла к воле: хочу - не буду уроки делать, хочу — пойду на улицу и никого не спрошу, хочу - буду бродяжничать по посёлку. После уроков все идут домой, а она заходила к одному, второму, третьему. Контроля за ней не было. Ребёнок ходил неухоженный, всклоченные волосы. В центре Веру заставили умыться, привести себя в порядок. На фотографиях - другой ребёнок».

«У Веры негативное отношение ко всем детям, которые там находятся. Другие дети живут в приюте, им нравится. Там их кормят, занимаются с ними, режим. А на суде её спросили, чем ей нравится заниматься. Она ответила: «Когда с папой мы ездили по делам». Её интересовал такой праздный образ жизни. А ей полных 13 лет».

«Сейчас от Веры постоянные звонки чуть ли не с угрозами. 17 февраля она звонила на мой сотовый и на стационарный: «Вы ещё меня попомните». Трубку бросала. Деньги, видимо, он ей кладёт на телефон. Телефонов было куплено бесконечное количество».

«Неопрятный ребёнок. Нам было стыдно, что наши опекаемые в таком виде ходят. У девчонки куртка разорвана, грязная. Просили: «Вера, надень чистую одежду». Больше вещей у неё было не купленных, а вещи переданные, ношеные. В школу ходила в вещах не по размеру, не по фигуре, не по сезону. Наблюдались случаи краж, только никто заявления не писал».

«Конкретно, судья мне сказала, вам надо было ребёнка забрать ещё год назад. Так просто детей ни у кого не забирают».

«Кто там её бьёт? Бьют её. Она в школе создавала конфликтные ситуации. Если Вера чувствовала себя лидером, например, в лагере, то оставалась, отдыхала. Если другие дети более сильные, то она ставила ультиматумы, чтобы её из лагеря забирали. Он с ней возился».

«Члены семьи ведут себя неадекватно. Они боятся сказать Николаю Яковлевичу, что им Вера не нужна. Её уже среди ночи искали по посёлку. Она склонна ко лжи. Ребёнок с двух лет в детдоме. В раннем детстве всё это просматривалось. Гены. Если у неё брат нормальный, он и живёт в семье. Давным-давно его взяли».

«Дутову надо смириться. Девочка вырастет. Приедет к нему в 18 лет. Пусть получит образование, закончит школу. Здесь у неё ничего не получится. Если после 9 класса будут усложнённые экзамены, она не сдаст. Она не готовится. Жаловались люди, которые живут рядом. Она могла весной идти без шапки, все дети в школу на автобусе, а она пешком идёт посреди улицы. У всех стали появляться вопросы, а что будет дальше».

«Да, Николай Яковлевич не пьёт, но это не говорит о том, что он может воспитывать ребёнка. Он перевёз родителей престарелых. Он долг сына не выполняет, ездит по нерчинскам, шилкам — жалуется, жалуется. Они посты соблюдают, верующие. Питание не такое, какое должно быть у ребёнка. Рабочего места со столом, книгами, учебниками нет».

«Сейчас бы Дутову помочь внуков растить, а он в Веру вцепился».

Это тот случай, когда без комментариев. Хотя возмущение на подобные объяснения разрывает. Губительное неравнодушие, граничащее с жестокостью и абсурдом.

Почему вы считаете детей полулюдьми, у которых есть только бытовые потребности и отсутствуют духовные? Счастье ребёнка — не в отдельном спальном месте, не в котлете с пюре на обед, не в письменном столе с полочкой для учебников. Счастье ребёнка в ощущении себя нужным, любимым, родным.

Сейчас девочка по имени Вера может потерять веру в добро, счастье, жизнь. Если ещё не потеряла.

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter