«Человек труда»: Жизнь из кабины экскаватора

Печать шахтёрского пути стоит на семье Алексея Клочко уже долгие годы. Забойщиком работал его дед, в шахте «Восточная» Черновского района Читы трудился отец, а затем по их стопам пошёл и сам Алексей Степанович, попав на только-только начинавший тогда развиваться разрез «Восточный» Улётовского района Забайкальского края. Проект «Человек труда» — это диалоги с забайкальцами, преданными делу, которое они выбрали. Этих людей не остановили маленькая зарплата, тяжёлый график или большая ответственность. Рекордные 850 «В 1982-м, в апреле, разрез открылся – мы как раз заканчивали учёбу. В 1983-м в армию ушли. И после армии, в 1985-м, уже пришли сюда на работу», – рассказывает экскаваторщик в чистой парадной форме горняка, на которой – нагрудные знаки Заслуженного шахтёра Российской Федерации и Забайкальского края, а также знак «Шахтёрская слава» III степени. На вопрос, за какие рекорды получил столь почётные звания, Алексей Степанович отвечает безо всяко гордости: «Да много разных было, все и не припомнишь. Последний – на шагающем экскаваторе подняли рекордные 850 ковшей за смену. Обычно 550-600 ковшей выходит. А тогда я пришёл, сел за рычаги без пяти девять вечера и не вставал до девяти утра. И не ел. Я в ночную смену никогда не ем». «Вся жизнь проходит здесь» Пока общались с Алексеем Клочко в кабинете, отвечал он сдержанно и, можно сказать, без особой охоты. Но после мы встретились уже рядом с ковшом большегрузной техники, на которой трудится Алексей Степанович. Вместо парадной формы на нём была рабочая оранжевая жилетка. В кабине экскаватора по правую сторону от кресла – чайник, из носика которого тонкой извивающейся лентой тянется пар. На гвоздике слева – металлическая кружка. «Живёте здесь?» – спрашиваю Алексея Степановича, пока он примеряется ковшом к подъехавшему самосвалу. «Вся жизнь проходит здесь. Если рабочий день 12 часов, то из дома ухожу полвосьмого, прихожу только в 10», – отвечает машинист и переключает внимание на рабочего, махающего рукой у КамАЗа: «Показывает мне, сколько добавить надо. Сейчас ему маленько добавлю, бугорок поправим». Когда нагруженный грузовик отъезжает, Алексей Степанович разворачивает экскаватор в сторону огромной кучи угля и принимается ковшом ворошить самые крупные глыбы: «Если большие комки попадаются, их обязательно надо давить. Нужна определённая фракция угля. Сейчас в основном уголь возят на котельные, а там у них дробилки». Аккуратность при загрузке, говорит собеседник, нужна большая – одно неосторожное движение, и кусок угля может помять самосвалу крышу, а то и стекло выбить. «Машины же сейчас в основном производства не нашего, запчасти дорогие. А с водителя бедного тоже спрос ой-ёй-ёй какой. Чтобы не было ничего такого, стараешься более аккуратно грузить», – объясняет Алексей Степанович, ловко выравнивая засыпанный в кузов уголь металлической лапой экскаватора. Это сейчас под управлением Алексея Клочко машина кажется послушной и плавной, а в первый его рабочий день было хоть и не страшно, но отнюдь не просто – после двух часов за рычагами у парня рубаха прилипла к телу: «Так опыт раньше передавали старшие машинисты: сел, показал – и всё, дальше сам. Испытывали: если сразу не получилось, то уже толку не будет – так они говорили. У меня наставником был Алексей Алексеевич Травников. Живой он, ему 79 лет. Здесь, в деревне, живёт. Можно сказать, всё, чему я на этой машине научился, это благодаря ему. Он красиво работал». Раньше, рассказывает машинист экскаватора, отношение к обучению новых горняков было другим: старшие перед уходом на пенсию старались найти себе хорошую замену и передать весь свой опыт. Сейчас же, вздыхает Алексей Степанович, почти никому ничего не надо. «Предприятие, оно как родное» Успел привести на работу Алексей Степанович однажды и своих сыновей. Дети, говорит, сказали, что труд сложный. Сейчас старший сын работает в энергетике, средний – служит в армии, а младший – учится в первом классе школы: «Средний перед армией образование горняка получил. Наверное, когда вернётся, будет на разрез устраиваться работать». Поэтому вполне возможно, что шахтёрская династия Клочко будет продолжена. «Не жалеете, – спрашиваю, – что вся жизнь в кабине проходит?». «Да ну, предприятие, оно как родное теперь. Второй дом», - отвечает Алексей Степанович . Впрочем, и на домашние дела время остаётся: «Я любитель, по правде говоря, повозиться в огороде. Еще три года назад хозяйство держал. Дети выросли – кажется, и так всего хватать стало. Рыбалки я не любитель – зачем на холодном берегу сидеть, когда дома хорошо, тепло? Килограмм рыбы можно и так купить. Да и когда дома, ребятишки рядом находятся, а это гораздо лучше». Ещё одно любимое занятие Алексея Клочко – хор, который уже 5 лет существует при разрезе «Восточный»: «Наш вдохновитель, Светлана Романовна Павлова, конечно, тут постаралась, собрала нас. Мы попробовали – получилось. До сих пор так и поём». Любимых песен у Алексея Степановича нет – для него главное, чтобы слушателям нравились. А на вопрос, поёт ли в экскаваторе, отвечает: «В основном молчу. Нравится слушать, как машина работает».