Отголоски ГУЛАГа. Общежитие с телевизором и зарплата от 60 тысяч рублей — как принудительно работают осужденные

«Воровал-убивал, а мы его за свой счет кормить должны». Комментарии такого рода встречаются почти под каждой новостью про приговоренного к колонии преступника. Проблема трудоустройства осужденных не сказать чтобы стоит совсем остро, но нельзя отрицать, что в государстве есть армия иждивенцев, которую кормят, лечат, возят и охраняют за счет налогов.

Альтернативой лишению свободы служат принудительные работы. Осужденного отправляют на предприятие, определенное УФСИН, где он живет вне дома под надзором, но в более смягченных условиях.

Усть-Карск — небольшой поселок на берегу Шилки в Сретенском районе. Появился он благодаря золоту более 180 лет назад. С тех пор работе на приисках тут не изменяют. Работу людей подневольных тоже можно считать традицией. Усть-Карск раньше назывался Солдатка, так как работали тут солдаты-каторжане.

Два года назад исправительный центр № 1 УФСИН России по Забайкальскому краю заключил соглашение с прииском «Усть-Кара» и осужденные вернулись на золотодобычу.

Начальник центра Сергей Плотников рассказывает, что участок в Усть-Карске рассчитан на 98 осужденных, сейчас тут живут 78 человек, из них пять женщин.

— Трудоустроены в основном по специальности — сварщики, электрики, бульдозеристы и экскаваторщики, есть вальщики леса и разнорабочие. В первую очередь отбирают по специальности и по желанию осужденного. Женщины тут работают уборщицами и на кухне, — говорит Плотников.

Одна из них попала в Усть-Карск аж из Санкт-Петербурга. От общения с журналистами она наотрез отказывается, даже на условиях анонимности. Инспекторы говорят, что осуждена женщина по делу черных риелторов, а как оказалась в Забайкалье, им неизвестно, так уж решил суд.

Осужденные живут в общежитии в двухместных комнатах, похожих на номера гостиницы средней руки. Пока они все на работе, инспекторы предлагают посмотреть быт. Ничего впечатляющего, кроме идеального порядка: заправленные кровати, закрытые шкафы, ровный рядок обуви на полочке.

Живут в целом вольно. Разрешено пользоваться телефоном, иметь телевизор и ходить в магазин. Есть теннисный стол и настольные игры, зимой учились кататься на коньках. Однако рядом постоянно находятся сотрудники УФСИН — они живут в такой же комнате в общежитии и появляются на участках, где трудятся осужденные.

На вопрос об отношении к подопечным инспектор Роман Анацкий пожимает плечами. Ему самому здесь тоже уютнее, чем в колонии, хотя работать надо вахтой.

— Нормально. Отрицательно настроенных тут нет. Все они прекрасно понимают, какой путь проходят в колонии, чтобы сюда попасть, получить возможность зарабатывать, обеспечивать семью, жить свободнее. Проводим воспитательные беседы и мероприятия разного характера на социальную адаптацию. В вопросах и проблемах пытаемся разобраться. Есть люди, которые провели в колонии большие срока и не знают, куда им обратиться с какими-то проблемами. Навыки, знания какие-то утрачены. А здесь у них есть время и условия заниматься документами, например, — говорит инспектор.

По его словам, некоторые люди попадают в колонию только с криминальной биографией. В местах лишения свободы они учатся в школе, получают специальность слесаря, сварщика или пекаря. Исправительный центр дает возможность получить опыт на предприятии и адаптироваться к дальнейшей жизни. Кроме того, прииск нередко оставляет осужденных, отбывших срок.

— Подбивали статистику: третий год работает участок, и из 100 осужденных осталось тут 60 человек. Условия хорошие. Питанием обеспечивает предприятие — кухня отличная, потом из зарплаты вычитают за еду. Зато не надо ни готовить, ни посуду мыть. Осужденным положен отпуск — 18 дней в год. Через каждые полгода в соответствии с графиком предприятия они могут поехать домой на 9 дней. Были случаи, когда из отпуска не возвращались, но это исключение — на пальцах одной руки, — объясняет Плотников.

Сотрудники предприятия тоже положительно отзываются о подопечных со статьей.

— Они всегда под рукой, работают с интересом, трудовая дисциплина на уровне, им нужны поощрения, чтобы побыстрее уйти на свободу, — говорит замдиректора.

«Усть-Кара» заинтересована в узких специалистах именно для золотодобычи — это в первую очередь бульдозеристы и экскаваторщики. В УФСИН уходит список вакансий, и по учреждениям ведут поиски. Трудиться желают не все, даже в более мягких условиях.

Китаец Цуй Чани был гендиректором фирмы у себя на родине, но в начале 2013 года вступил в международную ОПГ, чтобы производить синтетические наркотики и сильнодействующие вещества, а затем распространять их в России.

Забайкальский краевой суд в 2015 году сообщал, что с июля по ноябрь 2013 года Цуй Чани ввозил из Китая через таможенный пост МАПП «Забайкальск» крупные партии синтетических наркотиков и сильнодействующих веществ. Их общая масса составила более 15 килограммов. Затем он пересылал их потребителям в Москву, Ростов-на-Дону, Магадан и ещё пять городов. Установлено, что в большинстве случаев иностранцу помогали не посвященные в темные делишки россияне.

Китайца отправили в ИК-8 в Карымской, где он занялся выращиванием овощей и их консервацией. В декабре 2022-го наказание ему смягчили, переведя из колонии в исправительный центр. Руководство «Усть-Кары» пошло ему навстречу и забабахало 50-метровую теплицу из бруса и поликарбоната.

Цуй Чани представляется на русский лад Юрой и рассказывает о своей работе

— Скоро буду высаживать рассаду — огурец, помидор и перец — полторы тысячи штучек. Это зимняя теплица 10 на 50 метров — можно будет два раза в год снимать урожай. Еще построим летнюю теплицу такую же. Мы будем выращивать для столовой, говорили с бригадиром, чтобы консервацию делать. В Карымской, в ИК-8 делали консервацию. Будет огурцов 5–6 тонн и по тонне перцев и помидоров. Но пока не могу сказать точно, потому что первый год работаю тут. В Карымской много лет не получалось с теплицей, но я вышел на работу, и стали выращивать 5–6 тонн огурцов, отдавали в детсад помидоры и перцы. Консервации по 130 тонн в год делали: огурцы, капуста, морковка, свекла, — вспоминает Юра.

Родился он в деревне, опыт на огороде имеется, и работа, судя по всему, ему в радость.

— В прошлом году начали теплицу и доделали недавно. Отопление уже было, даже под землей трубы, — он топает ногами, обутыми в непривычно белые кеды, — и начали растить овощи. Разные сорта перчика, помидоры. Огурец — еще рано, в земле сидит. Сейчас буду зашивать досками и запенивать — чтобы на зиму садить. Надо чтобы зимой было не меньше 15 градусов.

Срок у контрабандиста еще длинный — до 23 ноября 2029 года. Домой, конечно, хочется.

— Там семья, дети. Хорошо, что здесь можно телефон, поговорить по видео можно. На лагере нельзя было, — довольно чисто поясняет китаец. Русский он выучил в неволе, и легкое влияние этой школы заметно.

Он даже шутит весело.

— Даже охранник есть, дома не было охранника, а тут есть. Если охранник плохо работает, то его еще и администрация проверяет. Сплю спокойно, — хохочет Цуй Чани.

Работа китайцев в этих местах — тоже давняя традиция. Соседи искали в сретенских краях золото, торговали, огородничали. Юра показывает на дом, где когда-то давно жил его земляк.

Еще один участок исправительного центра находится в Могочинском районе на станции Сбега. Тут осужденные трудятся на железной дороге монтерами пути. К нашему приезду 19 мужиков в оранжевой робе выстроились на территории.

Условия тут совершенно другие. Вместо общежития стоят вагончики — модули со спальнями на четырех человек, кухней, душем и туалетом. Суровы лица и взгляды мужиков, суровые условия, сурово пахнет мазутом и креозотом. Стоит городок на склоне сопки, резко сбегающей вниз к Транссибу. За дорогой поднимается еще более крутая сопка, сурово топорщащая в низкое небо редкие лиственницы.

Но бригадир Владимир считает, что всё тут устроено отлично и для труда, и для отдыха.

— Работаем как обычно: уехали отсюда, поработали, приехали. Занимаемся текущим содержанием путей и плановым ремонтом. Я сюда попал, потому что раньше работал на железной дороге, есть образование и опыт. В планах пока остаться здесь после освобождения, в этой же дистанции. В середине апреля уже могу подать документы на УДО, рассмотрение 1,5–2 месяца, — говорит бригадир.

Он ведет показывать свой модуль, просит не разуваться, но чистота в вагончике к такой наглости не располагает. Даже непохоже, что тут живут мужчины, имеющие проблемы с законом. Жилье выглядит уютным — небольшая кухонька, две спальни на четверых. Готовят осужденные сами себе.

— Не скучно? — спрашиваю у Владимира.

— Да некогда скучать, — отвечает он. — Работаем.

Путейцы получают минимум 70 тысяч рублей, зарплатная вилка 70–90 тысяч. Почти у всех осужденных по решению суда есть вычеты 5–15% и долги по исполнительным листам. Но даже с учетом этих минусов достаточно неплохо. Особенно для тех, кто образование получил в колонии.

— Модульный городок существует с 2016 года, жили командированные сотрудники с других дистанций. Когда решили работать с осужденными, заключили соглашение с УФСИН. Начали работать в феврале 2023 года. На базе исправительного центра № 1 в Нерчинске проводили дистанционное обучение на монтера пути — преподаватель из Читы вел занятия, потом выехал принимать экзамен. Все сдали успешно и приехали сюда на работу, — поясняет замначальника службы управления персоналом Забайкальской дирекции инфраструктуры Андрей Назарчук.

Изначально на участке работали 35 человек, 16 отбыли срок и 13 из них устроились на другие дистанции ЗабЖД. Начальник центра Сергей Плотников эти цифры считает очень хорошими — система выпустила из себя не просто человека со справкой, а труженика с образованием и навыками.

— Принципиальной разницы между наемными работниками и осужденными нет. Единственное — они находятся всегда в модульном городке. Можно сказать, что они более мотивированы. Здесь мы хотим поставить еще несколько модулей и увеличить число рабочих до 50 человек, — говорит Назарчук.

Он также обращает внимание, что бригада как трудовой коллектив воспитывает каждого рабочего. Все трудящиеся объединены планами, стремлением на свободу и заработком, поэтому с лентяями и ловчилами разговор короткий.

Как работодатель Андрей Назарчук доволен появлению участка — дорога получила трудовые ресурсы, которых 1,5-тысячная Сбега дать не может. Местные предпочитают ездить вахтой на добывающие предприятия, где зарплаты повыше. Но соседству с осужденными сначала не обрадовались. По словам Назарчука, жители даже обращались к какому-то смотрящему. Но сейчас люди довольны — осужденные всегда под присмотром сотрудников УФСИН, но покупают продукты у местных.

Можно критически относиться к подобным инспекторским выездам. Но неоспоримо из увиденного то, что от исполнения наказаний система поворачивает к перевоспитанию. Человеку, который попал в колонию без образования и выходит только со справкой, устроиться в жизни совсем непросто. Профессия и опыт работы — это более достойный багаж.