Село-призрак или убежище тишины? Как живет забайкальское местечко с 10 жителями

«Зачем вы к нам приехали?» — спросили меня несколько раз сами жители поселка Кислый Ключ, в котором остались 10 человек. Там нет магазинов, мобильный интернет ловит, когда ему вздумается, во время дождя дороги превращаются в болото. Но за это место еще держится жизнь. Совсем другая, непривычная для нас, городских. Посмотреть на нее — как поход к психологу по цене железнодорожного билета. Встряхнуться и вспомнить, что жизнь — это не только рилсы перед сном, выбор йогурта в магазине или переполненная маршрутка по утрам. Как завещал Лев Толстой, жизнь есть всё. Как течет она в умирающем селе, отсчитывая его последние дни?

Из Читы до станции Кислый Ключ в Могочинском районе ехать 14 часов и 48 минут. Из всего транспорта — только поезда и электрички, речи о машинах, а уж тем более об автобусах, нет.

В одну сторону поедем — через 39 минут до относительно большого поселка Ксеньевская доедем, в другую сторону отправимся — через 1,5 часа в Могоче будем.

Поезд выплевывает пассажиров за 2 минуты и мчится дальше. Кроме нас на коротком перроне оказывается еще человек восемь. Это вахтовики, приехали в золотодобывающую компанию «Мангазея». Здесь они не задерживаются, машины и автобусы с разной скоростью разбирают их и увозят к месторождению «Наседкино» около села Чалдонка неподалеку.

Как рассказывают местные, в дни пересменки через станцию с крохотным залом ожидания проходят по 80 человек. В сам поселок им заходить незачем, поэтому чужаки не тревожат устоявшегося порядка. Они могли бы заглянуть в продуктовый магазин железной дороги при станции, да он открывается в произвольные дни несколько раз в месяц, предлагая запасы не самых свежих продуктов.

Чтобы добраться от станции до виднеющихся вдали домов, нужно преодолеть грунтовую дорогу, а потом шагать по такой же, ведущей вдаль. Во время дождей земля настолько напиталась влагой, что местность превратилась в болото. Нескошенная высокая трава скрывает кочки и коварные лужи, так что ступать нужно осторожно.

В окнах домов виднеются занавески, пытаются нас обмануть, хитрые, что жилье обитаемое. Однако навесной замок на входной двери всё расставляет по местам: сапоги хозяев давно уже не скрипят здесь половицами.

Довольно скоро нам встречается первый житель, подходит к своему забору, чтобы перекинуться словом. Местным назвать его сложно: вместе с семьей приезжает в субботу и воскресенье, посадил картошку на земле, доставшейся от бабушки с дедом. Но соседей своих знает.

Он рассказал, какой тропой пройти к Валентине, — уж верно местной. Подходишь к ее дому, и срабатывает хвостатая сигнализация, пес Тунгус заливается злым лаем.

Валентина 19 лет назад перебралась из Ксеньевской. Приехала в гости к брату, да так и осталась: «Понравилось: тихо тут, спокойно».

Еще пять лет назад в поселке было около 30 человек. Сейчас перечислить всех жителей поселка можно за минуту: Валентина с мужем, пара со взрослым сыном и 12-летней дочкой, мужчина, к которому иногда приезжает мать из Могочи — местная жительница, да за линией живут две бабушки, которые тоже застали расцвет поселка.

Валентина говорит, что школьница ходит в Чалдонскую школу, добирается на электричке. Живут все сами по себе, тесно не общаются, иной раз по телефону созвонятся. Да и некогда: летом — огород, ягоды, грибы, зимой — печка, хозяйство. Время на посидеть в интернете тоже никто не отменял.

Продуктами семья Валентины закупается в Могоче — хватает двух поездок в месяц. Из операторов связи есть только МТС, для устойчивого интернета поставили тарелки — доступ в Сеть предоставляет «Мангазея». Вариантов работы всего три: «Мангазея», драга (комплекс на реке размером с 4-этажное здание, который используют для добычи полезных ископаемых со дна) Ксеньевского прииска на реке и железная дорога. У многих по поселку раскидано несколько участков — остались от родственников.

Некоторые хозяева сами разбирают дома перед отъездом. Другие же остаются пустовать, пока их не разрушит время или чужие руки. Два таких стоят в стороне от дома Валентины.

У каждого дома обязательна была банька, сарайчик. В одном таком даже остались стеклянные банки для заготовок, а на гвоздике до сих пор висит рабочая куртка.

В одном доме когда-то жила бабушка. Она уехала к дочери, там умерла, наследники здесь не живут. Из соседского дома семья перебралась в Могочу — окна и двери их дома надежно заколочены, стекла целы.

Нам повезло встретить Любовь Ильиничну, которая живет в Могоче и приезжает к сыну в выходные. Эта лучезарная женщина провела в Кислом Ключе счастливое детство.

Отец маленькой Любы сам построил в поселке дом. Он не пил, не курил, охотился, рыбачил и трудился сигналистом. Мама была кассиром на железной дороге. Все кислинские люди тогда на дороге работали.

«Было очень весело. Играли всё время в лапту, волейбол, баскетбол. Площадка хорошая была. Потом построили детский сад. Было два магазина. Медпункт с фельдшером», — вспоминает Любовь Ильинична.

Сама она закончила кислинскую школу-семилетку, а потом, как и все ребята, стала ездить в Ксеньевский интернат.

Семьи в поселке жили большие — по 5–6 человек, в одной было 10 домочадцев. Потом школу закрыли, учиться стало негде. С работой тоже стало туго, модернизированной железной дороге не требовалось столько работников на станции. Жители стали разъезжаться. Даже рыба в реке Урюм перевелась, правда, уже по другой причине: ее распугала драга золотодобытчиков.

Люба поступила на курсы медсестер в Читу, стала сестрой-воспитателем. Три года отработала в поселке Сбега, вышла замуж — муж забрал в Могочу. Устроилась в детский сад и там проработала всю трудовую жизнь. Сейчас вместе с дочкой живет в Могоче, на выходные приезжает к младшему сыну в свой родительский дом.

Почти что уроженец Кислого Ключа Виктор Андреевич вспоминает, что поселок был настолько большим, что в него с Чалдонки приезжала волейбольная команда, для того чтобы сразиться с местными. Родители привезли его в поселок в 3 года, а уехал он оттуда на заработки в 16. Потом иногда приезжал, но сейчас не был в родных местах около 10 лет.

Дат образования поселка встречается две — 1908 и 1914 года. Виктор Андреевич помнит, что, когда его родители туда переехали, там уже было старое кладбище. Его историей особо не интересовались, сейчас по нему давно прошла драга и бульдозеры.

Местных жителей в поселке, по его воспоминаниям, почти не было. Заезжали гураны, эвенки. Народу было много: море домов с одной стороны железной дороги, с десяток — с другой. Работали два продуктовых магазина — от поселка Давенды и от железной дороги. Цены были обычные, но вот за хлебом стояли в очереди. Неподалеку недолго пилили лес, но предприятие закрылось.

В основном поселок нужен был для железной дороги, потом большого штата для ее содержания стало не нужно. Молодежь начала уезжать еще раньше — в 70–80-х.

Виктор Андреевич в 16 лет уехал в Красноярск работать фрезеровщиком на комбинате, потом отслужил в армии. Вернулся в Могочу, потом 17 лет отработал начальником депо. Сейчас живет в Ксеньвской.

Наступит время, когда поезда не будут делать даже двухминутную остановку в Кислом Ключе, последние жители разъедутся, а постройки рассыпятся и сравняются с землей. Реалистичность такого будущего трудно отрицать. Именно поэтому радостно, что удалось зафиксировать его в настоящем и немного заглянуть в прошлое. Кислый Ключ жил, трудился, радовался, стал частью чьей-то истории. И здесь нет места сожалениям.