«Голова её была как каша». Балейская садистка, расправившаяся со своей дочкой, дала показания в суде

Несмотря на то, что изначально обвиняемая в убийстве годовалой дочери Раиса Ташлыкова говорила, что не будет давать показания из-за неумения читать и писать, в итоге она все-таки согласилась на допрос в Забайкальском краевом суде.

Говорила она сбивчиво, неубедительно и даже разрыдалась на допросе, что выглядело скорее странно, чем правдиво. Если верить её словам, всё вышло случайно. Рука девочки случайно сломалась, когда мама пыталась достать её из прутьев стульчика. Потом она просто «тыкнула» малышку ковшиком по голове до перелома затылка. А ожоги до степени слезающей кожи и пузырей возникли из-за того, что женщина случайно не рассчитала температуру при купании. Еще и бутылку с уксусом она случайно перепутала с детской смесью.

Выслушав её версию в суде, прокуратура зачитала показания Ташлыковой, которые та давала ещё на этапе следствия, и там всё куда страшнее, а главное — последовательнее. Следователям она сознавалась, что сделала всё специально из-за вспышек гнева.

Прокурор зачитала все допросы Ташлыковой. С каждым допросом она опровергала некоторые показания, утверждая, что «теперь говорит всю правду». Она уверяла, что не хотела убивать девочку, однако понимала, что такие повреждения могут привести к смерти.

Истязания дочери длились несколько дней, все началось 27 августа, с каждым днем они становились все более жестокими, закончилось все 30-го числа.

«В 18:00, находясь у себя дома, я делала массаж своей дочери, разминала ей руками все тело, а также обе руки поднимала дочери вверх, а затем опускала вниз. Получилось так, что я с силой рывком дернула левую руку дочери, она заплакала. На следующий день, 28 августа, рука опухла, однако, когда были в больнице, нам сказали, что, возможно, от прививки, которую ставили в ту же руку. Ранее я указывала, что дочь зажимала руку [прутьями стульчика], а также, что дочь падала на левую сторону».

На следующий день истязания продолжились во время купаний в бане.

«Я раздела дочь, занесла в баню, налила в таз теплой воды, посадила в таз, стала ее обливать с помощью ковша. Дочь плакала, не переставая, успокоить я ее не могла. По этой причине я разозлилась и закричала на нее: „Хватит реветь“. В это время ковш находился у меня в правой руке, и я нанесла ковшом два удара по голове дочери, а именно в затылочную область. Удары я наносила с силой, замахом, ударяла широкой стороной ковша. Удары наносила друг за другом, перерыва во времени не было. После первого удара ковшом по голове дочери она продолжала плакать. А когда я нанесла второй удар по голове, то дочь плакать прекратила».

Сразу после бани издевательства продолжились дома.

«Когда мы пришли в дом, то я хотела положить дочь на диван, вытащить из-под неё полотенце. В какой-то момент дочь как бы соскользнула с дивана и упала на спину (позже Ташлыкова признает, что сама с силой выдернула полотенце из-под малышки. — Прим. ред.). Она немного заревела, успокоилась. Я начала её вытирать, она снова начала плакать. Меня это разозлило, я дважды ударила её по голове костями кулака правой руки. Ударила в область чуть выше лба, она успокоилась».

Далее ребенок не мог уснуть и долго плакал. В показаниях Ташлыкова указывает, что плач и бессонная ночь вызвали ее.

«Всю ночь я качала дочь на руках, чтобы она заснула. Какое-то время дочь спала, но я не переставала укачивать, чтобы она не проснулась. В 3:00 ночи, когда я положила ее на диван, она проснулась, снова начала плакать, плакала всю ночь до самого утра. Утром она уснула, я пошла попить чай, вскипятила чайник, налила воду в металлическую кружку с цветочками. В какой-то момент дочь проснулась и снова начала плакать. Это было примерно в 13:00 дня. Меня это сильно разозлило, я взяла кружку с кипятком — в тот момент вода стояла в кружке минут пять. Пошла к дочери. Первый раз облила ей лицо кипятком. Делала я это с небольшого расстояния, вода текла струйкой. Дочь сразу же заорала еще громче. Я поняла, что это не помогло, решила еще раз попробовать, но уже на шею. Снова пролила на нее кипяток. Она все так же ревела, и я еще раз налила уже на грудь, тогда она успокоилась. После этого я пошла на кухню допивать чай, вскипятила чайник, заварила чай в этой же кружке, попила чай».

На вопрос следователя, закрывала ли дочь руками лицо, шею или тело, женщина ответила, что нет. По ее словам, девочка лишь резко дергала руками и пиналась. Потом мать услышала, как девочка стонет и мычит.

«Я пошла сразу к ней, чтобы проверить. Когда подошла, то увидела, что она вся розовая, покрылась волдырями. Я поняла, что наделала, решила начать снимать кожу. Кожу я сняла со всех обожженных частей тела. Также добавлю, что голова побелела в тех местах, где попал кипяток. Я снимала кожу, убрала в целлофановый пакет, потом сожгла в печи в бане. Я поняла, что нужно еще что-то делать, начала мазать дочь „Левомеколем“, намазала все участки красные. И в этот момент я увидела, что у нее выступили капельки на лице и теле, как будто что-то таяло. Потом я взяла ее на руки, сказала: „Что я наделала? Прости меня за все, я не хотела этого“. После начала звонить мужу. Ближе к ночи она успокоилась, я оставила ее спать с бутылочкой. Ночь прошла спокойно. Утром я увидела, что дочь почти мертва. Голова ее была как каша, вся болталась. Я голову приподнимала, она падала и также стонала. Далее занималась бытовыми делами, в дальнейшем приехал муж. Он спросил меня, что случилось. Я ответила, что никого не убивала, просто случайно уронила бутылку с хлоркой на нее. Он не поверил».

При этом про уксус в большей части показаний она умалчивала. Упоминаться он стал в принципе не сразу и всегда в разных вариациях.

«Вечером 30 августа примерно в 21:00 приехал муж, начал кричать на меня, что я сделала с дочерью. Муж выбежал из дома, как я поняла, он убежал искать машину, чтобы увезти дочь в больницу. Я в это время стала кормить дочь. Смесь развела в бутылочке с горячей водой. Когда стала кормить, то дочь одернула голову. Я поняла, что смесь горячая. Пошла на кухню, где на гарнитуре стояла бутылочка. Я забыла, что там, взяла и разбавила смесь уксусом. Вылила примерно 50 миллилитров, после чего смесь с уксусом выпоила дочери. Оставшуюся уксусную кислоту я вылила на полотенце и обтерла им дочь. А именно переднюю часть туловища. Я думала, что в бутылочке вода, я забыла, что там уксус. Запах уксуса я не чувствовала из-за заложенности носа».

В других ее показаниях следствию говорилось, что якобы баночку с уксусом она случайно задела и кислота вылилась на ее маленькую дочь, во время того, как мать смывала уксус, ребенок якобы случайно проглотил его часть.

В других же показаниях она указывает, что случайно сделала смесь в бутылочке, где ранее хранился уксус.

В последнем же оглашенном допросе уже от 15 мая 2026 года Ташлыкова вину признала полностью по всем эпизодам и сказала, что специально напоила дочь кислотой:

«Ранее я давала показания по данному поводу. Правдивыми следует считать следующие показания. Действительно, я специально таким образом делала ребенку массаж, чтобы сломать ручку. Также я действительно специально ударила дочь по голове не менее двух раз, выдернула полотенце, чтобы дочь упала на пол, умышленно и специально обливала дочь кипятком, а затем вживую снимала с нее поврежденную кожу, налила в бутылочку уксус и обтерла уксусной кислотой поврежденные термическими ожогами участки кожи, а также выпоила его дочери».

Началось заседание именно с устных показаний подсудимой, а письменные, где всё совершенно противоположное, зачитали после. От всех письменных показаний она отказалась. Разницу в допросах она объяснила тем, что оговорила себя специально и все это придумала — якобы ей сказали следователи признавать вину, и тогда ее не арестуют.

— Я была в коматозном состоянии, — пояснила она судье.

— Что это значит? Чем оно было вызвано?

— Тем, что вся эта ситуация произошла.

Судья уточнила, почему тогда женщина оговорила себя.

— Я не понимала, что говорю.

Давая показания о всей этой невероятной череде случайностей, Ташлыкова в суде плакала. При этом раньше, когда в суде зачитывали все травмы дочери, она была совершенно спокойна. Как и на видео со следственным экспериментом — она спокойно показывала, как и куда била дочь.

Во время допроса адвокат переводил Ташлыковой вопросы участников процесса на более простой и понятный язык. Женщина по всем эпизодам вину не признала.

По поводу перелома руки Ташлыкова рассказала, что узнала о травме уже после того, как дочь поступила в больницу. Откуда у ребенка перелом, она якобы не знала.

Судья напомнил, что, по версии обвинения, Ташлыкова резко дёрнула дочь за руку во время массажа. Женщина это отрицала. Она объяснила, что рука ребёнка застряла в стульчике для кормления: девочка якобы потянулась за игрушкой, и рука оказалась между прутьями. Когда Ташлыкова пыталась её вытащить, она могла случайно причинить травму. При этом, по её словам, после этого ребёнок не плакал.

Рассказывая о событиях в бане, она признала, что ударила дочь ковшиком по затылку, но только один раз. По ее словам, ребенок долго плакал и не успокаивался. Удар она назвала «толчком». Ташлыкова также отрицала, что била кулаком ребенка.

— Я не хотела это сделать. Но она ревела и не успокаивалась. Поэтому нанесла ей травму. Ударила ковшиком. Не подрассчитала силу, — сказала она.

— Вашей дочери всего год — что это за методы воспитания? Вы разве не понимали, что от такого удара могут быть травмы? — спросила судья.

— Нет.

— Как вы можете объяснить свой поступок?

— Я была беременна (как выяснилось в суде, она родила сына уже в СИЗО. — Прим. ред.).

— Вы были беременны, и у вас был психоз?

— Да.

Про ожоги она рассказала, что якобы помыла ребёнку лицо, шею и грудь горячей водой, а когда вернулась с кухни, увидела покраснения. Ташлыкова испугалась и начала обрабатывать повреждения мазью «Левомеколь». Кожу, как она утверждает, не сдирала.

— Ярко-красные, волдырей не было. Увидела, что глаза заплыли у нее. Испугалась и стала обрабатывать ее мазью «Левомеколь». Села рядом с ней. Я взяла полотенце чистое, начала обтирать ее. Пока ее обтирала, у нее собиралась кожа с лица.

— Вы что, не чувствовали, что вода горячая? — спросила судья.

— Ну я же постоянно посуду мою в горячей воде, привыкла, не поняла.

Отдельно прокурор спросил Ташлыкову о химических ожогах, которые, согласно обвинению, были вызваны уксусной кислотой. Женщина заявила, что уксусом ребенка не обтирала и не знает, как кислота оказалась на теле дочери.

На вопрос, как уксус мог оказаться в органах девочки, она предположила, что в критическом состоянии могла перепутать бутылки и случайно развести детскую смесь уксусной кислотой.

— Уксусная кислота имеет свойство — у нее очень резкий запах, даже просто уксус. Неужели вы не чувствовали этот запах?

— Да я попробовала бутылочку, горячая — не горячая, я же проверяю.

— И вы не почувствовали уксусной кислоты?

— Ну вот если бы была, я бы почувствовала в смеси.

— Тогда вопрос отсюда. Как ребёнок у вас выпил уксус? Она у вас не ходила, она у вас доступ к этим шкафам не имела. Кто её напоил? Если вы пробовали предварительно смесь, горячая она или нет.

На этот вопрос Ташлыкова ответить не смогла.

— Почему врача не вызвали? — спрашивает судья.

— Боялась.

— Чего?

— Что посадят меня.

Показания Ташлыковой в суде о падении со стульчика, купании, что она не обтирала дочь кислотой, не била ее — опровергаются результатами экспертизы, которая установила характер всех полученных ребенком травм и причины их возникновения. Все это также озвучивали на заседании, и судья даже делала замечания об этом женщине.

Судебное следствие подходит к концу. Осталось только узнать, какой срок запросит для садистки прокуратура, и услышать ее последнее слово.