Прокуратура запросила 21 год колонии для балейской садистки. Онлайн-репортаж с прений сторон

Также прокуратура попросила суд вынести частное определение в отношении органов КДН, опеки и УМВД в связи с ненадлежащим исполнением ими возложенных обязанностей.

Прокуратура запрашивает срок:

• по пункту «в» части 2 статьи 112 УК РФ — наказание в виде 3 лет лишения свободы;

• по части 2 статьи 15 УК РФ — в виде 19 лет 6 месяцев лишения свободы с ограничением свободы на 1 год.

По совокупности преступлений путем частичного сложения основного и полного присоединения дополнительного наказания, назначить наказание в виде 21 года лишения свободы в исправительной колонии общего режима с ограничением свободы на 1 год.

Прокурор просит суд признать смягчающими следующие обстоятельства:

• признательные показания на следствии,

• наличие двух детей,

• состояние здоровья.

Отягчающие обстоятельство — преступление против несовершеннолетнего.

Прокурор предлагает исключить 156 УК РФ из обвинения — ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего.

Прокурор указывает, что в суде Ташлыкова давала показания таким образом, чтобы создать впечатление своей невиновности.

При этом ее вина подтверждается судебно-медицинской, химической и гистологической экспертизами, в том числе в части механизма причинения телесных повреждений. Кроме того, Ташлыкова вводила в заблуждение знакомых, врачей и следствие, утверждая, что повреждения у ребёнка могли быть вызваны аллергической реакцией на шампунь, стиральное средство или попаданием иных веществ на кожу. По версии обвинения, такие объяснения были направлены на сокрытие истинных обстоятельств произошедшего и попытку избежать ответственности.

Пресс-секретарь Забайкальского краевого суда Виктория Михайлюк сняла обвиняемую в зале суда.

Судебное следствие окончено. Прокурор начинает выступление в прениях:

— Особая жестокость с её стороны и неоказание медицинской помощи. В результате этого были причинены телесные повреждения: тупая травма головы, ожоги головы, шеи и туловища II–III степени общей площадью 25–30%, отравление уксусной кислотой, которые расцениваются как причинившие тяжкий вред здоровью. Данные повреждения находятся в причинно-следственной связи с наступлением смерти. Кроме того, у малолетней имелись травмы туловища, кровоподтёк на задней поверхности правого предплечья в верхней трети, а также иные повреждения, причинившие вред здоровью и повлекшие смерть.

На Ташлыкову возложены материальные издержки за услуги адвоката — это больше 100 тысяч. Ташлыкова попросила оплатить их за счет государства, так как денег у нее нет

— До взятия под стражу работали? — спрашивает судья.

— Нет.

— Почему?

— Детьми занимались.

— Вообще никогда не работали?

— Да.

При этом она отметила, что у нее нет болезней, которые препятствовали бы трудоустройству.

Процесс начался.

Перед тем как закончить судебное следствие, суд еще раз задает Ташлыковой уточняющие вопросы о ее финальной позиции, так как она давала очень противоречивые показания.

Судья отмечает, что в ходе следствия Ташлыкова сначала говорила, что ребенок упал со стула, а затем — что девочка засунула ручку между поручнями. Финально Ташлыкова заявила, что девочка засунула ручку между поручнями, а она сама за ребенком не досмотрела.

Также Ташлыкова уточнила, что нанесла один удар ковшом по затылку, а не два, как говорила на следствии.

Еще она утверждает, что девочка случайно упала с дивана, а полотенце она не выдергивала.

Кроме того, Ташлыкова говорит, что не била девочку кулаком по голове, хотя ранее давала такие показания на следствии.

По словам Ташлыковой, кипятком она ребенка не обливалa, а только умывала горячей водой.

Откуда у ребенка остальные травмы, она не знает.

Также Ташлыкова утверждает, что не снимала с ребенка кожу и не поила ее уксусом, а также не обтирала уксусом.

— Но, возможно, вы перепутали? Как тогда у ребенка уксус оказался внутри? — спрашивает судья.

— Возможно, перепутала бутылочки.

— Запах уксуса вы не почувствовали?

— У меня в тот день был заложен нос.

Сегодня будут прения сторон, возможно, последнее слово и приговор.

Ташлыкову заводят в зал.

Семья, где произошла трагедия, не была поставлена на учет после госпитализации девочки с истощением.

Что рассказали представители органов опеки:

• отношение матери к ребенку было удовлетворительным;

• опека выясняла, почему девочка была истощена, но информации об этом не представили ни в полиции, ни в следственных органах;

• обвиняемая заботилась о ребенке, жестокое обращение не подтвердили, поэтому девочку после больницы отдали матери;

• «никаких жалоб и нареканий ни у кого к этой семье не возникало. Ну обычная мама, да. Какие-то странности в поведении немного были в плане трудностей с чтением, с письмом. Но по отношению к детям никаких вопросов не возникало»;

• продукты питания имелись, в доме было чисто;

• из ЦРБ сообщали о царапинах на теле ребенка — мать объясняла это длинными ногтями.

Судья напомнила, что суд имеет право проверить и установить факты, если ответственные органы не исполнили свои обязанности.

Судья спросила, почему опека не приняла решение об изъятии ребенка, при том что проверка о случае с истощением в ПДН была начата еще в 2024 году. Закрыли проверку, как оказалось в суде, уже в октябре 2025-го, через месяц после того, как ребенок умер.

— Мы ждали результат проверки, — сказал представитель органов опеки.

— И что, дождались? — спросила судья.

Двоюродная сестра подсудимой рассказала, что девочка боялась матери, которая кричала на дочь и била ее за любую провинность. Кроме того, подсудимая не занималась развитием ребенка — девочка в 9 месяцев всё еще не стояла.

По словам сестры, ожоги девочки обвиняемая объясняла тем, что ребенок опрокинул на себя хлорку.

Врачи, которые принимали девочку после истязаний, заявили:

• в больницу девочку принесла мать;

• ребенок был в очень тяжелом состоянии, выглядел неухоженно;

• мать объясняла ожоги на лице, шее, грудной клетке и части живота аллергической реакцией то на новое средство для стирки, то на шампунь;

• помимо ожогов, у девочки была травма руки и гематома на голове;

• девочку в больнице подключили к аппарату ИВЛ, на людей она не реагировала;

• от ребенка так сильно пахло уксусом, что у персонала больницы слезились глаза;

• мать в больнице долго не задержалась и ушла домой;

• ребенок умер в больнице меньше чем через сутки.

Участковая медсестра рассказала, что слухи о жесткости обвиняемой ходили по городу. Говорили, что женщина морит дочь голодом. Был случай, когда девочку с истощением увезли в больницу, однако синяков на теле ребенка во время медосмотров врачи не видели. Другие медики говорили, что ссадины на теле ребенка иногда замечали.

Еще один медик сообщил, что во время патронажа врачи увидели, что ребенок истощен и обезвожен, а дома было не прибрано. По итогу девочку госпитализировали в отделение реанимации с острым бронхитом, обезвоживанием и истощением.