Махмуду Эсамбаеву 100 лет. Народный артист СССР выступал на сцене в Чите

«Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь». Вот он и пролетел — миг длиною в 100 лет. Именно столько исполнилось бы 15 июля тому самому шаману из кинофильма «Земля Санникова» (0+), виртуозу танца, народному артисту СССР Махмуду Эсамбаеву, который несколько раз удостаивал своим посещением Читу. Редакция «Чита.Ру» и фотокорреспондент Евгений Епанчинцев продолжают проект «О чем молчат фотографии», в котором рассказывают истории уникальных снимков. Вспоминаю 1982 год, большой зал ОДОСА, куда в последнее время хожу на все концерты подряд. Почему? Наверное, потому что бесплатно. А еще потому, что ничего не нужно говорить объектам съемки: они сами красиво двигаются по сцене, и мне не приходится преодолевать мучительное заикание, чтобы скоординировать их. В этот раз гостем читинской публики становится известный чеченский танцор. Только эту малость знаю я тогда о великом Махмуде Эсамбаеве. Наблюдаю за его движениями — изящными, пластичными, полными чувств и внутренней энергии. Он не просто танцует, он дышит танцем, оборачиваясь на сцене то роковым матадором, то великолепным павлином, то чернооким ревнивцем-цыганом, то золотым богом солнца... В его танцах — вся гамма человеческих чувств, вся история и культура народов мира. Тогда многие читинские зрители впервые услышали истории из его жизни. Махмуд стал четвертым сыном в бедной семье Алисултана из горного села близ Грозного, и танцевальная натура его начала проявляться с самого детства. Ни минуты не мог усидеть на месте шустрый чечененок, бегал, прыгал и сочинял свои танцы, о чем скоро прознала вся округа. — Я не считаю себя знаменитым. Хотя знаменитым я все-таки был — в четыре года, — рассказывал балетмейстер. — Меня брали на свадьбы танцевать. И если говорили о том, как прошла свадьба, то обязательно спрашивали: «А сын Алисултана Махмуд там танцевал?» Если танцевал, то свадьба удалась. Когда пришло время идти в первый класс, отец велел Махмуду хорошо учить русский язык и не танцевать в школе. «А если узнаю…» — многозначительно говорил Алисултан. Смысл фразы был понятен и без продолжения. Долго терпел непоседа, помня строгий наказ отца, но однажды на перемене поддался душевному порыву, выскочил на улицу и пустился перед одноклассниками в пляс, да с таким чувством и озорством, что не заметил звонка на урок. В тот же день директор вызвал Махмуда к себе в кабинет, но не для того, чтобы отчитать, а чтобы собственными глазами взглянуть на таланты маленького чеченца. После этого мальчишку отправили на олимпиаду по художественной самодеятельности в Грозный, откуда он принес свой первый в жизни приз за победу — печенье и конфеты. — Я тогда так наелся, что две недели пролежал больной, — рассказывал танцор. С той поры прошло много лет. Даже больше, чем могли представить себе читинские зрители, наблюдавшие за искусным выступлением мастера танца на сцене ОДОСА. Можно ли было представить, что этому большеглазому стройному человеку, так легко и грациозно исполняющему пируэты, уже 57 лет? В свои 19 я люблю фотографировать артистов на сцене, но почему-то в этот раз получается как-то нескладно. А фотографии нужны — их должны будут поставить в ближайший номер «Комсомольца Забайкалья» вместе с материалом Елены Можаровской. Пользуясь тем, что в Доме офицеров меня уже знают, после творческой программы Эсамбаева пробираюсь в закулисье. — М-можно в-вас с-сфотографировать? — заикаясь, спрашиваю я, сжимая в руках «Зенит-Е» как бы в подтверждение своих намерений. — Можно, — снисходительно отвечает он и приглашает к себе в гримерку. В небольшой комнате, где повсюду развешаны и разложены пестрые костюмы и сверкающие украшения, остаемся только я, Махмуд Алисултанович и зеркало. В отражении замечаю, как артист вдруг начинает позировать с какой-то неожиданной по отношению ко мне, совсем еще мальчишке, благосклонностью. Я фотографирую этого сияющего добром человека и с каждой минутой всё больше наполняюсь глубоким чувством уважения к нему. «Бывают же такие Люди с большой буквы», — проносится в мыслях. — Спасибо, я снял, — произносить слова благодарности почему-то уже легче. На этом съемка окончена. Парочка снимков попадет в газету, другие останутся в личном архиве. Я забуду про них на 43 года и обнаружу, только готовя этот материал для вас. Больше Махмуда Эсамбаева увидеть на сцене мне не доведется, но после этой истории за кулисами на всю жизнь о нем останутся только самые светлые воспоминания.