Все новости
Все новости

Дрофы, доты и даже лошадь

В Кулусутае, пока мы бродили по широким улицам солнечного посёлка, со своей вахты на стоянке возвращался чабан - «к сеструхе». Вёз, очевидно, в мешке ей молоко, оно тихонечко сочилось и тяжёлыми белыми каплями стекало по крупу лошади.

Одна за одной светящиеся точки в чернильном небе. И эта нависшая пустота, усыпанная мелкими огнями, так близко, что вот-вот готова рухнуть и спрятать от всего остального мира выбеленные солнцем прошлогодние травы.

Возвращаться в Даурский заповедник – немыслимое счастье. Бескрайние просторы начинают заполняться птичьим гомоном – первой прилетает к Торейским озёрам даурская галка, чайки, дрофа, орлы, вот-вот появятся чибисы. Бескрайние просторы весной ещё шире, ещё свободнее, ещё бесконечнее. К горизонту и нежно-голубое небо, и обмытая снегами и высушенная ветром степь в мареве выцветают в белый.

Наша первая остановка в Цасучее, откуда с директором заповедника Вадимом Кирилюком мы двигаемся споро к оставленным военным дотам. По пути первое встреченное стадо степных антилоп – дзеренов – скрывается далеко и быстро в дрожащей от солнца траве. Первый дот – безопасный. В бетонной постройке, лишённой металлических деталей местными жителями уже давно, никто и не вспомнит когда, только один уровень. Здесь летом от палящего солнца в спасительной прохладе скрывается манул. Зимой – от сильного ветра, бросающегося снежинками, будто иглами.

Эти доты, по рассказам инспектора заповедника Александра Белокрылова, были построены до Великой Отечественной войны в период угрозы Квантунской армии. Строили их и после, ожидая нападения во время Даманского конфликта. Некоторые действительно поражают, сохранив под густой травой просторные бункеры второго и третьего уровня. В них-то и гибнут животные, сумев забраться, но не найдя выхода. Лисицы и манулы, собаки и зайцы, и даже лошадь.

Вокруг дотов ещё сохранилась двойная колючая проволока, которую не сразу разглядишь в высокой траве. После дотов - к Зун-Торею через Тэли, где в беседке притаилось лето. И ещё тихонько шепчет, разговаривает с ветром из распахнутой настежь раздевалки. Берег белый от соли и соды, белый Торей с тающим сахарным льдом. На Уточи небо звучит птичьими голосами, а экологическая тропа через будущую протоку стала длиннее.

В Кулусутае, пока мы бродили по широким улицам солнечного посёлка, со своей вахты на стоянке возвращался чабан - «к сеструхе». Вёз, очевидно, в мешке ей молоко, оно тихонечко сочилось и тяжёлыми белыми каплями стекало по крупу лошади. «Мотоцикл-то у меня тут сломанный, и машина тоже. Да и «это дело»»

нам мешает, - разговорился со мной, показал, какое дело, потерев двумя пальцами шею ближе к уху. - Раз в месяц бываю у неё, а то там, я там один работаю. Но, давай!».

Поделиться

Под вечер мы подъехали к Барун-Торею, а он - озеро. Не стёклышки мелких луж. В сентябре Ульза начала наполнять чашу. В закатном солнце блуждали по степи верблюды, ветер трепал волосы, и было нестерпимо хорошо.

Выражаем благодарность за помощь в организации экспедиции экологического пресс-клуба «Берлога» Амурскому филиалу WWF.

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter