«Вот тебе кусок мяса, два кружочка молока в сумку, и иди учись!» Кто занимался селекцией в Забайкалье в 50-е годы

Уникальных и интересных мест в Чите немало. Агрогородок Опытный — одно из них. Начав стремительно развиваться в конце 70-х годов прошлого столетия, его территория так же быстро обросла необходимой социальной и производственной инфраструктурой.

К одному из лучших в стране научных аграрных центров, каким считался забайкальский агрогородок, со всей страны поехали ученые и специалисты, появилась серьезная научная база и учебные заведения для подготовки нужных для отрасли кадров. Планы были огромные и амбициозные. Но мало кто знает, что история нынешнего опытного поля начиналась еще до Великой Отечественной войны, за сотни километров от нынешнего агрогородка и пережила немало уникальных открытий, падений и взлетов.

Нам удалось восстановить маленькие кусочки истории, собрав воспоминания тех, кто стоял у истоков нынешнего агрогородка.

Село Селекционная Шелопугинского района. Согласитесь, для местности, где преобладают тунгусские и эвенкийские названия, это звучит и странно, и интересно. Издавна повелось, что, обозначая места поселений, люди вкладывали в их названия те особенности и приметы, которые характерны для местности. Несомненно, что в основе лежало слово «селекция», но при чем же здесь глухое забайкальское село?

Докопаться до истины оказалось не просто, документальных свидетельств, объясняющих историю возникновения села, в районном архиве обнаружить не удалось, как, впрочем, и выяснить у местных жителей. Кто-то что-то слышал, но многие люди, которые что-то знали, уже умерли. Но любознательность была вознаграждена, я успела записать воспоминания тех, кто стоял у истоков создания селекционной станции в Шелопугинском районе.

Георгий Федорович Пыхалов, участник и инвалид Великой Отечественной войны, чье детство и юность прошли в селе Шивия Шелопугинского района, родился в 1926 году в многодетной семье. Несмотря на все трудности, родитель, умудренный жизненным опытом, познавший горечь необоснованных репрессий и милость случая — благополучное возвращение домой, справедливо считал, что все дети должны иметь образование и достойную профессию.

«Академия тогда у нас была одна — Сретенское педучилище, — рассказывал Георгий Федорович. — Вот тебе кусок мяса, два кружочка молока в сумку, и иди учись!» Внуки смеялись, когда дед рассказывал им свои жизненные истории. Ведь это не шутка — 60 километров!

На втором курсе Георгия Федоровича призвали в армию. Шел тяжелый 1943 год. Семь лет службы, два из которых в Китае, многому научили молодого солдата. Когда он вернулся домой, старшие братья стали настаивать на продолжении образования: «Кто ты? Не учитель, никто, пора задуматься!» «Не-е-ет, братки, — подумал Георгий Федорович. — Учителем, как вы, я не буду, пойду работать в колхоз, страну поднимать из разрухи».

Определили его в конюхи: машин тогда в колхозе еще не было. Активного комсомольца заметили быстро и направили учиться в партийную школу. Но и этого Георгию Федоровичу оказалось мало: поступил в Иркутский институт народного хозяйства и вернулся в родной колхоз уже дипломированным экономистом широкого профиля.

Молодой специалист живо интересовался всем, что происходило в Селекционной, но стоит отметить, что первое их знакомство состоялось еще в 30-х годах, когда школьников из села Шивия приводили в этот филиал хозяйства не на экскурсию, а сначала учили распознавать нужные-ненужные растения, а потом вручную пропалывать поля.

Тогда, по словам Георгия Федоровича, это была не Селекционная станция, как стали называть село позже, а опытное поле, где только-только начинались работы по селекции кормовых и зерновых культур.

К началу 50-х годов на Селекционной станции появились ученые-агрономы. «Я лично знал, — вспоминал Георгий Федорович Пыхалов, — Капитонову Августу Ивановну, заслуженного агронома РСФСР, которая в условиях Селекционной вывела забайкальский сорт люцерны. В те времена эта культура выращивалась только на Западе и впервые появилась в наших краях именно из Селекционной».

Руководителем научной станции был ученый-агроном Михаил Николаевич Юрковский. Это был не только ученый от Бога, но и большой души человек, влюбленный в шивиинскую землю.

«Никуда я не хочу уезжать! Когда умру, кремируйте мое тело, а прах развейте над полями и сопками. Я влюблен в эту землю!» — не раз говаривал Юрковский своим подчиненным.

С 1954 года на станции стали активно заниматься элитными семенами зерновых культур, приобрели передовые зерноочистительные машины, и Селекционная превратилась в рентабельное хозяйство, начала получать прибыль.

Еще один очевидец стремительной, интересной и плодотворной работы Селекционной — Кутузова Эмма Васильевна.

Девчонка из Петропавловска-Камчатского, она в 1959 году окончила Иркутский сельскохозяйственный институт и по распределению приехала в Читинскую область. Направили ее в далекий Нерчинско-Заводский район. Вместо интересной работы в полях, о которой мечталось все студенческие годы, она оказалась в тесном, душном кабинете, среди цифр, отчетов, еженедельных сводок и бумажной волокиты. Душа же требовала настоящего дела, не помог даже откровенный и не безопасный по тем временам бунт, когда она обратилась в райком партии с просьбой перевести ее на должность поближе к земле.

Помог случай: во время командировки встретилась она с руководителем Селекционной опытной станции в Шелопугинском районе Юрковским, и эта встреча круто изменила всю ее жизнь. На станцию как раз требовался младший научный сотрудник, и Эмма Васильевна не задумываясь отправилась в еще большую глухомань.

В Селекционной Эмма Васильевна с головой окунулась не только в работу, но и в общественную жизнь села: была активной комсомолкой, участвовала в художественной самодеятельности, инициировала работу по ликвидации неграмотности, которая всё еще встречалась в отдаленных селах.

Жизнь шла своим чередом: высокие производственные показатели отмечались на всех участках работ. Элитные семена зерновых и кормовых культур, выведенные агрономами на шивиинской земле, продавали не только в хозяйства области, но и в другие регионы и республики СССР. Хозяйство при станции велось грамотно: специализируясь на зерновых и травах, руководство увеличивало и поголовье крупного рогатого скота.

Не стояла на месте и личная жизнь девушки. Она вышла замуж за доброго местного парня, вместе с которым плечом к плечу прошли они по жизни, без остатка отдаваясь работе, воспитав достойных детей.

Юрковский был человеком беспартийным, и за своеобразный характер, упрямство и настойчивость в изысканиях его невзлюбило руководство и в конце концов предложило ему другую работу. В должности начальника областного сортоиспытательного управления Михаил Николаевич доработал до пенсии, издал научный труд, основанный на работе Селекционной, а позже уехал к детям в Хабаровск.

После его ухода из Селекционной местное население долго еще во всех руководителях пыталось найти хоть черточку бывшего руководителя, но, как оказалось, тщетно.

«Место Юрковского занял выпускник сельскохозяйственной академии имени Тимирязева по фамилии Хайруллин, — вспоминал Георгий Фёдорович. — Но в хозяйстве сразу поняли, что не от земли этот человек. Не смог он заслужить ни доверия, ни уважения, да и где там! Юрковский работал на полях вместе с мужиками, сам мог устранить любую неисправность в машинах, по зернышку, бывало, перебирал семена, а этот на опытное поле выезжал в белом костюме, чего сельчане и вовсе в толк взять не могли!»

Новое руководство начало добиваться перевода станции в более цивилизованное место. Основными причинами для перевода назывались плохие дороги, труднодоступность станции и отсутствие телефонной связи. На чаше весов оказался уникальный состав почвы, чье разнообразие соответствовало многим земледельческим зонам России, уникальная роза ветров, способствовавшая вызреванию зерновых, и сотни человеческих судеб. Но желание жить и пользоваться благами цивилизации оказалось сильнее, и с этого момента началось забвение Селекционной. В конце концов добились своего — станцию перевели в Нерчинск.

Специалисты начали разъезжаться кто куда. Георгий Федорович Пыхалов трудился в райкоме партии, управлении сельского хозяйства, а память о тех сложнейших, но интересных делах, о замечательных людях, которые самоотверженно трудились на шивиинской земле, он пронес через всю свою жизнь.

Эмма Васильевна Кутузова с мужем уехали в поселок Дарасун, где она работала агрономом, а в 1965 году ей предложили место преподавателя агрономических дисциплин в Нерчинском зооветтехникуме. На этом месте они осели на долгие годы, а семья увеличилась кратно. Студенты во многом стали смыслом ее жизни и прочно вошли в состав семьи.

«Евсюкова Галина, Комогорцев Геннадий, Простокишин Петр, Демидова Валентина, Золотухин Алексей, Федотова Вера, Ковалёв Александр и многие другие ребята навсегда остались для меня самыми умными, самыми талантливыми и красивыми молодыми людьми», — вспоминала Эмма Васильевна.

Такой интересной, насыщенной жизнью, темп которой был задан в далеком забайкальском островке науки, в селе Селекционная, жили сотни людей, когда-либо причастных к этой истории.

Даже сейчас, проезжая по селу, сразу отмечаешь не характерную для большинства забайкальских сёл строгость линий и обилие черемуховых кустов в палисадниках перед домом. Когда-то это было обязательным требованием: получил квартиру — посади под окнами черемуху. Так повелось со времен, когда жил и работал в селе Михаил Николаевич Юрковский, влюбленный не только в шивиинскую землю, но и в уют, порядок и чистоту.

Много воды утекло с тех пор. Уже трудно себе представить, что когда-то здесь кипела научная работа. Теперь это обычное село: череда безрадостных будней, щедро сдобренная безработицей, пьянством, безденежьем и безысходностью. Но и сейчас местные жители отмечают, что травостой в окрестностях Селекционной отличается разнообразием и густотой, а дурманящий аромат вырождающихся «культурных» трав способен вскружить голову любому, кто посетит это село в сенокосную пору.