Глава Зернового союза — о проблемах экспорта зерна в 2026 году

Россия собрала уже 135 млн тонн зерна и рассчитывает выйти на годовой показатель в 140 млн тонн. Но рекордный урожай одновременно стал логистическим вызовом: традиционные поставки через Черное море осложнились, экспортные объемы снизились, а альтернативные маршруты пока не способны заменить привычную систему. Министр сельского хозяйства Оксана Лут допускает поставки зерна по Северному морскому пути. Глава Зернового союза Аркадий Злочевский в разговоре с MSK1.RU предупреждает: полностью решить проблему это не позволит. Урожай есть, но его нужно вывезти По словам Оксаны Лут, с начала 2026 года российские аграрии собрали 135 млн тонн зерна. Министр уточнила, что речь идет о зерне «в бункере», то есть о собранном урожае, который уже находится в хозяйствах и на элеваторах. Прогноз Минсельхоза на весь год составляет около 140 млн тонн. Для сравнения: в 2025 году Россия собрала более 144 млн тонн зерна — это был третий результат в истории страны. Рекорд был установлен в 2022 году, когда валовой сбор составил почти 158 млн тонн. Однако высокий урожай сам по себе не гарантирует высокий экспорт. Зерно нужно доставить к портам, погрузить на суда и отправить покупателям. Именно здесь сейчас возникают основные сложности. Лут не исключила, что в будущем российское зерно можно будет поставлять по Северному морскому пути. Сейчас, по ее словам, это экономически нецелесообразно из-за высокой стоимости перевозок. Маршрут требует специального флота, ледового сопровождения, дополнительного страхования и сложной портовой инфраструктуры. При этом уже сейчас Россия пытается переориентировать часть экспорта через Балтийское море. Лут отдельно поблагодарила РЖД, трейдеров и сельхозпроизводителей. Однако заявления о высоких отдельных объемах отгрузки не отменяют общей проблемы: месячный экспорт остается значительно ниже прежнего уровня, рассказал MSK1.RU президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский. — Министр говорит о поставках через Балтику и даже о перспективе Северного морского пути. А что реально происходит с экспортом зерна сейчас? — Ничего у нас не восстановилось. В октябре ожидается около 3 млн тонн. Напомню, что раньше мы грузили свыше 6 млн тонн в месяц. То есть сейчас это примерно половина обычных осенних объемов. В прошлом сезоне было немного меньше, но тогда и экспортный потенциал был ниже. За октябрь прошлого года вывезли около 5,6 млн тонн, причем при меньших ресурсах. А до этого в отдельные сезоны месячные объемы превышали 6 млн тонн. То есть мы по-прежнему застряли примерно на половине прежних объемов. Излишки накапливаются, а цены снижаются. — Альтернативные маршруты, о которых говорит Лут, могут исправить ситуацию? — Альтернатива — вещь хорошая. Но сейчас, из-за разницы в ценах, в нее полностью и целиком упирается вся логистика и ее стоимость — вплоть до Мурманска. В конце концов, это не исправляет тяжелую ситуацию с производственной базой, которая уже сложилась. Меры, которые предпринимаются сейчас государством, явно недостаточны. — Ну а Китай может принять на себя часть российского зерна? — Я понимаю, что нужно формировать какую-то позитивную повестку. Но объективно Китай у нас покупает зерно, однако он далеко не лидер. Закупает в основном нишевые культуры. У нас даже запрещена поставка озимой пшеницы в Китай. Китай не разрешает ввозить на свою территорию озимую пшеницу, а это наша основная культура. На нее приходится как минимум две трети урожая пшеницы, а иногда — почти три четверти. — То есть Китай не сможет спасти российский экспорт? — Не спасет. Это может быть помощью, но только для сибирских регионов. Но в целом для России этого явно недостаточно. — А вдруг речь идет о том, чтобы на десятилетия вперед перестроить всю логистику нашего зерна с Юга на Восток? Как с газом? — Если рассчитывать в таком режиме, то мы можем застрять на десятилетия и точно сократим производственную базу. И тогда нам просто нечего будет гнать по этим альтернативным маршрутам.