Минфин сократил социальные расходы в России

Впервые в современной истории России федеральные социальные расходы режут на 15% в номинале. А с учетом инфляции еще больше. Пострадают ежемесячные выплаты многодетным семьям, пособия при рождении ребенка, льготные жилищные программы. Минфин выложил документ под названием «Бюджет для граждан». Финансирование социальной политики сокращается с 7,8 до 6,7 триллиона рублей. И федеральные социальные расходы останутся ниже уровня этого года как минимум до 2030 года. Новая бюджетная стратегия Минфина проста: общая сумма расходов фиксируется на уровне 2026 года. Журналист MSK1.RU спросил ведущих экспертов, что будет с российской социалкой. «Учителя при любой возможности пытаются уйти из школы» — Я убежден: надо исполнять указ президента № 309, в котором написано, что в 2026 году должны были быть проведены пилотные проекты, а в 2027-м введены новые системы оплаты труда, в том числе в образовании, науке, культуре, социальной защите. Но ничего этого не сделано! — говорит депутат Госдумы от КПРФ Олег Смолин. — В реальных деньгах расходы на образование сокращаются, а на науку — сокращаются и в номинальных деньгах без учета инфляции. И в реальных с учетом — тоже. — Вы спрашивали Минфин, как правительство собирается исполнять президентский указ? — На мой вопрос министр финансов Антон Силуанов ответил, что это очень дорого — примерно 600 миллиардов рублей. Но я напомню: по международным нормам безопасным считается дефицит бюджета около 3% ВВП. Такой дефицит запланирован на 2026 год. На 2027-й запланирован дефицит в районе 2,2% ВВП. Если бы правительство выделило 600 миллиардов на исполнение указа — на оплату труда интеллигенции и других работников бюджетной сферы — дефицит стал бы чуть больше 2,5% ВВП. То есть вполне в пределах допустимой нормы. Но это не делается. — И насколько эти деньги — 600 миллиардов — критически важны, чтобы, например, остановить отток учителей и врачей из бюджетной сферы? — Во многих регионах России, в том числе в моей Омской области, острейшая ситуация с кадрами, в частности со школьными учителями. Люди при бешеной нагрузке получают зарплату много ниже средней по региону и по России. И при любой возможности пытаются уйти из школы. Это ненормально. Мне кажется, правительство до сих пор не осознало остроту проблемы. — Если бы эти 600 миллиардов распределили, насколько выросла бы зарплата обычного учителя или участкового терапевта? — В разных регионах по-разному. В регионах-донорах — Москве, Ханты-Мансийском округе, Ямало-Ненецком, на Чукотке — ситуация с зарплатой более или менее нормальная. На Северном Кавказе — самая тяжелая, или в Тыве, например. В моей Омской области — средняя. Поэтому в указе № 309 поднимался вопрос не просто о повышении заработной платы, а о том, чтобы сделать ее более или менее сравнимой по регионам. Сейчас разница эта в шесть раз. Однако однозначно ответить на ваш вопрос не могу. Скорее всего, в Москве или на Ямале зарплату бы особо и не повышали. А вот на Северном Кавказе — побольше, в средней полосе России или в большинстве регионов Сибири — тоже повышали бы. Я думаю, речь идет о повышении как минимум в полтора раза. «У нас никогда не производилось оплаты медуслуг в полном объеме» — Из того, что я слышал, — есть некоторые сокращения в системе здравоохранения, например, по онкологической помощи. Но, в принципе, мы понимаем: финансирование, которое последние годы выделяется на здравоохранение, и так явно недостаточное, — говорит президент «Лиги защиты врачей», кандидат медицинских наук Семен Гальперин. — Это ведет к проблемам для населения в плане доступности медицинской помощи. Реально на сегодняшний день всё больше населения вынуждено платить из собственных средств за медпомощь. А доходы растут не так, как должны бы. Поэтому доступность и качество медицинской помощи, я считаю, снижаются. — То есть люди платят из своего кармана за то, что не может профинансировать государство? — У нас три вида источников оплаты медицинской помощи. Система ОМС, система дополнительного медицинского страхования и кассовая плата, когда с пациентов берут деньги за лечение непосредственно с них самих. Система ОМС фактически не является страховой — она является некой посреднической и, конечно, не оправдывает никакие расходы и затраты на реальное здравоохранение. И в этой ситуации ДМС также становится всё хуже и хуже. Не имея конкурентов, каждый год затраты должны увеличиваться, а оплачивать их некому. Поэтому всё больше медицинских учреждений — и коммерческих, и государственных — стараются переводить пациентов на платные услуги. Доля платных услуг постоянно растет. Даже в Москве, по различным оценкам, в лучшем случае чуть больше 10% людей могут позволить себе платить за медицинскую помощь, чтобы получать ее в нормальном объеме — качественную и вовремя. — Ну а можно ли посчитать, сколько денег из бюджета нужно системе здравоохранения, чтобы она работала хорошо, как минимум без вымогательства у пациентов? — Таких данных ни у кого нет и быть не может, потому что у нас никогда не производилось полноценной оплаты в полном объеме. Для того чтобы высчитать, сколько необходимо денег, нужно провести эксперимент — хотя бы на какой-то маленькой территории — по полноценной оплате медицинских услуг. Никто никогда такого не делал. И высчитать это невозможно, потому что те расчеты, которые идут по системе ОМС, явно недостаточные. Клиника, которая работает по ОМС, всегда перед угрозой банкротства. Единственные ориентиры — мировая практика. По сравнению с большинством европейских государств у нас в два, а то и в три раза ниже доля бюджетных средств, выделяемых от общего объема ВВП на здравоохранение. У нас около 3,5% ВВП идет на здравоохранение. Даже в новых европейских странах — 7%, в старых — до 11%. Не говоря уже о Соединенных Штатах, где государственное финансирование — порядка 15% от ВВП. То, что у нас явно недостаточное финансирование, ведет, во-первых, к недостатку уровня медицинской помощи, к потере качества и доступности. Во-вторых, к необходимости отбирать деньги у населения, у пациентов.