Ленинградские реалии. Воспоминания 68-летней давности

16 мая 1939 года в Ленинграде в семье Павла и Анны Смекаловых - военного и швеи - родился сын Валентин. Через год родилась дочь Нина. Жили Смекаловы в коммуналке около Московского вокзала на улице Восстания, дом №1, квартира №1.

Осколок снаряда между кроватками

«Сам я, конечно же, ничего не помню. Всё, что я вам расскажу, это воспоминания родителей», - рассказывает заведующий кафедрой патологической анатомии Читинской государственной медицинской академии Валентин Павлович Смекалов.

В 1941 году 30-летний лейтенант Павел Смекалов защищал город на знаменитом Невском пятачке, где, по подсчётам советской стороны, погибли 50 тысяч человек, по подсчётам немецкой – 500. Выжила его семья только благодаря офицерскому пайку. В сентябре началась блокада, а в ноябре – первые смерти от голода.

Первое снижение норм питания в Ленинграде произошло ещё до полной блокады города - 2 сентября. Рабочим стали выдавать по 600 грамм хлеба, служащим 400 - грамм, иждивенцам и детям - по 200 грамм. После второго снижения, произошедшего 11 сентября, паёк для рабочих и служащих уменьшился на 100 грамм. 1 октября паёк урезали в третий раз. Рабочие стали получать 400 грамм, все остальные - по 200 грамм хлеба. 13 ноября паёк сократили до 300 и 150 грамм соответственно. Пятое снижение установило нормы весом 250 и 125 грамм.

«По воспоминаниям родителей, город постоянно бомбили. Во время очередного артобстрела в окно влетел осколок снаряда и вонзился в стену между детскими кроватками - моей и сестры, - рассказывает Смекалов. – Не меньшую угрозу представляли оголодавшие крысы. Были случаи, когда они съедали оставленных без присмотра детей. Для них это был просто кусок мяса. Ещё родители рассказывали, как я маленький собирался идти на Неву за водой с большим бидоном».

Водоснабжение в Ленинграде было нарушено в первые дни блокады. Голодные замёрзшие люди были вынуждены преодолевать километровые расстояния с ведром воды. Многие так и не вернулись с Невы, оставшись на обледенелом тротуаре. Всего этого Валентин Павлович не может помнить.

Сейчас он говорит: «Это почти невероятно, но в городе, оставшемся без воды, без канализации, не возникло эпидемии. Во-первых, была строго организована эпидемиологическая служба. Были созданы медико-санитарные команды, которые весной убирала трупы животных и людей. Во-вторых, ленинградцы - очень интеллигентный и ответственный народ. Помогали наводить чистоту в городе».

Однако голод и страх смерти изменил людей. Среди ленинградцев появились и те, которые цеплялись за жизнь всеми доступными способами.

«С самого начала войны были введены карточки на получение продуктов. На каждого члена семьи выдавались карточки, и их потеря означала одно – верную смерть. Карточки нередко воровали. Например, стоит ослабленный народ в очереди около магазина, и обязательно найдётся такая сволочь – вырвет из рук карточку, убежит», - ссылаясь на рассказы родителей, говорит Смекалов.

Дома война не обсуждалась

После войны Павла перевели в Забайкальский военный округ. В 1947 году семья вслед за ним переехала в Читу. Первые две четверти первоклассник Валентин Смекалов отучился в ленинградской школе, а заканчивать год пришлось уже в Чите: «В Ленинграде была очень хорошая медицинская служба, которая и помогла городу во время блокады. Однако сказать о том, что это повлияло на выбор профессии, я не могу. Ведь семья уехала оттуда, когда мне было семь лет. В нашем роду медициной никто не занимался. Родители матери – крестьяне. Дед по отцу – священник».

Выбор профессии Смекалов объясняет тем, что в 1956 году в Чите было два вуза – педагогический и медицинский. «Тогда даже так шутили – пед и мед, выбора нет. Поэтому я пошёл в медицину. Это был четвёртый набор, и в нашем потоке было много парней, прошедших войну. Студенты, которым было уже около 30 лет, учились старательно, и мы – 17-летние, глядя на них, - тоже. Порядок был! Старостой курса у нас был фронтовик Андрей Потебенько. Мог скомандовать: «Курс, встать! Перекличка!». Потом он стал заведующим военной кафедры».

Окончив медицинский институт в 1961 году, Валентин Павлович работал участковым врачом Центральной районной больницы в посёлке Чернышевск, затем цеховым врачом на шахте №2, рентгенологом и патологоанатомом в медсанчасти посёлка Букачача. В 1965 году стал ассистентом кафедры патологической анатомии Читинского медицинского института, где и работает до сих пор.

«Тяги к Ленинграду у меня никогда не было. Здесь, в Забайкалье прошла вся моя сознательная жизнь. Когда я приезжаю в Ленинград, чувствую, что я там родился и не более того. Отец пытался вернуться в Ленинград. Писал в министерство обороны, лично Хрущёву и ещё много куда. Но так как призван на фронт он был из деревни Ленинградской области, ему предлагали вернуться в неё. Другая причина – это то, что родители взяли в свою семью детей маминых сестёр – Раису и Сергея. Семья большая – жить сложно, а из работников только отец», - вспоминает Смекалов.

«В семье старались не говорить на тему блокады, - заканчивает разговор Валентин Павлович. – Это не было запретом. Просто люди многое пережили, и вспоминать это не хотелось».

Обсудить на форуме