Михаил Веллер: «Вероятно, надо менять власть, но сейчас я не знаю, как это в Забайкалье сделать»

… о развале России и провинциях Китая

- Смогли бы вы сейчас погнать импортный скот по Алтайским горам?

- Года четыре назад мне позвонили из Бийска. Бийская газета брала у меня интервью по телефону. И я поставил условие, чтобы в качестве оплаты они узнали, как поживает бийская контора «Скотоимпорт». Оказалось, что нет больше никакого «Скотоимпорта», нет никакого мясокомбината, нет никаких скотопрогонных трасс. Всё это кончилось вместе с советской властью. Так что повторение маршрута мне не грозит. Но если говорить, конечно, о запасах здоровья, то понятно, что человек в 25–30 лет выглядит не так, как в 50 или 60. И то, что тогда было легко, естественно и запросто, сейчас могло бы просто не получаться, потому что бежать бегом в гору, а потом нормально жить – это, знаете, не в каждом возрасте возможно.

- Что из вашей такой большой и такой разной биографии вам снится?

- Вы знаете, наша реальная жизнь к нашим снам не имеет почти вовсе никакого отношения. И видеть мальчиков кровавых в глазах у меня не было оснований в реальной жизни, но если вы думаете, что всё происходит по Киплингу «всё снятся мне юг и лагуны, былые походы, простреленный флаг и сам я отважный и юный», то на самом деле ничего этого нет. Обычно, если и снится, то какая-нибудь фантасмагория.

- Почему в Таллине вам работается лучше, чем в Москве?

- Бесспорно лучше, хотя сейчас я практически постоянно живу в Москве. Москва полна соблазнов, от которых иногда чрезвычайно трудно отказаться, а иногда просто нужно им последовать. Если, скажем, есть возможность многим людям по федеральному телеканалу сказать какие-то вещи, которые ты считаешь важными. Кроме того, многие знакомые просто хотят выпить чаю или водки, поговорить. И нельзя же вечно этого избегать. А в Таллине ты живешь как на «самой дальней даче товарища Сталина». Вроде бы все знают, где ты есть, а вроде бы ты совершенно недосягаем. Если выключить телефон, то жизнь вовсе спокойная, поэтому можно думать о своём.

- Посетители нашего портала задают вам вопросы о вашем видении перспектив Забайкалья…

- Да, я по этому поводу думаю, как все нормальные люди. У меня такое ощущение, что нынешнее российское правительство играет на понижение, полагая в обозримом будущем развал страны и утрату восточносибирских, забайкальских и дальневосточных территорий. Только этим можно объяснить отдачу многих месторождений в аренду китайцам, безумный кабальный договор о поставке нефти Китаю на 20 лет вперед по средней цене 18 долларов за баррель, зато деньги сейчас и так далее. Я боюсь, что правительство и не рассчитывает сохранить Забайкалье в составе России через несколько десятков лет. Перспективы Забайкалья мне сегодня из Москвы оценить трудно, но если все будет продолжаться так, как продолжается, то через сто лет оно будет одной из китайских провинций.
Если Забайкальский край по уровню жизни один из беднейших регионов в России, и руководство края ситуацию не меняет, вероятно, надо менять власть, но сейчас я не знаю, как это в Забайкалье сделать.

…о чукчах, вдохновении и героях тиражом одна штука

- Кто первый читает новые произведения?

- Обычно сначала жена, а потом наборщик, а потом верстальщик.

- Как вы относитесь к отзывам читателей, из которых видно, что они не понимают вашего замысла?

- Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся. Чем дальше, тем меньше начинаешь реагировать на отзывы читателей. Каждый имеет право на своё мнение, а литературное произведение, когда опубликовано, начинает жить своей собственной жизнью, часто независимой от самого автора. Поэтому когда автор, на твой взгляд, понимает правильно, то тебе приятно. Когда понимает неправильно – это неприятно. Но противоречивые мнения свидетельствуют о том, что, наверное, в произведении есть что-то такое неплохое и неоднозначное.

- Сергей Довлатов признавался, что не умеет правильно расставлять запятые. Насколько, по вашему мнению, важно знать правила пунктуации?

- Синтаксис есть графическое отражение голосовых интонаций, которые выражают тонкие или не тонкие оттенки смысла. От того, насколько ты владеешь всем абсолютно арсеналом грамматики и способен использовать синтаксис даже за пределами правил грамматики, зависит то, насколько тонко и точно ты способен передать на бумаге свои мысли и чувства.

- Не стали ли вы чувствовать себя бухгалтером после того, как разложили по полочкам любовь во «Всё о жизни»?

- Вы знаете, от того, что врач знает анатомию и физиологию человека, он не перестаёт быть нормальным человеком с нормальными чувствами и нормальными человеческими реакциями. И, наверное, после того, как Фрейд заложил основы психоанализа, он не потерял вовсе интерес к людям в обычной жизни, а остался, всё-таки, нормальным человеком. Понять – не означает потерять интерес.

- Читаете ли вы то, что модно?

- Я плохо знаю, что модно. Разумеется, чукча должен быть не только писателем, но и читателем и читать то, что пишут другие. Последнюю книгу, которую я прочёл, написал знаменитый золотопромышленник и друг Высоцкого Вадим Туманов. Книга называется «Всё потерять и вновь начать с мечты». А также чудесный триллер Даниила Корецкого «Антикиллер-3».

Туманов – человек необыкновенной совершенно судьбы, герой тиражом одна штука. А у Корецкого – отставного полковника милиции – идёт такая густая фактура, что это просто какая-то энциклопедия. Читать просто модные книги я не в состоянии. Иногда покупаю, начинаю и бросаю.

- Что для вас вдохновение?

- Вдохновение придумали плохие журналисты и плохие литературоведы. Дело в том, что если человеку хочется писать постоянно, то задача состоит только в том, чтобы за уши оттаскивать себя от работы, иначе наживёшь расстройство нервов от перенапряжения и не сможешь работать.

…о правде и Окуджаве

- Как, по-вашему, надо говорить с молодёжью о войне?

- Я думаю, что с людьми любого возраста о войне нужно говорить одним и тем же образом. А именно – говорить правду, только правду, всю правду и ничего кроме правды. Потому что изображать всё в чёрном свете или белом свете – это глупость и ложь. А ложь и глупость – это пороки.

Услышав ложь и глупость, люди будут неправильно представлять себе жизнь, что плохо для всех нормальных людей, которые хотят сами принимать решения. Когда объявляют всё своё хорошим и героическим, а всё вражеское плохим и неудачным – это не более чем ложь. При столкновении с правдой людей постигает сильнейшее разочарование, как было у нас в 41-м году, как было теперь уже на рубеже веков в двух чеченских войнах.

- Насколько значимы в жизни первые встречи с людьми? Зависело ли дальнейшие отношения от того, как вы познакомились, к примеру, с Окуджавой и Стругацким?

- Известно, что первое впечатление бывает часто самым важным и истинным, но точно так же известно, что первое впечатление бывает обманчивым. Со Стругацким я познакомился, когда пришёл впервые на семинар молодых фантастов в Ленинградский Союз писателей осенью 77-го года. А с Окуджавой - примерно летом 80-го года, когда мы одновременно входили в двери редакции журнала «Дружба народов», и я пытался пропустить его вперёд, а он, значит, мягко и настойчиво пропустил, однако, вперёд меня.

Не могу сказать, чтобы эти обстоятельства первого знакомства как-то повлияли на дальнейшие отношения, потому что с Аркадием Стругацким – старшим братом, который жил в Москве, – я познакомился при иных обстоятельствах. На съезде писателей под городом Одессой уже в конце 80-х годов. Я подошёл к нему с вопросом относительно Акутагавы, которого он переводил. И он ответил мне до чрезвычайности неприветливо – там много было всяких «фэнов» и прочих. Когда, однако, он узнал, что я – любимый семинарист его брата, то он наоборот сразу стал чрезвычайно любезен, компенсируя первоначальную хмурость. И тут же позвал меня в гости пить пиво к неудовольствию своей жены, которая пить ему всячески запрещала. Наверное, дело не в первом знакомстве, а в том, что стоит за ним дальше.

…о времени и счастье

- На что вам никогда не жалко времени?

- Во-первых, разумеется, на работу. Во-вторых, разумеется, на чтение. В-третьих, строго говоря, на всё, что доставляет удовольствие. Это общение с умным и приятным человеком, отдых в хорошем месте или просто посиделки в хорошей компании за хорошим столом, или прогулка, когда и погода неплохая, и думается хорошо. Я вообще занимаюсь только теми вещами, на которые мне не жалко времени. А на которые жалко, теми не занимаюсь.

- Сколько контактов у вас в телефоне, и кому вы звоните первому, если что-то случается?

- Мне очень хочется, чтобы как можно дольше ничего не случалось, чтобы не звонить кому-то по экстремальному поводу. У меня бесконечное количество контактов. И я помню дни, когда я просто фиксировал в дневнике звонки. Их было однажды 60 штук! Сам я, понятно, звоню кому-то гораздо реже.

- Пишете ли вы разные пожелания, давая автографы?

- Давая автографы на своей первой большой автограф-сессии в 96-ом году в ленинградском Доме книги, я в течение пяти с половиной часов надписал приблизительно пятьсот книг хорошим подчерком и каждому человеку желал своего. С тех пор задору у меня несколько убыло в это отношении, и иногда, когда народу много, ставишь просто автографы или желаешь всем счастья, здоровья и успехов.

- Михаил Иосифович, а можете сказать пару тёплых слов для забайкальцев? Ведь у них нет возможности получить от вас автографа…

- Я желаю здоровья и счастья до 120-ти лет своему лучшему школьному другу Виктору Максимовичу Соловьёву и всей его семье. Ещё я желаю, чтобы он мне звонил или писал немного чаще. А всем я желаю шестьдесят процентов того счастья, о котором они мечтают – это прекрасный процент.

Екатерина Шайтанова, Олеся Башурова