СЕЙЧАС +9°С

Разгневанные бурятские духи шлют смерть китайцам - обзор краевых СМИ

Китайские рабочие «СибирьЭнерго» на собственном опыте теперь знают, что значит разгневать местных бурханов. В прошлом году один из китайских рабочих умер. После этого жители Поднебесной бегали по деревне в поисках петуха, которого принесли в жертву духам

О китайском освоении Забайкалья говорят много и часто в тоне, близком к истерике, - занятие территорий, вывоз тяжеловозобновляемых ресурсов, то ещё отношение к чужой земле и местным людям. Константин Чиров в «Забайкальском рабочем» взялся искать, в какие дела экономические и промышленные вложены таки деньги китайцев, и почти не нашёл: «На встрече стороны обсудили возможность открытия на базе Дарасунского завода горного оборудования производства по сборке спецтехники для нужд горнодобывающей промышленности. прочем, переговоры на этом зашли в тупик. По словам Сергея Белоногова, представители «Забайкало-Тяньцзиньской инвестиционной группы» разговаривать о конкретных сроках и суммах не торопятся, откладывая все разговоры «на завтра».

Впрочем, переговоры на этом зашли в тупик. По словам Сергея Белоногова, представители «Забайкало-Тяньцзиньской инвестиционной группы» разговаривать о конкретных сроках и суммах не торопятся, откладывая все разговоры «на завтра».

В министерстве международного сотрудничества края такие задержки в переговорах считают нормальным явлением, мол, идет процесс согласования интересов. Инвестор, которого, как известно, на обычный PR не разведешь, просчитывает риски и возможность получения выгоды.

В решимость китайцев, впрочем, можно было бы верить, если бы за словами и протоколами о намерениях стояли видимые дела. Например, пока не ясно, насколько серьезно китайцы заинтересовались развитием Удоканского месторождения. В мае нынешнего года было заявлено, что у «Металлоинвеста», владеющего правом на освоением «медной горы», может появиться первый иностранный партнер – китайская инвесткомпания Hopu Investment Management. Меморандум о развитии проекта запланировали подписать в ходе переговоров Владимира Путина, проведенных в Китае параллельно с подписанием соглашения о строительстве газопровода «Сила Сибири». Доля Hopu I. M. в проекте стоимостью шесть миллиардов долларов, правда, не была определена. Вроде бы как сама китайская компания собиралась вложить в разные сырьевые активы в целом до двух миллиардов.

Но если учесть, что развитие Удоканского месторождения целиком и полностью зависит от конъюнктуры рынка цветных металлов, то подписание меморандума с китайской стороной – это огромный вопрос. Впрочем, меморандум, как показывает практика инвестиций, это ещё не стопроцентная гарантия того, что денежные вливания действительно будут.

С надеждой на лучшее

Справедливости ради, заметим, что, хотя китайские бизнесмены и посматривают на российскую экономику с опаской, иногда их деньги все же работают на нашей территории. Примером может служить стройплощадка Амазарского целлюлозно-промышленного комбината, на котором скептики уже было поставили крест.

Как рассказал первый заместитель генерального директора ЦПК «Полярная» Георгий Трифонов, в настоящее время в Амазаре ведутся работы по строительству восьми производственных объектов, в том числе складских помещений, автотранспортного предприятия, базы ГСМ, ремонтно-механического завода, пожарной части. Предполагается, что целлюлозно-промышленный завод будет запущен в 2016 году, а ещё через пару лет выйдет на проектную мощность в 240 тысяч тонн целлюлозы в год.

Будет создано более двух тысяч рабочих мест. Специально для работников ЦПК возводят жилой микрорайон «Полярный», в котором будут располагаться как общежития, так и многоквартирные дома и коттеджи, а также котельная, столовая, банно-прачечный комплекс, торговый центр, детский сад на 95 мест.

На строительстве комбината и его инфраструктуры уже освоено 5 миллиардов рублей. ЦПК «Полярная» – это предприятие со стопроцентным китайским капиталом. Однако, как заверил Трифонов, налоги пойдут в бюджеты всех уровней власти РФ.

Как говорится, побольше бы таких примеров, и глядишь, экономика Забайкальского края получила бы толчок к развитию. Миллиард, вывозимый из Забайкалья в Китай, мог бы хотя бы частично вернуться в регион за счет потока китайских инвестиций. Впрочем, если перечислять объекты, по которым сотрудничают российская и китайская сторона, то далее мы так или иначе упомянем промышленный парк «Могойтуй», который, если не считать офисного здания посреди живописной агинской степи, так и остался на бумаге.


Константин Чиров, «Забайкальский рабочий» № 149

Ветеран труда Леонид Диков, участвовавший в строительстве Усть-Илимской ГЭС на Ангаре, в «Забайкальском рабочем» пишет историю-предупреждение потомкам, делясь горьким в отношении экологии и населения опытом. Нет, ничего он не имеет против строительства Шилкинской ГЭС, если всё делать по уму и закону: «На ошибках учатся. И пока только начало проработки документации на строительство Шилкинской и Мокской ГЭС, было бы совсем неплохо предусмотреть весь необходимый объём работ: вырубку и вывозку леса, чтобы, не дай Бог, цепляясь за топляки, не стали тонуть кокуйские корабли; и вывозку памятников истории и культуры из зоны затопления; и переноску могил знаменитых земляков; и перемещение плодородной земли на новые поля, чтобы потом местные руководители не ходили с протянутой рукой в поисках пропитания для земляков».

Сейчас мне кажется невероятным, выше человеческих возможностей, и такой ритм работы, и мастерство крановщиков, ювелирно подводящих емкость с бетоном к нам, ходившим без подстраховки на огромной высоте по торцевой стенке блока; и вызывавший удивление и уважение мой наставник в блоке, без устали таскавший одной рукой двухпудовую булаву вибратора, чтобы, не дай Бог, не оставить в стене плотины ни одной раковины.

Свою задачу мы выполнили. В срок состоялось и перекрытие Ангары, и заполнение водохранилища. Вода выгнала с насиженных мест сотни медведей. В поисках пропитания животные выходили на улицы посёлков, раскидывали мусорные ящики во дворах школ, вечерами устраивали панику в городах, когда после киносеанса толпа вываливалась на улицу и нос к носу встречалась с косолапым.

Конечно, жаль животных, лишившихся исконных мест обитания. В конце концов, пристанище они себе нашли. А вот люди, решившие покорить природу, всерьез к делу не подошли. Подготовить ложе водохранилища к затоплению не хватило ни времени, ни средств.

Кто летал самолётом из Иркутска в Братск, видел, что в заливах рукотворного моря – мёртвый, стоящий на корню по маковку в воде лес. Он отравляет воду, не даёт развиваться ценным породам рыб, и снуют между корнями и стволами деревьев-топляков разве что окуни, щуки, гольяны да пескари. Тут даже елец не выживает, не говоря уже о знаменитых сибирских тайменях.

Помню, в 1961 году ехал я на летние каникулы в Железногорск-Илимский с юга России. Братская ГЭС была тогда построена лишь наполовину. Поезд полз по берегу Ангары, где горели поджигаемые солдатами деревни, попадающие в зону затопления. Это было настолько жутко видеть, что казалось – страшные годы войны вернулись: зарево пожарищ, солдаты с факелами в руках, мечущиеся в огненных бликах тени, – и через полвека это видение не отступает.

Через десяток с небольшим лет ситуация повторилась: в 18-ти километрах от Железногорска станция Затопляемое ушла под воду. Илим здесь разлился на километр и поднялся на восемь метров. Правда, железная дорога теперь проходит выше по сопке, проскользив через реку по новому мосту, а станция получила название Средний Илим. Две улицы одноэтажных коттеджей приняли тех, кто раньше жил в исчезнувшей деревне Шестаково. Но река так и не стала судоходной. Опять остались в воде мёртвый лес и топляки. Как и на Ангаре, исчезли сорога и елец. И сейчас река Илим пригодна разве что для сплава леса с верховьев.

Надо сказать, что из оказавшегося на дне водохранилища Нижнеилимска в Тальцы, в музей под открытым небом, была перевезена часть Илимского острога, в котором в XVIII веке отбывал наказание опальный Александр Николаевич Радищев. Позже в своих трудах он воспевал плодородную илимскую пашню. Но с затоплением водохранилища 30 тысяч гектаров заливных лугов и 20 тысяч га плодороднейших полей по поймам Илима и Ангары, а с ними два села и 28 деревень ушли под воду. Сразу три района – Братский, Усть-Илимский и Нижнеилимский – в общем объёме выпускавшие до 90 процентов сельскохозяйственной продукции, на 99 процентов стали промышленными. Сельское хозяйство оказалось загубленным напрочь, попросту перестало существовать. Я оперирую данными, не раз звучавшими на пленумах горкомов КПСС Иркутской области.

Тогда в пожарном порядке рубили лес и корчевали пни, выворачивали валуны и камни из красной, вязкой глины, тракторами сгребали всё это в бурты, чтобы как можно скорее появились поля у новых колхозов и совхозов. Только вот плодородного слоя не было совсем. Знаменитый илимский перегной никто и не подумал заранее вывезти из зоны затопления, чтобы затем удобрить почву и получать хоть мало-мальски сносные урожаи.

В 1974 году в «Восточно-Сибирской правде» появилась короткая информация о том, что в Коршуновском совхозе поле в два десятка гектаров было засеяно овсом… с самолета АН-2. Когда по весне стояли двухметровые снега, красная глина стала настолько непролазной, что в ней попросту тонули и колесные, и гусеничные трактора. Вязли лошади, покрывались мылом и выбивались из сил, но не могли протащить по полю даже одну секцию бороны. Несколько дней выжидали, пока земля подсохнет, опасаясь, что птицы выклюют незаделанное в землю зерно. И только тогда на поле смог выйти легкий одноцилиндровый трактор «Владимировец». Другие деляны уже летом засеяли травами, лишь бы хоть как-то окультурить почву.

И ещё об одном: В 1977-м году в Железногорск приезжал космонавт-2 Герман Титов для участия в открытии памятника дважды Герою Социалистического Труда, Генеральному конструктору двигателей космических кораблей Михаилу Кузьмичу Янгелю, который родился в деревне Романово, недалеко от бывшего райцентра Нижнеилимска. Но во время строительства Усть-Илимской ГЭС мало кто знал о знаменитом земляке, а потому никто не задумался о переносе домика генерального конструктора в Железногорск, получивший статус райцентра. И ушел знаменитый дом под воду вместе с остатками не менее знаменитого Илимского острога.

Железногорцы увековечили память о легендарном конструкторе: в городе появилась улица имени М.К. Янгеля, урна с прахом Михаила Кузьмича замурована в бетон на аллее Славы города. Здесь же поименно названы жители района, не вернувшиеся с фронтов Великой Отечественной войны и «горячих» точек. На одном из заливов Илима нашли песчаный пляж и построили базу отдыха «Янгель», которая стала любимым местом пребывания горожан. Только это все было позже.

Памятник М.К. Янгелю стоит в зелёном, хорошо ухоженном скверике на главной площади города. А ведь этот бюст мог бы оказаться не на чужой конструктору площади, где он отродясь не был, а перед входом в родной дом, за калиткой цветущего палисадника…

На ошибках учатся. И пока только начало проработки документации на строительство Шилкинской и Мокской ГЭС, было бы совсем неплохо предусмотреть весь необходимый объём работ: вырубку и вывозку леса, чтобы, не дай Бог, цепляясь за топляки, не стали тонуть кокуйские корабли; и вывозку памятников истории и культуры из зоны затопления; и переноску могил знаменитых земляков; и перемещение плодородной земли на новые поля, чтобы потом местные руководители не ходили с протянутой рукой в поисках пропитания для земляков.

Пусть в чем-то я утрирую. Но негоже быть нам Иванами, не помнящими родства, набивающими себе шишки, наступая на одни и те же грабли.


Леонид Диков, ветеран труда, Чита, «Забайкальский рабочий» № 148

Корреспондент «Эффекта» Анна Хвостова ищет справедливости в деле о двух девушках-сиротах из Борзи, что оказались разочарованы в новом жилье. Но соломоново решение должен принять читатель: по мнению администрации все претензии — и девушек, и пострадавших от холода и протекающей крыши жильцов — были услышаны, работы выполнены, и стало всем хорошо. Впрочем, чиновникам мы верить отвыкли.

Занятное отношение к вере — в «Вечорке». Там речь о сбывшемся предсказании челутайского шамана Жамьяна-Базара, предсказавшего в прошлом году, что китайцы отравят речку Цаган-Челутай ртутью. Или как-то так. По факту Росприроднадзор обнаружил превышение допустимого содержания ртути в воде по вине ООО «СибирьЭнерго», совладельцем которой является китайский человек Вень Цзеньи.

Как ранее сообщала «Вечорка», старатели нарушили в местечке Челутай не просто экосистему – они уничтожают бурятскую святыню. По поверью местных жителей, бурханы (хозяева местности, духи – авт.) этого не простят. С появлением техники золотодобытчиков в селе Челутай увеличилось количество больных, особенно среди детей. Китайские рабочие «СибирьЭнерго» на собственном опыте теперь знают, что значит разгневать местных бурханов. В прошлом году один из китайских рабочих умер. После этого жители Поднебесной бегали по деревне в поисках петуха, которого принесли в жертву духам.

В руководстве этого предприятия в потусторонний мир не верят и объяснили всё прозаичней.

– Ерунда все это, он умер от простого сердечного приступа. В возрасте был человек, – заявила тогда «Вечорке» директор оффшорной фирмы Анна Божедомова.

Челутайский шаман Жамьян-Базар Жанабазаров, известный далеко за пределами нашего региона, вполне логично объяснил нам происходящее.

– Просто энергетический потенциал в этом месте очень сильный. Допустим, человек заболел, ему физлечение прописывают. Вот это то же самое. Например, те же церкви вы строите ведь не просто так. А проводят специальные расчеты, ищут патогенную зону, где очень большая положительная энергетика. У нас в этом плане очень сильное место, его нельзя было нарушать. Оно называется Цаган-Челутайский аршан, то есть, по-вашему, ключ. Изначально его трогать нельзя было, он сильнее, чем тот же Курорт Дарасун. Теперь там нарыли, водный баланс нарушили. Запомни, когда хорошее портится, оно становится злым. Всегда так! То, что происходит тут у нас с этим золотом – это предвестник будущей беды, – заявил семь месяцев тому назад шаман Жамьян Базар.

Как мы теперь убедились, к сожалению, шаман был прав. Как в воду глядел, отравленную ртутью...


Владимир Кантемир, «Вечорка» №32

«АиФ — Забайкалье» - о читинском дачнике Юрии Морозове, что безуспешно борется с системой российского законодательства, которая, что дышло. И далее по тексту пословицы. Ему отчего-то запрещают платить за электроэнергию по индивидуальному счётчику. В итоге за электричество на даче за 2013 год Морозов выложил 15 тысяч рублей, а оснований на это — законных, по его мнению, - вовсе и нет.

На сладкое — медово-тягучий текст в «Читинском обозрении» про красоту Забайкальского края всего в 60 километрах от Читы. «Первое, от чего приходишь в состояние лёгкого опьянения: разноцветная мозаика красок и ощущений. Молочная зелень травы, разреженная мелкими луговыми цветами. Строгость сосен, сменяющаяся нежной красотою берёз. И воздух. Чистый воздух. Во всяком случае, он радикально отличается от той смеси газов, которой мы дышим в городе. Вдыхаешь полной грудью и чувствуешь, как кислород по крохотным тоннелям артерий проникает в каждую клеточку организма. Ландшафт местности меняется: ровная поверхность луга на довольно рискованный спуск или подъём, узкая тропа на скале уводит в сосновый лес», - пишет автор после конного похода.

Радость сердца

Первое, от чего приходишь в состояние лёгкого опьянения: разноцветная мозаика красок и ощущений. Молочная зелень травы, разреженная мелкими луговыми цветами. Строгость сосен, сменяющаяся нежной красотою берёз. И воздух. Чистый воздух. Во всяком случае, он радикально отличается от той смеси газов, которой мы дышим в городе. Вдыхаешь полной грудью и чувствуешь, как кислород по крохотным тоннелям артерий проникает в каждую клеточку организма. Ландшафт местности меняется: ровная поверхность луга на довольно рискованный спуск или подъём, узкая тропа на скале уводит в сосновый лес. Копыта лошадей сминают ковер из брусничника. Из седла, сверху, абсолютно по-другому воспринимаешь окружающую тебя действительность. Эти строки я нашла в просторах Интернета. «Глянув, на мир между конских ушей, больше не хочешь глядеть просто так. Дом променяв на лоскут синевы, ты не вернёшься к столу и огню. Всё разнотравье своих кладовых степь выстилает под ноги коню...». А красивое, благородное животное, изредка всхрапывая, тем временем аккуратно несёт человека. Вот в таком миксе из восторга, эмоций, адреналина, лёгкой усталости и, в то же время, умиротворения и тишины доходим до места, которое на карте можно пометить крестиком и подписать...

Привал

А что привал? Это место в походе, где можно посидеть, помолчать, слушая голоса природы, и в то же время отдохнуть, поговорить. И у нас получилось так же. На «стол» собрали быстро. Зверский аппетит наступал на пятки. И, конечно же, костёр. Поход не поход без него. Именно он даёт ощущение комфорта, внутреннего покоя. Без чая с чабрецом не обошлось. Как будто бы ничего особенного, но для меня чаеварение – настоящая церемония в конном походе. Сегодня чабрец мы нарвали прямо с прилегающего к привалу склона. В холодное время года обходимся коробочкой чая с этой же травкой. Ароматным и безумно вкусным получается сей напиток на огне. Сосиски на решётке быстро подоспели. Берёмся за вилки. А вокруг тихо и спокойно. Лишь кукушка да песня маленькой птахи нарушают звенящую тишь берега старого русла Читинки. «Смотри-ка, меньше воробья, а как заливается», – говорит Виктор Елизарович. И, похоже, мы совсем не мешаем этому природному сообществу. Вот именно, здесь на привале, обняв ладонями кружку с чаем, решила поговорить с Виктором Елизаровичем о жизни деревни, о пчёлах, и, конечно же, о лошадях...

Елизарыч

«В деревне родился, там же и сгодился», – говорит наш проводник, смотря в даль. Словно там, за горизонтом, укрылись воспоминания. «К лошадям тяга с детства. Что ещё мальчишкам тогда на селе было нужно? С девятилетнего возраста начал копны возить на лошадях. Нам, тогда трём пацанам, подарили шарфы на торжественном собрании, на 7 ноября. А ещё помню, молоко конское пили: один ладошки подставляет, другой доит...». Отец Виктора Елизаровича служил в кавалерии, во время войны был переброшен на Кавказ. Наверное, вот она, тонкая ниточка, привязавшая его к лошадям. Своих же лошадок стал держать с 1985 года. А ведь было, когда коней могли держать не все. «Хорошо мне с ними. Выйдешь во двор, по шее потреплешь. Вдохнёшь запах вольного коня. Да что там. Вот старики, иной раз, в свои 80-90 лет, всю скотину со двора уберут, а лошадь оставят». С каким теплом рассказывает он о своих подкованных. Голос как будто на пару октав становится мягче. Понимаю, вас, Виктор Елизарович, очень хорошо понимаю. «Иногда наказываю, а потом прощения прошу». Клички у лошадей простые: Умка, Саврик, Ясный, Огонёк. И про каждого из них хозяин может рассказать историю. «Огонёк. Да он же без матери вырос, умерла кобыла. Выкормили жеребёнка. Изнежили». Молодой и очень ласковый Огонёк, подтверждая всё сказанное, прижимает голову к человеку и не отказывается от внимания в свой адрес.

В оборот идёт второе ведро чая с целебным растением, вприкуску с рассказами о тайге, природе. Похоже, «волшебный» напиток никого не оставил равнодушным.

«Катя, а знаешь, какой мёд из богородской травы? Когда поставишь улья в чабрец. М-м-м».

Пчёлы

«С армии пришёл, возили перегной с Подволока в Бургень. Увидел рядом с теплицами рой пчёл. Для опыления огурцов на парниках их держали. Тут же возникло желание: надо мне пчёл, надо. И всё тут. Помог мне Яков Николаевич Баранов, пчеловод из с. Шишкино. С него и начал. Он дал мне улей, рамочки. И пошло. Бывает, мор пройдёт, но всё равно завожу новую семью. Так и гудит пчелиный рой из года в год». Вот так, в нескольких строках помещаются десятки лет жизни. Виктор Елизарович разъяснил, что цветочный мёд в северных районах без аромата, хотя вкус отменный, с продвижением на юг становится более пахучим. «Вот пример. У нас в Бургени мёд менее ароматный, а вот в Улётах или Акшинском районе, наоборот, благоухает». Если пасека стоит в местах массового произрастания шиповника, то и мёд у пчёлок «получится» с послевкусием ягод дикой розы. Хм. Интересно, а как же они узнают «свои» цветы? Оказывается, нектар для пчёл что-то вроде раздражителя. Пчела «работает» на одном медоносном растении, пока оно выделяет нектар. Как только цветочки перестали его производить, условные рефлексы на запах, окраску и месторасположение растения затормаживаются. Поэтому опытный пчеловод знает, где и когда разместить улья, чтобы гречишный мёд был из гречихи, а донниковый именно из донника. «А для меня самый вкусный мёд из вербы», – признался Виктор Елизарович.

О чём болит душа

Непройденные километры маршрута поднимают нас и снова садят в седло. Ни один всадник не остается без внимания нашего проводника. «Растряс, Наталья, тебя вороной. Ничего?», «Не расстраивайся, всё получится». На походной тропе встречается венерин башмачок. Сосны усыпаны молодыми шишками, напоминающими маленькие свечи в подсвечниках. С шага переходим на галоп, с галопа на шаг. Перебредаем через речушку, дальше тропа закручивается серпантином по широкому лугу. Этот отрезок пути мы идём галопом до берега реки. Иногда позволяем себе вольность: на скаку влететь в реку, подняв фонтан брызг. Виктор Елизарович прощает нам такие шалости. А вот с техникой безопасности очень строго. Если что-то не так – объясняет снова и снова. «Хорошо-то как у вас. Можно, мы здесь останемся?» – спрашивает Аня. И она не одна такая. Хочется побыть один на один с природой, хотя бы денька три.

Во время коротких остановок беседа продолжается. «А что деревня. Она тоже сейчас по-другому живёт. Кто работает, старается, хозяйство ведёт, кто пьёт и ничего делать не хочет. Все развалилось», – с горечью делится наболевшим Виктор Елизарович. А ведь, правда. На подъездах к Бургени, земли, отведённые когда-то для посевов злаков и овощей, уже давно заросли травой. Не один год разнотравье «пирует» на когда-то плодородной почве. Хотя, нет. Видели поле с капустой, только трудятся там иностранные руки, да и в теплицах тоже «не наши». А свой мужик пьёт. Так проще. Устал, бедолага, своё место под солнцем отвоёвывать.

«Уснувшая» деревня: практически не встретишь на улицах жителей, играющих детей. И так проблемы российского села переходят из одного календарного года в другой. Отток населения: уровень жизни гонит людей в город. Так ведь «рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше». Спрос на сельхозпродукцию просто стоит на коленях перед спросом на импорт. Но своё же вкуснее! Просто наша страна зависима от импорта. А вечный дисбаланс между тарифами и окупаемостью затрат, расходами и доходами? Пытаются развернуться многие, а на плаву остаются лишь единицы. И Бургень не единственная царапина на теле России. Уже и не сосчитать. «Да и люди сейчас злые, завистливые. Руку помощи друг другу протянет не каждый», – добавил Виктор Елизарович.

...В село возвращаемся, когда небесная высь в цвете заката: из голубого перетекает в розовый, местами пропуская солнечные лучи. Красноватое небо перед закатом обещает тёплую, спокойную ночь. Лошади, предвкушая отдых и порцию овса, резво несут «походников» к своему дому. Что ж, у них своя сиеста. А мы, уставшие и просто счастливые, поблагодарив Виктора Елизаровича за этот чудный день, разбредаемся по машинам. Кто как, а я знаю, что скоро приеду сюда снова.

Эпилог

Такая красота всего в шестидесяти километрах от Читы. Лес и луга без кучек мусора. Как говорит мой знакомый: «Где заканчивается помойка, там начинается «красиво». А ведь точно подмечено. Валит у нас народ мусор прямо себе под ноги, а потом туда же на прогулку выходит. Не задумывается человек, что однажды в поисках покоя и красоты, если не дети, то их внуки приведут своих чад туда, где однажды дедушка свалил последствия ремонта или стройки. А может и пикничок на «ура» прошёл, что на радостях всё так и бросили. Глаза-то не видят, значит, совесть чиста.


Екатерина Бронникова, «Читинское обозрение» №32

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter