Все новости
Все новости

Геноцид фермеров и исчезающий язык — обзор краевых СМИ

Фермерам в Забайкалье сложно справиться с непомерно растущей арендной платой за землю. А эвенкам трудно сохранить свой родной язык.

Думаю, что любой читатель не только в нашем крае, но и по всей России, благодарен средствам массовой информации, которые раз за разом радуют нас рассказами с самых окраин. Рассказами о простых людях, об их проблемах, мечтах и стремлениях. Читая такие тексты, ты понимаешь, что деньги и гаджеты — приходящее и уходящее, а вот то, что необходимо сохранять всеми силами, — это язык.

Такими вот рассказами поделилась на этой неделе журналистка газеты «Земля», которой довелось побывать в селе Чапо-Олого Каларского района, на одной из немногих территорий края, где ещё проживают эвенки. Правда, есть у этого народа большая проблема: эвенкийский язык постепенно забывается. «Ещё же и дома нужно на нём говорить, чтобы знания закреплялись. А у нас в селе 2-3 человека нашего поколения остались, кто ещё на эвенкийском говорит. А молодёжь-то уже ни слова не знает», — рассказала журналистке преподавательница языка.

— Эвенкийская деревня у нас давно была, а сейчас половина только осталась. Дети все русские. Я, например, сама по национальности якутка и из семьи одна только на родном языке разговариваю. Дети или внуки мои — уже нет. А, бывало, приедут мужики с тайги, так ни одного слова русского не знают, — рассказывает женщина.

Живут в селе по-разному, как и везде, — кто-то работает, кто-то занимается традиционными промыслами, молодёжь учится, а есть и безработные. Чтобы прокормить семью Галина Мефодьевна шьёт унты ручной работы — женские, мужские, детские, на любой вкус и цвет. Продаёт и по краю, и в Якутию родственникам шлёт.

— Унты меня научила шить эвенкийка из Кюсть-Кемды, там цех по переработке был в то время – от копыт оленьих до рогов — всё в ход шло. И ругалась я, конечно, и не знала, как подступиться к этой шкуре. Брезговала даже подходить к ней, пахнет же. Сколько нервов потратила, а сейчас я очень ей благодарна — на кусок хлеба заработаю всегда. Всё хочу племянницу свою научить шить, она ни в какую.

Воспитывает Галина внучку Ксению, которая с удовольствием возится с ребятишками в местном детском саду.

Исчезающий язык

В детском садике сейчас работает и Людмила Данилова, преподавательница эвенкийского языка в бывшей начальной школе села. После того, как закрыли школу, какое-то время учила эвенкийскому языку и детсадовцев.

— Ещё же и дома нужно на нём говорить, чтобы знания закреплялись. А у нас в селе 2-3 человека нашего поколения остались, кто ещё на эвенкийском говорит. А молодёжь-то уже ни слова не знает. В Куанде в школе-интернате ещё ведут немного эвенкийский язык. А у эвенков же и песни и стихи есть, я с русского языка на эвенкийский сказки переводила для детей. Язык умирает. Даже у меня со временем из памяти стираются некоторые слова. Наше поколение на нём ещё договорит, и всё. А чтобы сохранить язык, нужно учить молодёжь. Исчезнет язык — исчезнет всё, — говорит Людмила Семёновна.

Когда-то даже было специальное приложение к местной газете «Северная правда», которое выпускалось полностью на эвенкийском языке. Сейчас эти выпуски остались в архивах библиотек.

Дети в селе все сплошь метисы, ни одного чистокровного русского или эвенка не найти. Местные рассказывают, что в 2010 году в селе построили начальную школу, но уже через год её пришлось экстренно закрыть — лопнули трубы и помещение перемёрзло. Кто виноват – разбираются до сих пор, а дети пока учатся в соседнем селе, каждый день туда и обратно их возит школьный автобус.

«Землю надо…»

Спиридона Габышева, жителя Чапо-Олого в Каларском районе называют «главным оленеводом». Называют неспроста – сегодня у него самое большое стадо оленей во всём Забайкалье.

— Нынче считали тех, кто привит, — 1,5 тысячи. А кому укол не поставили, кто в горах, так и не знаю сколько их. Олень это же не баран и не корова, а дикое животное. Я всю жизнь оленеводством занимаюсь, с малых лет. Даже в школе не учился, сразу в тайгу, — улыбается Спиридон.

Сейчас у главного оленевода подрастает внук Спиридон, который твёрдо решил идти по стопам деда. «У меня и родители тоже оленеводы были. А некоторые хватаются, хотят разводить оленей, а не получается — опыта-то нет никакого. У меня, например, взяли 30 голов в Амурскую область, а сейчас у них всего 8 голов осталось, потеряли остальных».

Зимой олени стоят далеко, к сёлам их не пригоняют. Чтобы полюбоваться северными красавцами вживую, нужно приезжать в августе или совсем по зиме — добраться до стоянок можно только на вездеходе.

— У нас проблема сейчас с землями, — сокрушается эвенк, — деньги надо. Говорят: «Плати, мы дадим землю». А где такие деньги возьмём? Мне в такое время 600 тысяч гектаров надо — это 2-3 миллиона в год. Посчитали — 6 километров в сутки оленю. А олени не бараны — в одном месте не живут, летом в горы бегают, весной — в долинах. Зять у меня приезжал с Якутии, у него стадо — 500 оленей. Спрашиваю, сколько земли дали, отвечает: два миллиона гектаров.

А сейчас, говорит, Спиридон Габышев, олени как попало пасутся: «Если земли нам дать, мы же охранять будем, браконьеров гонять. Землю надо».

«Так и живём»

В местной библиотеке хранится шикарная летопись села — целые альбомы с вырезками из газет, по которым можно проследить создание Чапо-Олого. И старые-старые фотографии эвенков, такие, наверное, не в каждом архиве найдёшь.

Нынешняя глава села, Светлана Симонова, избирается уже на второй срок — доверяют ей односельчане. Приехала Светлана вместе с родителями из-под Севастополя, да так и осталась в селе. Вышла замуж за эвенка, муж у Светланы тоже держит оленей, правда, совсем небольшое стадо, уточняет женщина.

— Я сюда приехала в 1982 году, в то время здесь был очень богатый колхоз — строились дома, оленеводство очень хорошо развивалось — от 1,5 тысяч оленей. Была ферма чернобурых лис, овощеводство было развито, переработка оленьего сырья развивалась. После перестройки всё изменилось. А хотелось бы, конечно, чтобы и дома здесь строились, и молодёжь чтобы не уезжала, и чтобы благополучно всё было, — рассказывает Светлана Алексеевна.

Будет ли благополучие у села — неизвестно. Денег чапо-ологцам не хватает, впрочем, как большинству забайкальских сёл. Бюджет села, по словам главы, на 100% зависит от дотаций района.

— Хватает его, в основном, только на заработную плату, налоги и коммунальные услуги. Что-то лишнее приобрести, отремонтировать никак не получается, спонсоров нет, поэтому чем можем, так и живём.

…Так и живут. И хочется верить, что жизнь ещё улыбнётся по-настоящему тепло нашим северным землякам – настоящим эвенкам, с которыми в этот раз повезло познакомиться.

Жаль, оленей увидеть не удалось: они сейчас все на стоянках в сотнях километрах от села. Осталось их немного — несколько тысяч на весь район, но есть надежда, что в будущем, оленей будет больше — совсем как в старые добрые времена.

Екатерина Филиппова. «Земля», №45 от 8 ноября

«Аргументы и факты» на этой неделе решили немного продлить жизнь своих читателей за счёт простой штуки — смеха. Журналистка Елена Лоскутникова пообщалась с директором команды КВН «Сборная Забайкальского края» Антоном Остерниковым.

Журналист «Вечорки» Сергей Иванов в свежем номере рассказал о ситуации, с которой столкнулся простой забайкальский фермер. Плата за аренду его территорий выросла не в два, три, а примерно в 15 раз. «У меня тут изумрудная трава что ли?» — недоумевает фермер Андрей Жигалин.

— И вот так, — Андрей Васильевич показывает на заросшую сторону, — здесь было везде, помнишь там проезжали. Так там было также, и вот все сами расчищали, пни выкорчёвывали.

Неподъемная сумма

Мы вернулись в домик, где нас ждали тёплый чай, немного еды и кот с кошкой, которые, судя по всему, ожидали пополнения. После чая Андрей Васильевич разложил бумаги. Он рассказал, что здесь он уже десять лет, что на этом месте раньше была свалка, как они все это вывозили, расчищали и потихоньку «поднимались».

— Заключил договор на аренду земель, никудышные — одно болото, кустарник, кочка, — поясняет глава КФХ. — И оплата по одному договору составляла 36 тысяч, по другому договору 17 тысяч, мы платили налоги не отказывались.

Взяв в руки бумаги, пробежался по ним глазами, оказывается, размеры хозяйства внушительные — почти 4 тысячи гектар. В этом я не сильно разбираюсь, но понял что это много.

— В этом году пришёл акт сверки, налог нам увеличился раз в 15 точно, если мы платили 36 тысяч, то на сегодняшний день мы должны платить 623 тысячи в год, за второй участок вместо 17 тысяч мы должны платить 437 тысяч.

Прикинув в голове суммы, которую платили и будут платить, и сравнив их, возникал вопрос «ЧТО?!»

Как так получилось, что подняли на столько платежи? Кто это сделал и зачем? Чем они руководствовались? И как платить? У Андрея Васильевича 500 голов скота, все они породистые, чистокровные, элитные, выращенные с любовью и заботой. Чтобы оплатить данную сумму, ему нужно будет ликвидировать их всех. Ну заплатит он, а дальше что? Поймут и скажут, что, ну раз такую сумму заплатит, давай ещё повысим, а ведь такое запросто может быть. Неужели, КФХ Жигалина просто поставили перед фактом ликвидации его хозяйства.

— Говорят, это повысилась кадастровая стоимость земли, а как она могла повыситься, никто не выезжал не оценивал эти земли, не брал почву, у нас же не Краснодарский край, где два раза в год урожай собирают, — рассказывает Андрей Васильевич. — Нас осталось-то двое, ну сегодня меня добьют, завтра второго и все.

Закрытый рынок и Саботажник

Очень странная ситуация получается, от этого становится даже как-то не по себе.

— Нашего местного сельхозпроизводителя не допускают ни до одного рынка. У нас либо новосибирцы, либо иркутяне, либо уланудэнцы.

Может быть это из-за того, КФХ Жигалина предлагают более дешёвую цену на поставку более качественного мяса в дошкольные учреждения по более подходящей цене.

—Видимо кому-то выгодно, чтобы наш сельхозпроизводитель нигде не участвовал, — объясняет Андрей Васильевич. — Кто меня знает, те приезжают за мясом ко мне, заказывают, мы бьём для них и по нормальной цене отпускаем, разница с рынками и магазинами большая.

Для меня было странным слышать такое, если человек предлагает свои услуги, по цене, которая отличается от цен других производителей, да и скорее всего качеством, его не пускают, не дают войти на рынок. И что легче покупать продукцию из других городов и регионов, чем поддерживать своих производителей? Интересно, кому это выгодно?

В августе Андрей Васильевич написал докладную на имя министра сельского хозяйства, в то время это был Виктор Якимов.

— Предупредил его о том, что на сегодняшний день у нас засуха и мы не можем провести полностью сенокосную компанию, чтобы провести зимовку 2016-17 года, я ничего у него не просил, хотел чтобы он обратил внимание.

Ответ ввёл меня в ступор и недоумение. Андрея Васильевича обвинили в саботаже и назвали чуть ли не врагом народа. И такое бывает, что человек сказал одно, а чиновник понял по-другому.

Налоги, налоги, налоги

Сидя за столом и слушая Андрея Васильевича, задавался вопросом: «За что такой налог?» Профессия, связанная с сельским хозяйством одна из сложных. Работаешь ты круглый год, минус сорок или плюс, неважно, сделал одно, тут уже другое нужно и так весь год. Хотят ли убить агропромышленный сектор нашего края, но сначала проверить как это сработает на одном конкретном примере, в данном случает под руку попал Андрей Васильевич?

— У меня тут изумрудная трава что ли? — говорит глава КФХ. — У золотодобывающей артели налог намного меньше, чем у меня, но у них же золото! Звонил своим друзьям в Бурятию, спрашиваю, что у них там, платят по-новому и сколько, на что они ответили, что у них ничего не менялось все как было.

И вот я только хотел спросить про извещения о поднятии налогов, как Андрей Васильевич начал говорить:

— Никто не известил меня, что будет подниматься арендная плата, никто не позвонил, не сказал, не предложили перезаключить договор, если я согласен оплачивать. А получилось, что поставили перед фактом. Вы работать не мешайте, у меня все есть, все работает, никаких субсидий не нужно, техника рабочая, люди есть.

Геноцид фермеров

Геноцид. Можно ли использовать данное слово по отношению к фермерам Забайкальского края? Мне кажется, что оно вполне подойдёт дабы описать данную проблему.

— Геноцид — по-другому я даже сказать не могу, слов нет, — Андрей Васильевич развёл руками.

Интересно, почему никто больше не стал возмущаться и говорить об этом? Если у Андрея Васильевича 3 тысячи гектаров, то в Беклемишево — 32 тысячи, представьте, какой у них налог. Только им не из чего платить, там люди зарплат не видят. Вот, наверное, поэтому то они и молчат, их уже добили.

Возможно, КФХ Жигалина — последний из могикан.

— Как-то судится из-за таких налогов бесполезно, мы такое дело не выиграем, говорят мне юристы, — рассказывает Андрей Васильевич.

Можно было разглядеть на его лице грусть, обречённость, но при всём при этом он оставался самим собой, сильно чувствам не поддавался.

— Напиться, весь скот перебить, сжечь и уйти, — с грустью в глазах говорит Андрей Васильевич.

Но ведь никак, жалко, да и смена растёт. Внук Андрея Васильевича очень любит находиться на ферме, и вот, пока каникулы, уломал деда. Он уже ловко управляет лошадью и бегает по ферме с горящими глазами. Оказывается, не все дети любят проводить время за компьютером. И, казалось бы, и смена подрастает, но что Андрей Васильевич скажет своему внуку, — Извини, но деда налоги задавили.

Если бы не такие налоги, из-за которых придётся уйти Андрею Васильевичу, то КФХ Жигалина постепенно расширялось, и вместо 500 голов — тысяча. Потихоньку бы наладилось производство молока, сыров, может быть, даже полуфабрикатов, а позже открыть в городе павильон, и всё бы было хорошим и своим, недорогим. Нет! Сказали Андрею Васильевичу — не получится, не дадим мы тебе на рынок выйти, а ещё и налог повысим, чтобы ты загнулся и ушёл с пути поставщиков из других городов.

Вот и получается, что может быть и импортозамещение, но не своё, а покупное, потому что своим мы просто не дадим продавать товар, повысим цены, пусть они платят налоги, которые для простого человека кажутся просто астрономическими. Неправильно это как-то говорить, что мы будем поднимать сельское хозяйство, а на самом деле выжимать из него последние соки, которых осталось не так уж и много.

Искренне желаю Андрею Васильевичу добиться правды и решить все, чтобы уж хоть как-то наше фермерское хозяйство поднималось и стало действительно современным, технологичным и, самое главное, прибыльным.

Сергей Иванов. «Вечорка», №45 от 9 ноября

Бунт в исправительной колонии №10 в Краснокаменске становится предметом различных споров уже не первый год. И вот Краснокаменский городской суд приговорил восьмерых сотрудников ИК-10 УФСИН по Забайкальскому краю к 4 и 4,5 годам лишения свободы условно за превышение должностных полномочий. Однако журналистка «Эффекта» никак не может понять, почему зачинщики мятежа вдруг стали потерпевшими, а те, кто пытался всё это подавить, — обвиняемыми.

Рассказать о простом умельце из народа Виталии Молчанове потрудились журналисты «Читинского обозрения». С помощью лобзика, наждачки и золотых рук этот резчик по дереву создаёт настоящие произведения искусства.

Местный рынок на тот момент таких не предлагал. Это сейчас — без ревности пионера отмечает читинец – спектр предложений расширился, открылись даже специальные студии. Да и, честно сказать, не хотелось потрошить семейный бюджет ради эксклюзива: финансовый кризис, бывает, стучится в двери и с номерками и без... Только по-разному тот стук воспринимают люди. Кто-то бросается в кредитное болото очертя голову. Кто-то, себя жалеючи, заглядывает в бутылку. Братьев Молчановых родители учили не раскисать, верить в лучшее и — лапками, лапками шевелить! Как та лягушка в кувшине со сливками.

— Отец на все руки мастер, а мама, — с теплотой говорит Виталий, — всегда поощряла наши увлечения. Я в Дом пионеров бегал в кружок резьбы по дереву.

Руководителя кружка, выучившего не одно поколение улётовских мальчишек, в деревне звали по-свойски — «дядя Саша». Давно взрослые, с дипломами специальностей, далёких от прикладного искусства, те мальчишки вспоминают его с большой благодарностью. Местный физкультурник, завидев стайку пацанов у Дома пионеров, бросал обычно: «Зачем вам эти ножи, лобзики, деревяшки? Вот спорт — другое дело. Айда на секцию!». «На кусок хлеба когда-нибудь поможет заработать», — ответила практичная деревенская ребятня. Как в воду глядели.

Спорту на Виталия обижаться грех — лихо крутит велосипедные педали, когда удаётся. А вот с лобзиком всерьёз не общался со школьной парты.

— Идей, — признаётся, — много накопилось, да всё было недосуг. Мастерил, конечно, что-то для сына, для дома. Всё — до того дверного номерка...

Купил лобзик (самый простой – за 120 рублей), лист фанеры. Можно шлифовальной машинкой пользоваться, пилками.

— У меня, — улыбается умелец, — условия были спартанские — табуретка на балконе вместо верстака, матрас (чтоб удобнее сидеть на корточках), кусок наждачной бумаги (на напильники уже не наскрёб!). Наждачку, как в детстве, наклеивал на палочку.

Когда номерок появился на двери, соседи постучались: «А нам сделаешь?». Потом знакомые обратились (сарафанное радио — лучшая реклама) за табличкой с именем новорождённого. И пошло.

Привыкший всё делать основательно, даже для метрик, где буковки маленькие, изящные, покупает фанеру толстую, хорошего качества.

— Вижу, что вырезают такое плазмой и, как правило, из очень тонкой фанеры, но выглядит лебезно — непорядок.

Одна из недавних работ — почти метровая «Dance» с фигурками фанерных танцоров (родители заказали дочке-подростку для украшения комнаты).

Можно делать таблички для кабинетов — в шутку и всерьёз, сувениры, рамки для фото. Или реквизит для свадебных фотосессий — кокетливая вешалка «Невеста» («захотелось попробовать, что получится»). Изюминка интерьера — мелкие надписи-сувениры (кто-то заказал «любовь» на английском, но — то ли надпись утратила актуальность, то ли ещё приключилось что — «по-английски» распростился и с мастером — не выкупил заказ). «Предоплаты нет?» — удивляюсь. «Теперь, — смеётся, — беру». Так неожиданно лобзик, купленный для экономии семейного бюджета, стал рублём помогать!

— Я и раньше был убеждён, а теперь точно знаю, что жалобы про «негде заработать» — ерунда. Было бы желание.

Простор для творчества ограничен разве что наличием свободного времени. Его у репетитора по английскому языку и отца семейства немного. Возле отца в «балконной мастерской» крутится Лёшка. Для пяти своих лет он очень хорошо держит лобзик в руках.

— Мелкая моторика отличная, — замечает Виталий педагогически.

И моторике, и мужскому общению с сыном лобзик только на пользу. Маму подключают, когда дело доходит до выбора цвета. Лучше, советует, использовать краску-спрей: кисточка не даёт идеально ровного тона.

Табличка «Печатный Двор».

— Почти про нас! — киваю на редакционные двери.

— Про вас, — улыбается кудесник. — Но изготовил я её для своей ученицы — директора одноимённой компании. В благодарность (в непростой момент жизни Галина Васильевна очень мне помогла).

Такой он, Виталий-мастер. С очень понятными человеческими добродетелями. Недаром работы словно светятся изнутри. Может, и не станет он так знаменит, как Сергей Лагутов (автор патриаршего трона для храма Христа Спасителя, герба России в Госдуме), но есть в жизни главное — вдохновение.

...После того номерка для родной двери из-под лобзика вышла надпись «Юленька» над детской кроваткой — в июле у деловитого, в папу, Алексея Витальевича, сестрёнка родилась. Работа тонкая – все прописные буковки держатся друг за дружку, а буковок — семь. Семья растёт!

Елена Сластина. «Читинское обозрение», №45 от 9 ноября

Приживутся ли в Забайкалье альтернативные источники энергии? Таким вопросом озадачилась журналистка газеты «Забайкальский рабочий», побеседовав с Георгием Палкиным, старшим преподавателем кафедры информатики, вычислительной техники и прикладной математики Забайкальского государственного университета. «С рассуждениями о том, что солнечную энергетику развивать дорого, можно согласиться лишь отчасти. Забайкальский край по количеству солнечных дней в году сравним с городом Сочи и Республикой Крым», — уверен Георгий.

Сегодня главная цель для Георгия — завершить диссертацию, посвящённую проблемам эффективной и надёжной организации водоснабжения населённых пунктов и промышленных объектов.

— В Забайкалье зимой для того, чтобы предотвратить замерзание трубопроводов, воду пускают на максимальную циркуляцию, — объясняет он. — Лишняя вода выливается на поверхность земли. Природный ресурс расходуется нерационально, коммунальщикам дополнительно приходится тратиться на электроэнергию, ремонт насосов. Я задался целью оптимизировать расход воды, снизить его до минимума и при этом обеспечить защиту от замерзания.

Читатель помнит зимнюю аварию на водоводе в Золотореченске, когда из-за остановки насоса жители посёлка остались без водоснабжения. Георгий разрабатывает систему, которая будет отслеживать параметры водоснабжения, задавать необходимое давление и расход, а при авариях оповещать коммунальщиков. Заинтересованные в этом проекте есть, например, предприятия Новоорловска и Шилкинского района.

Вместе с развитыми

На днях в ЗабГУ начался Фестиваль науки, посвящённый инженерному образованию в регионе. В этом мероприятии участвовал и Георгий Палкин. Он был награждён за усердную работу, постоянный интерес к техническому творчеству. В прошлом году он и его студенты получили призовые места на краевой выставке научно-технического творчества молодёжи (НТТМ-2015). Участие в данной выставке планируется и в этом году. Ездили и за пределы Забайкалья, получали призовые места на конференции в Новосибирске и выставке в Биробиджане.

— И десять лет назад, и сейчас Забайкалье и Россия в целом отстают от зарубежных стран в производстве наукоемкого оборудования, и особенно в элементной базе, — признаёт Георгий. — В основном всё, что мы используем, импортное — китайское, собранное по лицензиям других фирм. Хочется сделать так, чтобы в ближайшем будущем мы ускорили бы развитие страны и выпускали полностью свою технику. Мечта — идти в ногу со временем, вместе с развитыми странами.

Конструкторское бюро «Контур» разрабатывает цифровые регуляторы мощности и тока, изготавливает устройства, которые управляют технологическими процессами в различных отраслях. Особое место в деятельности студенческого бюро занимает направление, связанное с изготовлением светодиодных светильников, блоков питания и устройств управления освещением.

В инновационной работе сложно обойтись без верных соратников. Одним из таковых является школьный друг Георгия Роман Горбунов, который фактически и стал основателем СКБ «Контур» и генератором многих идей, реализованных в проектах. Но в целом, к сожалению, единомышленников, готовых здесь, в далёком Забайкалье, заниматься техническим творчеством, немного.

— В нашем крае не хватает специалистов технического профиля, — констатирует Георгий. — Стараемся внедрять своё оборудование, чтобы впоследствии обслуживать его и ремонтировать своими силами, а не приглашать специалистов из-за пределов региона. Пока стараемся реализовывать посильные нам проекты, ничего заоблачного. Задача конструкторского бюро — работать на уровне отечественных и зарубежных производств, а там посмотрим.

Альтернатива монополии

Георгий и его студенты — сторонники альтернативной энергетики. Молодой учёный надеется, что вскоре один из важных ресурсов Забайкалья — солнечный будет использоваться в полной мере. С воодушевлением он рассказывает о проекте гибридной электростанции, который реализуется компанией «Россети» в селе Менза. Станция будет вырабатывать электрический ток за счёт дизеля и энергии солнца. Окончание строительства — декабрь.

В отдалённых сёлах Забайкалья, на севере и западе, нет централизованного электроснабжения, так что альтернативная энергетика будет востребована.

— Я и мои единомышленники занимаемся проектом «следящей» системы для солнечных панелей. Она автоматически подстраивает панели под таким углом к солнцу, который обеспечит максимальную мощность. Кроме того, у неё есть защита от плохих погодных условий. Одна из проблем солнечной энергетики — защита панелей от снега и инея, — говорит Георгий. — Пробовали нагреватели, чтобы снег таял, но это дополнительные энергетические затраты. Можно задать алгоритм работы, когда панель «сбрасывает» с себя снег. Сейчас выпускают химические составы, которые предотвращают обледенение. Словом, у проблемы может быть несколько решений.

Лабораторная солнечная установка включает две панели по сто ватт и аккумулятор. К ней можно подключать потребителей постоянного тока на 12 вольт, это зарядка от телефона или ноутбука. Или подсоединить инвертор (устройство, которое позволяет преобразовывать постоянное напряжение в переменное), тогда к установке можно будет подключить любое оборудование, соответствующее мощности, работающее на переменном токе. В перспективе планируется сделать мобильную поворотную солнечную станцию для походных условий. Взяв её с собой в дорогу, можно вскипятить воду или зарядить приборы.

Сложный путь

Интересным направлением также является использование солнечных коллекторов (нагрев воды от энергии солнца), имеющих более высокий коэффициент полезного действия по сравнению с электрическими панелями. Возможно, когда поворотная установка будет доведена до совершенства, молодые учёные сделают гибрид, чтобы помимо электрической энергии получать ещё и тепловую.

Вообще, солнечной энергетике приходится прокладывать сложный путь даже в развитых странах. За рубежом переход на альтернативную энергетику практикуют в Европе, Японии, Австралии, США. Но если такие станции и появляются, они пока что играют роль лишь дополнительных источников света и тепла. Забайкалье в этом деле новичок, сегодня гибридные солнечно-ветровые установки используются в основном для освещения автомагистралей и на отдалённых чабанских стоянках.

— С рассуждениями о том, что солнечную энергетику развивать дорого, можно согласиться лишь отчасти. Забайкальский край по количеству солнечных дней в году сравним с городом Сочи и Республикой Крым, — аргументирует Георгий. — Стоимость — всегда щепетильный вопрос, особенно когда речь идёт об объекте, создаваемом с нуля. Важная проблема солнечной энергетики во всём мире — аккумуляторы (накопители), они зачастую стоят дороже, чем солнечные панели. К примеру, для солнечного электроснабжения дачного домика из двух комнат потребуется минимум 50 тысяч рублей вложений, не считая услуг по монтажу и обслуживанию. Причём в случае интеграции с централизованной сетью электроснабжения, если ты вырабатываешь электроэнергию и она попадает в общую сеть, никто твои затраты возмещать не будет...

Находится ли в графике молодого учёного время на отдых? Ведь, судя по-всему, любимая работа и есть главное увлечение. Тем не менее Георгию удаётся, хоть и не часто, вырваться на природу. Особое удовольствие ему доставляет спиннинговая рыбалка на забайкальских водоёмах. Из других увлечений Георгия можно отметить чтение книг и просмотр художественных фильмов, преимущественно фантастики и фэнтези. Вдохновляет прослушивание классической и рок-музыки, походы на различные концерты и театральные выступления.

В любом случае близкие поддерживают и понимают его, даже когда приходится долго задерживаться на работе.

Разговор о науке неизбежно переходит к вопросу «а что дальше?» Сейчас модно, встав на ноги, собираться на запад нашей необъятной или на Дальний Восток, поскольку с перспективами в Забайкалье, честно говоря, трудно.

— Мечтаю открыть малое предприятие, которое будет заниматься инновационными проектами в Забайкалье. Не хотелось бы прерывать связь с университетом, поскольку здесь хорошая научная база, кадры, — делится Георгий. — Уезжать из Забайкалья пока не планирую, есть повод оставаться здесь. Хочется попытаться что-то изменить, наладить производство на местном уровне.

Виолетта Вдовяк. «Забайкальский рабочий», №№210-211 от 9 ноября

Открытие детского сада №97 в Чите праздником для застройщика — Читинского силикатного завода — не назовёшь. «Деньги за сданный объект из краевого бюджета до сих пор не пришли. Сейчас предприятие находится в состоянии кризиса. При этом на плечах завода лежит не только забота о собственной судьбе, но и ответственность за социальные объекты, которые он обеспечивает коммунальными ресурсами», — пишут журналисты «Экстры».

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter