У них было три пакетика травы, 75 ампул мескалина...

Статистика по борьбе с наркопреступлениями в Забайкальском крае противоречива. Почти 99% всех запрещённых веществ, изъятых с начала года, — производные конопли. Значит, регион относительно благополучен, и тяжёлые наркотики не в ходу. Или, что хуже, серьёзный наркобизнес остаётся в тени борьбы полиции с собирающими дикорастущую коноплю селянами.

В этом контексте наиболее показательна доля сбыта среди всех наркопреступлений в январе — мае 2019 года — меньше трети. То есть в 442-х из всех 620 случаев полицейские не смогли доказать, что преступник собирался именно продать наркотики.

Вот, например, классический пример из пресс-релиза забайкальской полиции: «На просёлочной дороге полицейский заметил мужчину, который шёл по обочине с мешком наперевес. Сотрудник полиции остановился и поинтересовался у прохожего, что он несёт в мешке. Мужчина признался, что собрал в поле дикорастущую коноплю. Полицейский вызвал на место следственно-оперативную группу и передал коллегам задержанного гражданина. По результатам проведённого исследования изъятым веществом оказалась марихуана весом около 5 килограммов».

И — здравствуйте — крупный размер, часть 2-я статьи 228 УК РФ и лишение свободы на срок от трёх до 10 лет.

Считаю ли я такое наказание заслуженным для человека, который шёл по обочине с мешком конопли и сам признался полицейскому, что несёт запрещёнку — нет, не считаю.

Замначальника управления наркоконтроля УМВД по Забайкальскому краю Александр Золотуев, наоборот, не видит принципиальной разницы между теми, кто распространяет наркотики, и теми, кого задержали только за хранение больших партий без цели сбыта.

«Моя точка зрения такая, что наркоман — тот же террорист. По большому счёту беспринципный, который за дозу готов сделать всё что угодно. В том числе и совершить теракт», — ответил мне Золотуев на пресс-конференции краевого УМВД.

Наверное, в полемике и я мог показаться наркобароном с подпольной лабораторией, который пытался добиться оправдания законности своего тяжёлого труда из уст высокопоставленного наркополицейского. Ведь после дела Ивана Голунова все знают, что нарколаборатории — обычная деталь интерьера журналисткой квартиры. Или нет, постойте, — история Голунова сложилась наоборот, наглядно показав не только лёгкость появления обвинений в хранении наркотиков, но и широту возможностей «произвола», как отозвался об этом президент Владимир Путин.

Может ли министр внутренних дел Владимир Колокольцев или, например, краевое управление МВД быть уверенными в законности действий всех сотрудников на местах — конечно, нет. Могут ли сотни невиновных, как журналист Голунов, оказываться обвиняемыми по наркотическим статьям — наверняка.

Либерализация статьи №228 - спорный вопрос, но категорично апеллировать к тому, что «наркоманы ведь совершают преступления под кайфом» странно, учитывая число убийств и, например, летальных ДТП под воздействием совершенно разрешённого алкоголя.