Расстрельный пинок

Читинский гарнизонный военный суд начал рассматривать уголовное дело в отношении Руслана Мухатова — срочника из войсковой части в посёлке Горный. Парня обвиняют в издевательствах над восьмерыми сослуживцами, среди которых оказался Рамиль Шамсутдинов, убивший позже из автомата восемь человек. После стрельбы Шамсутдинов скажет, что причиной убийства стали неуставные отношения в части. По итогам его показаний и появится дело против Мухатова.

Последний просил суд рассмотреть дело в особом порядке, то есть был готов признать вину и получить приговор без пересмотра, но с правом на более мягкое наказание. Шестеро потерпевших написали судье, что они не против такой просьбы и вообще не имеют претензий.

Но не Шамсутдинов. Он выступил за общий порядок рассмотрения дела. Адвокат стрелка позже объяснит корреспонденту «Вечорки»: «У нас нет такой цели невиновных посадить, оправдать. Речь идёт о том, что нам необходимо всё-таки установить истину – были всё-таки неуставные взаимоотношения или нет?»

Мухатов, повторюсь, был готов признать вину и, стало быть, подтвердить дедовщину. Но только что это за дедовщина? Срочник по приказу ответственного по роте заставлял молодых людей три часа подтягиваться, отжиматься и прыгать, бил их рукой в боксёрской перчатке, а конкретно Шамсутдинова ещё и один раз пнул по ноге, когда тот пошёл курить в неположенное время.

Безусловно, Руслан Мухатов поступил неправильно (если он всё это делал), когда начал издеваться над сослуживцами. Но то, что он натворил, происходит в российской армии повсюду, и этого явно недостаточно, чтобы подтолкнуть человека к массовым убийствам. Других дел после показаний Шамсутдинова не появилось.

Сейчас цель адвокатов стрелка — доказать, что дедовщина стала причиной устроенной им бойни. В итоге всё внимание юристы сводят к Мухатову, добиваясь этого через ходатайство против особого порядка рассмотрения дела.

Тем временем в военном госпитале лежит в коме Евгений Графов — срочник, чуть не убитый в той мясорубке Рамилем Шамсутдиновым. И ирония в том, что оба они теперь проходят потерпевшими от издевательств Мухатова. Как же оправдать перед родными Графова то, что в него — такую же жертву издевательств — стрелял несчастный сослуживец?