Горы пластика, крик воронья и покосившиеся памятники. Что происходит на кладбищах в Чите

— Видят ли нас умершие, когда мы приходим на кладбище?

Этим вопросом я задавалась не раз. И даже не трижды.

— А не нарушаем ли мы покой усопшего, когда проходим вдоль могил, всматриваясь в проржавевшие фотографии старых захоронений? Или бросаем взгляд на новые надгробия. Подходим поближе, чтобы прочитать эпитафию.

Однажды слышала: если хочешь понять жизненный уклад и коллективное сознание того города, где находишься, то сходи на местное кладбище. Они тут беспорядочны: и уклад, и сознание, и нормы нашего города.

Близость мертвых меня не пугает. Центральное кладбище, что на Объездном шоссе, поражает размерами. Пугает громадная территория, которая отдана под погост. Она тревожная и хаотичная. До некоторых могил уже не дойти пешком, настолько далеко они расположены. Много покосившихся памятников с прошлых веков, и, скорее всего, уже нет в живых тех родственников, которые ухаживали за этими захоронениями. Здесь слишком резко слышится гортанный крик воронья. Здесь другой мир, заросший крапивой или заваленный искусственной пластмассой.

Эти горы пластика тоже пугают. Не вижу эстетики в коммерческих венках с мертвыми букетами, половина из которых выгорела на солнце. Тонны пластика вывозятся с кладбища после уборки, освобождая место новой цветной тонне. Ритуальная флористика поставлена на поток. Недешево стоит корзинка с розами, а хочется купить поярче и внешне побогаче для родственника или друга. Зачем?

— Это выражение скорби.

— Это красиво.

— Не знаю. Все несут, и я несу. Традиция такая.

Я слышала разные ответы. Но ведь усопшему всё равно, какой мишурой завалено его место скорби. И зачем вообще заваливать это место, зачем ставить ограду выше собственного роста или занимать дополнительную территорию? На будущее. Пригодится.

Некоторые могилы на кладбище «цветут» неестественными оттенками. Такая у нас традиция: приносить неживые цветы, стремясь к вечности. Традиция, переданная поколениями.

Помню времена, когда китайские ромашки на скрученной проволоке были дефицитными. Всё равно ведь покупали и прожигали сигаретой каждый лепесток, чтобы не украли.

Мы далеки от экологических похорон. До таких похорон, когда не наносится разрушительный вред природе. Когда вместо траурной атрибутики растет дерево. Когда суть погребения в простоте, а не в элитном гробу из дуба с элементами бронзы и шелковым убранством внутри.

Почему-то считается, если на могилке растут дельфиниумы вместо аляпистых роз, воткнутых в землю, то это плохой уход. А ведь это и есть экологическая простота, отсутствие вычурности. Когда-нибудь и до нас дойдут «зеленые» капсулы, внутри которых хоронится тело. Капсула закапывается в землю и высаживается дерево. Ель или сосна, питаясь биоматериалом, растет. Они живые. Вот такое стремление к вечности. Естественность.

Но пока мы имеем то, что имеем — километры центрального кладбища с тоннами пластика за оградками.