Лазуткин: Суды полезны для минздрава

Этого интервью мы ждали больше месяца. С министром здравоохранения Забайкальского края Михаилом Лазуткиным случилось говорить почти в середине июля. Палящая жара на улице и (слава технике!) прохлада кондиционера в кабинете не давали расслабиться. Разговор временами напоминал игру в пинг-понг, чередовавшийся с задумчивыми шахматами, когда на поле важно рассмотреть все детали и продумать ходы.

— Говорят, что вы родственник Якунина, правда ли это?

— Много чего говорят, я и сам о себе немало разной информации слышал за последние два года, порой просто невероятной. Давайте лучше перейдём к рабочим вопросам.

— 2014-й и 2015 годы – сложные в финансовом плане. По вашим прогнозам, к концу года Забайкальский край сможет достичь необходимых показателей дорожной карты и выйти на необходимый уровень зарплат работников медицинской сферы.

— В 2015 году я не вижу проблем с точки зрения выплаты заработных плат работникам системы здравоохранения в крае, как в страховой медицине, так и в бюджетном её секторе. Уже сегодня мы перевыполняем целевые показатели по всем трём категориям персонала: врачам, средним медицинским и младшим медицинским работникам. Конечно, в данный период это происходит, в том числе, и за счёт выплаты отпускных. Но, надеюсь, что и к концу года целевые показатели мы выполним.

Чтобы сделать это, нам предстоит изыскать 117,9 миллиона рублей, из них 18,9 миллиона планируется получить за счёт платных услуг, 63,9 миллиона рублей – за счёт средств ОМС, 35,1 миллиона рублей – за счёт средств, полученных в результате реорганизации неэффективных медицинских организаций и перераспределения бюджетных ассигнований.

Один из примеров нашей структурной реформы: в Чите было много лечебных учреждений, каждый имел статус юридического лица. Когда мы их объединили, создав два клинических медицинских центра, взрослый и детский, высвободился административный и управленческий персонал. На площадях, где он размещался, уже сегодня идут ремонтные работы, здесь будут кабинеты врачей, которых нам сегодня не хватает. В конце июля ждём выпуск молодых специалистов, часть их будет трудоустроена в подразделения клинических медицинских центров. Всему административно-управленческому аппарату согласно трудовому законодательству была выплачена положенная компенсация за два месяца и за один месяц – по коллективному договору. С августа — сентября будет виден экономический эффект от деятельности по созданию клинических центров, которую мы начали с 1 января. Эти деньги будут перенаправлены на повышение заработных плат до уровня целевых, а то и выше, нашим медработникам.

— Много человек было уволено?

— Медицинских работников не увольняли. Часть административно-управленческого аппарата — маркетологи, юристы, инженеры по охране труда, специалисты отделов кадров, бухгалтерий — были трудоустроены там, где были вакансии и потребность.

При этом все поликлиники остались на своих местах, все они работают. Количество врачей, которые ведут приём, стало больше, очередей стало меньше, проще стало записаться на приём, особенно если речь идёт о специалисте, которого нет в одной поликлинике, но есть в другой, проще стало попасть на диагностические процедуры. Если раньше пациентам порой невозможно было попасть бесплатно на какое-нибудь дорогущее по сути обследование, то сегодня в рамках одного клинического центра (в него входит и диагностический) это вообще не составляет проблем.

— Есть ли в крае дефицит специалистов? Кого не хватает?

— Сегодня мы начинаем в системе здравоохранения заниматься более тонкой настройкой. Не хватает специалистов в таких областях, как реанимация новорождённых, педиатрия, ощущаем недостаток и ряда узких специалистов для взрослых. Планируем в этом году около 50 докторов трудоустроить в районах Забайкальского края. Это позволит фактически закрыть большинство кадровых проблем в районах, которые стоят перед нами сегодня. В Чите нет большого кадрового дефицита, но врачи определённых специальностей нужны и в краевом центре.

— После переезда кардиологического центра в клиническую больницу в 2015 году что будет с отремонтированным зданием по улице Анохина? Кому оно приглянулось?

— В краевой клинической больнице ремонтируются помещения для переезда кардиодиспансера, переезжаем в спокойном плановом режиме. Все медицинские работники переходят на работу в краевую клиническую больницу, диспансер станет её структурным подразделением. Здание мы передаём в казну края, дальнейшая его судьба будет решаться там. Я тоже буду вместе с вами наблюдать, кому же оно приглянулось, и кто там окажется.

— Мы затронули с вами краевую клиническую больницу. Говорят, что там сократили санитарные ставки и перешли на бригадный подряд уборщиков, а родственникам пациентов говорят, чтобы они сами убирали.

— Это не соответствует действительности. Сокращения санитарских ставок в краевой клинической больнице не было. Сотрудники, которые занимали санитарские должности, при этом не выполняя в полном объёме функций младшего медицинского персонала – не работали с пациентами, были переведены на ставки уборщиц. Кто выполнял обязанности санитарок – остались санитарками. Если санитарка только числится санитаркой, но на самом деле к пациенту не прикасается, а такое было сплошь и рядом, конечно, её выполняемая работа больше соответствует должности уборщика помещения. Теперь в отделениях есть и санитарки, и уборщицы.

Если кому-то из пациентов пришлось столкнуться с тем, что обязанности санитарок пытаются перекладывать на родственников, то такие случаи не красят наш персонал, они недопустимы. Если есть жалобы такого рода, то пациентам нужно обращаться к руководству больницы, в страховую компанию или напрямую ко мне. На сайте краевого Минздрава есть рубрика, где можно задать вопрос министру, мои аккаунты есть «Твиттере» и «Фейсбук (запрещённая в России экстремистская организация)е». На вопросы я действительно отвечаю. Кроме того, каждый четверг провожу прием граждан по личным вопросам.

— Есть информация о том, что смертность в районах Забайкальского края за последние полгода сильно увеличилась из-за труднодоступности медицины. Насколько верна эта информация?

— Не в районах, а в целом по краю мы действительно видим повышение показателя общей смертности на 4,5% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. На это никоим образом не повлияло укрупнение или слияние учреждений – все учреждения здравоохранения в районах, и особенно в отдалённых населённых пунктах продолжают работать и существуют по прежним адресам. Более того, их количество хоть медленно, но увеличивается. Правда, в этом году мы строим только один ФАП, на большее нет денег, хотелось бы больше. Маршрутизация осталась та же, доступность в ряде моментов мы даже увеличили. Выстраиваем и оборудуем травмацентры третьего и второго уровней, развиваем сеть гемодиализа в районах, технологии дистанционного обследования. За год больше чем в 2 раза увеличили объёмы высокоспециализированной и высокотехнологичной помощи.

Росту смертности способствовало три серьёзных фактора. Первый – в 2015 году эпидемия гриппа длилась дольше обычного, больные с хронической патологией не могли на это не среагировать. Главный терапевт России академик Александр Чучалин подтвердил, что второй причиной роста смертности у нас стали лесные пожары. Больше полутора месяцев мы жили в атмосфере с большим количеством углекислого газа, продуктов горения. Это также не могло сказаться на наших пациентах с болезнями лёгких, сердечно-сосудистыми болезнями. Причём мы не только дышали дымом, но и жили в атмосфере психоэмоционального стресса. Это тоже стало причиной развития или обострения болезней. В частности, болезни органов пищеварения, напрямую зависящие от стрессов, нам тоже дали рост в первой половине года. Третьим негативным фактором стала алкоголизация населения и как следствие - рост смертности от внешних причин среди молодых, трудоспособных забайкальцев.

Вместе с тем с марта ситуация начала постепенно меняться, и показатель смертности стал падать. Так, в три весенних месяца, по данным Росстата, в Забайкальском крае умерло на 127 человек меньше, чем за аналогичный период прошлого года. Показатель снижения смертности составил 10,6%. Если сохраним эту тенденцию, то к концу года, возможно, ситуация изменится к лучшему. Тем более, что в отличие от других регионов России, у нас даже сегодня наблюдается демографический прирост населения, а это ключевой показатель.

Понятно, что не может не сказываться специфика края - заболевания органов дыхания и туберкулёз у нас выше, нежели в среднем по стране. Но всё остальное у нас порядке, в том числе и продолжительность жизни продолжает расти.

— Из края уехали сильные специалисты Лесков, Веригин, Партс. Нет ли у вас ощущения, что в минздраве края своеобразный управленческий кризис?

— Что касается Лескова, то в 2013–2014 году я неоднократно высказывал своё мнение по этому поводу. Изменилось ли качество услуг в онкологическом диспансере? Да, изменилось. В лучшую сторону. Изменения есть и в прохождении диагностики, и в маршрутизации по специалистам. Изменилась деятельность регистратуры. Постепенно избавляемся от столь мучивших всех задержек и невозможности попасть на приём. Сегодня в онкоцентре сосредоточены все самые высокие современные технологии. Туда мы централизовали и онкоурологию, и торакальную хирургию, онкогематологию, онкогинекологию и детскую онкологию. Конечно, это было непросто. Это решение – баланс интересов, прежде всего, интересов пациентов.

Раньше, например, пациентам очень часто из своего кармана приходилось платить за обследования. Мы эту практику жёстко пресекли, был заведён ряд уголовных дел, некоторые из них уже завершились, некоторые подходят к завершению. Впредь мы также будем наводить порядок в этих вопросах. Всё это работает на качество, на пациента. Я уверен в том, что руководители новой формации – это другие руководители. Качество работы медицинских учреждений с их приходом, я убеждён, выше.

Огорчает, что оборудование, которое закупалось в 2013 году онкодиспансером, поставщиками до сих пор не введено в строй. В этой связи онкодиспансер подал два иска в суд на поставщиков из-за того, что до сих пор нет акта ввода в эксплуатацию. Обычно при таких закупках после поставки оборудования оно должно быть поставщиками подключено, испытано, после этого обе стороны подписывают акт ввода техники в эксплуатацию и только после этого производится оплата. А здесь ящики с аппаратурой нам отправили, 200 миллионов были заплачены, а оборудование поставщики так и не подключили.

— Не могу не спросить про комплекс ПЭТ – позитронно-эмиссионной томографии. Разные специалисты придерживаются противоположных мнений, начиная с того, что это сброс техники от корпорации «Роснано», которую необходимо раскидать по регионам и это будет очень дорого, и заканчивая тем, что техника нужна краю.

— Технология позитронно-эмиссионной томографии совместно с компьютерной томографией позволяет диагностировать ряд болезней на самом высоком уровне. Речь идёт о кардиологических, неврологических и онкологических заболеваниях. Сегодня это самый современный вид медицинской помощи, все развитые страны идут по пути развития такого рода технологий.

Когда мы ездили в Токио смотреть, как работают эти технологии, я задал вопрос руководителю большой государственной клиники: «У нас на родине идут споры между сторонниками и противниками таких технологий». Он ответил, что у них никаких споров по этому поводу нет, и показал операционный план одного из политических деятелей сегодняшней Японии, у которого был рак щитовидной железы. В тот день планировалась операция, план предусматривал ряд действий. Перед операцией ему повторили эту процедуру осмотра и увидели, что метастазы распространились уже в те места, которые операционный план не предусматривал. Таким образом, если мы говорим об излечении человека от онкологии в современном его понимании, мы должны чётко диагностировать опухоль во всех её даже начальных проявлениях. Нет смысла даже спорить, эта технология самая совершенная, она спасёт множество жизней. У нас в крае большое количество сторонников этой технологии, но есть и противники. Это нормально для профессиональной среды.

Огромную помощь нам оказывает губернатор Константин Ильковский, без него мы не пробили бы этот проект. Сегодня же можно говорить с большой долей вероятности о том, что этот проект у нас состоится. В Читу приезжали представители от PAT Tehnology, от управляющей компании «Роснано», смотрели площадки для строительства центра, необходимые документы они забрали с собой в Москву. Сегодня я знаю, что процесс продвигается и идёт подготовка к подписанию соглашения между «Роснано» в лице председателя правления Анатолия Чубайса и губернатором Забайкальского края Константином Ильковским. В рамках этого соглашения предусмотрено, что в течение 24 месяцев в Забайкальском крае на территории онкоцентра будет построен Центр ядерной медицины, включающий в себя ещё и производство радиофармпрепаратов.

Центр будет в Чите, но вместе с тем эти технологии будут работать и на близлежащие регионы. Забайкальскому краю здорово повезло, что вокруг нас эти технологии отсутствуют. Сегодня Иркутская область, Бурятия, республика Саха-Якутия, Амурская область, Монголия и север Китая могут обращаться к нам. Ни денег федерального бюджета, ни бюджета регионального затрачено не будет. Это инвестиционный проект компании «Роснано».

— Противники этого проекта говорили, что да: технику совершенно бесплатно в край поставят и установят, но стоимость одной процедуры составит около 57 тысяч рублей, и впоследствии эта нагрузка ляжет на бюджет края.

— На самом деле ни противники, ни сторонники сегодня, в июле 2015 года, не могут сказать, сколько реально будет стоить процедура в 2018 году. Это зависит от многих факторов. По нашим расчётам, эта стоимость приблизительно составит 40 тысяч рублей. Расходы на обследование мы планируем внедрить в систему обязательного медицинского страхования, и для наших пациентов процедура будет бесплатной, для жителей других регионов – по межрегиональным расчётам — тоже бесплатно, для иных категорий – за плату. Проект очень интересный. По нему ещё должны будем принять на работу медицинский персонал, обучить его. У нас в крае появятся технологии, которые в России есть далеко не во всех регионах. Они позволят задействовать нашу Читинскую государственную медицинскую академию.

Мы продолжаем изучать опыт других регионов, наши специалисты посетят недавно открытые ПЭТ-центры Уфы, Липецка и наших соседей на Дальнем Востоке. При разработке этого проекта мы на внешний лоск не смотрим, хотим максимально учесть опыт других территорий и избежать ошибок.

— Принято ли решение по больнице восстановительного лечения на озере Ямкун в Газимуро-Заводском районе?

— Мы за то, чтоб сохранить «Ямкун». Но под словом «Ямкун» я подразумеваю озеро с уникальной водой в качестве лечебного фактора, медицинских работников, которые там трудятся, и наработанные медицинские технологии. Но не устаревшую структуру, где все замерло на уровне 70-х годах прошлого века.

Год назад депутаты приняли решение – оставить на какое-то время все, как есть, и посмотреть, как ситуация с «Ямкуном» будет развиваться дальше. Сегодня мы в минздраве искусственно поддерживаем «Ямкун», на самом деле ситуация там только ухудшается, а существующие проблемы нарастают. Это и задержки с выплатами зарплат, и рост кредиторской задолженности, и условия пребывания и лечения для пациентов. Давайте дальше ждать или что-то всё-таки будем предпринимать? Я готов встретиться с депутатами, готов выслушать любой их проект. Но до сих пор, кроме того предложения, которое высказал я ещё в 2013 году, другого не было. Что мешает нам в данном случае объединить два юридических лица в одно и тем самым укрепить «Ямкун»? Тем более, что сегодня по соотношению медицинских и немедицинских работников «Ямкун» с большим отрывом опережает все учреждения края.

— Есть слухи о закрытии глазного, урологического и лор-отделения в первой городской больнице.

— Это слухи, как и слухи о закрытии поликлиники на ГРЭС. Закрывать данные отделения мы никогда даже не планировали.

— Бытуют разговоры, что у «Академии здоровья» есть цель взять всю реабилитацию под своё крыло. Есть ли такой проект?

— «Академия здоровья» — структура частная. Реабилитация в крае – прерогатива министерства здравоохранения региона. Да, «Академия здоровья» имеет госзадание в ограниченных объёмах по ряду направлений: детский церебральный паралич, кардиореабилитация и кинезотерапия. Этот сегмент рынка медицинских услуг «Академия здоровья» взяла на себя, и мы этому не препятствуем. Вместе с тем, мы сейчас развиваем в качестве основного направления медицинской реабилитации развиваем «Дарасун», находим финансовые ресурсы и наращиваем там медицинские технологии. Поэтому о том, чтобы всю реабилитацию в крае отдать «Академии Здоровья» речи не идёт.

— Почему затягивается разыгрывание аукционов на лекарства и расходники?

— Мы вывели медицинскую составляющую из департамента государственных закупок и создали у себя центр материально-технического обеспечения (ЦМТО) для учреждений здравоохранения. И если раньше у нас периодически возникали претензии к департаменту по просроченным заявкам, то сейчас вот уже несколько месяцев просроченных заявок у нас нет. Никаких проблем с поставками лекарств - тоже, нет у меня и опасений, что проблемы появятся к началу осени или к концу года.

— Подавали ли жители края иски на работу медучреждений, врачей в 2014-м и 2015 годах?

- В последнее время очень заметно, что растёт юридическая грамотность населения, наше общество развивается в демократическом направлении, а, значит, растёт и количество судебных исков. Это нормально и соответствует времени. Статистику проигранных и выигранных дел мы не ведём, поскольку иски предъявляются непосредственно к лечебным учреждениям. Конечно, случаи, когда суд принял решение в пользу пациента, обязательно находятся в поле зрения министерства. По ним мы всегда проводим детальные разборы, вносим изменения либо в наш этический кодекс, в регламентные процедуры. Считаю, что судебные решения любого рода играют положительную роль, потому что показывают, что нужно поменять.