Роботы уже здесь: как нейросети и технологии меняют медицину Забайкалья

В апреле городской портал «Чита.Ру» провел второе заседание экспертного клуба — дискуссионной площадки, на которой мы обсуждаем самые актуальные для забайкальцев вопросы.

Первая встреча касалась быстро меняющегося рынка импортных автомобилей, на котором китайские производители всё заметнее вытесняют привычные японские и корейские модели. Второе посвятили новым технологиям в забайкальском здравоохранении.

Да-да! Если вам кажется, что медицина региона застряла во временах, когда около кабинета врача нужно было часами ожидать очереди в компании с бабушками и проходящими диспансеризацию бюджетниками, а операции делали исключительно уставшие от суточных смен хирурги, то вы ошибаетесь. Очереди часто говорят не только о нехватке врачей, но и о том, как выстроена маршрутизация пациентов: более современные клиники давно учатся распределять поток так, чтобы экономить время и врачей, и пациентов. Второе никуда не исчезло, но на помощь хирургам со скальпелями в руках стремительно надвигаются технологии и инструменты искусственного интеллекта.

В обсуждении принимал участие профессор Читинской государственной медакадемии, заслуженный врач РФ, главный анестезиолог-реаниматолог края Константин Шаповалов; доктор медицинских наук, главный хирург Забайкалья Максим Михайличенко; главный врач краевой инфекционной больницы Сергей Лукьянов и молодой анестезиолог-реаниматолог инфекционки Глеб Захаров. Это может показаться удивительным, но главным амбассадором использования инструментов ИИ оказался самый опытный и взрослый врач в этой серьёзной компании.

Самая заметная для пациентов перемена — в крупных медучреждениях бумажная волокита заметно сократилась. Раньше медкарта напоминала ведьминский гримуар: стопка пожелтевших листов, всевозможные вклейки результатов анализов, рецепты на обрывках и записи врачей почерком, который могут разобрать только другие врачи.

Сергей Лукьянов признается, что от письма рукой уже давно отошли, так что шутки про почерк медиков теперь остались в прошлом.

В крупных больницах электронные карты и электронные цифровые подписи внедрены уже 5–7 лет как. Лидером в вопросе цифровизации в Забайкалье Константин Шаповалов называет 1-ю городскую больницу Читы:

— Там вообще ничего не пишут ручкой уже несколько лет. Заходишь в любое отделение и рабочее место врача теперь за компьютером. Причем с ноутбуками.

Правда, идиллия неполная. Врачи признаются: печатать приходится очень много, и это отнимает время у живого общения с пациентом. Не хватает голосового ввода — когда доктор диктует, а система сама превращает речь в текст. Такие технологии, конечно, уже есть, до повседневной работы большинства наших медучреждений пока не дошли.

Экстракорпоральная мембранная оксигенация (ЭКМО) — метод, при котором кровь выводится из организма, насыщается кислородом, очищается от углекислого газа и возвращается обратно. В зависимости от схемы ЭКМО может поддерживать легкие, а иногда и кровообращение. Она известна еще с 50-х, но широко применять ее начали только в 70-х годах прошлого века. Сейчас это один из самых сложных методов реанимации в мире.

В России ЭКМО активно начали внедрять лишь последние 10–15 лет. Увидеть такую практику в региональных больницах — большая редкость, и Забайкалье здесь в числе первых на Дальнем Востоке

Раньше ЭКМО в регионе использовали только в кардиохирургии: с ее помощью временно «выключают» сердце на время операции, чтобы кровь качала машина. С 2025 года ЭКМО начали применять в краевой инфекционной больнице, но уже для пациентов, у которых отказывают легкие: когда искусственная вентиляция не справляются, аппарат берет газообмен на себя, давая легким время восстановиться, а врачам выработать эффективную тактику лечения.

Как это работает: легкие переводят в щадящий режим, чтобы снизить повреждение от агрессивной искусственной вентиляции и дать время на восстановление, а их функцию берет на себя аппарат. Кровь забирается из организма, насыщается кислородом в аппарате и возвращается обратно. Все это время пациент находится в медикаментозном сне. По словам Лукьянова, ЭКМО — это последний шанс для пациентов в крайне тяжёлом состоянии, для которых обычная ИВЛ уже недостаточна.

— Легкие работают на минимальном уровне, чтобы не слиплись, но весь газообмен идет через аппарат, — уточняет Глеб Захаров.

Первый пациент, который опробовал ЭКМО на себе — молодой мужчина с вирусно-бактериальной пневмонией, которого уже не спасал обычная ИВЛ.

Он пролежал на аппарате почти месяц. Все это время рядом с ним дежурили медики: врачи, анестезиологи, хирурги. Сам аппарат — отечественный. Чтобы правильно обращаться с ним, команда инфекционки обучалась в Москве.

Сейчас с пациентом все хорошо: он живет и даже ездит за рулем.

Врачи Забайкалья уже используют инструменты искусственного интеллекта. В инфекционной больнице, например, нейросеть помогает расшифровывать рентгеновские снимки.

— ИИ смотрит не как человек, а как машина. Может с точностью до процента посчитать поражение легочной ткани, оценить плотность, паттерны. И он постоянно учится, становится умнее, — объясняет главврач больницы Сергей Лукьянов.

Также ИИ помогает сортировать пациентов при поступлении: система сама назначает приоритет — красный, желтый, зеленый.

— Когда врач в четыре утра на дежурстве принимает 50-го пациента, то уже не понимает, где находится. Искусственный интеллект подскажет верный алгоритм, снизит риск врачебной ошибки. ИИ в медицине, в первую очередь, нужен, чтобы убрать человеческий фактор и фактор врачебной ошибки, но финальное слово вместе с ответственностью всегда остаются за врачом. К тому же, ИИ значительно помогает ускорить многие процессы.

Медики воспринимают ИИ как помощника, а не прямого конкурента. Окончательный диагноз и подпись остаются за человеком. При этом врачи и преподаватели медакадемии советуют коллегам плотнее изучать нейросети.

— Сам ежедневно пользуюсь и заставляю учеников. Сегодня нужно вырабатывать не только базовые навыки врача, но еще и цифровые, — отметил профессор Шаповалов.

При всём это врачи используют не публичные системы типа chatGPT или Deepseek, а специализированные медицинские системы.

Главная проблема, которую назвали все участники клуба — кадры.

— Центральные районные больницы в плане техники неплохо оснащены. В Чернышевске, например, шикарная база: лапароскопическое оборудование (для малотравматичных операций через проколы вместо больших разрезов), КТ, рентген. Но проблема в другом — там нет ни одного штатного хирурга. Еще один пример в Ясногорске — там новая лапароскопическая стойка простояла в целлофане, вся в пыли, как машина в гараже, которую бросили, — рассказал главный хирург края Максим Михайличенко.

Чтобы аппараты не простаивали, врачи Краевой клинической больницы и ЧГМА при поддержке краевого Минздрава запустили проект выездных бригад. Инициатива принадлежит забайкальскому врачу Максиму Басловяку, а одним из важных действующих лиц стал Максим Михайличенко. Раз в месяц-два в районы на неделю отправляются двое хирургов, анестезиолог и ординаторы.

— Работаем с воскресенья до воскресенья. За апрель 2024 года провели 96 операций в четырех районах, в сутки было максимум девять. Больница, куда едет бригада, предоставляет оборудование, а мы уже берем на себя плановую и экстренную помощь. Для местного врача, который часто остается один, это свет в окошке: может ночь поспать спокойно, — признается Максим Михайличенко.

Такие поездки, как признаются участники клуба — лучшая профессиональная школа для ординаторов. Ординаторы первого курса работают в боевых условиях и учатся у мастеров. Один целевик уже готовится занять ставку в Чернышевске.

Не хватает не только хирургов, но и в принципе врачей в рисковых специальностях — анестезиология, реанимация. Именно туда молодые медики идут неохотнее всего. Это те направления, где цена ошибки высока, а работать сложно психологически, физически и порой даже юридически. Несмотря на это, в Забайкалье ситуация с набором в эти специальности понемногу выправляется. Константин Шаповалов, который много лет возглавляет кафедру анестезиологии в медакадемии, перечислил, что позитивно повлияло на ситуацию.

Это, как ни странно, ковид: пандемия показала, насколько востребованы реаниматологи — после нее поток ординаторов заметно вырос.

Помогают бюджетные места: федеральный Минздрав увеличил количество целевых мест в читинской медакадемии. «Мы занимаем первое место среди соседних вузов по этим направлениям», — говорит Шаповалов.

Сказываются и корректировки в законодательстве — с 2019 года ужесточились правила целевого обучения: не пришел отрабатывать — отвечаешь. Правила продолжают ужесточаться, и это, по словам Шаповалова, даёт результат.

Важным фактором является волонтерский отряд «Феникс». Студенты учат студентов — старшие курсы передают навыки младшим.

Но главное, по мнению и Шаповалова, и Михайличенко — личный пример наставников.

Разговор о цифровизации, новых технологиях и нехватки врачей в районных больницах неизбежно упирается и в вопрос оптимизации. Нет не только хирургов на месте, но часто поток пациентов уже не соответствует прежней мощности стационаров. Население районов сокращается и на фоне этого содержать прежнюю коечную сеть становится всё сложнее и экономически, и организационно.

По мнению профессора Константина Шаповалова, в районах больше не требуется то количество коек, которое было раньше. Причины — две. Эндоскопическая хирургия, стентирование, современная реанимация сокращают время лечения в разы. Пациент, который раньше лежал две-три недели, сегодня выписывается через несколько дней. Второе — за 30 лет население в районах Забайкальского края существенно сократилось. Содержать полупустыми огромные стационары на 300–500 коек экономически бессмысленно и клинически неоправданно.

Будущее районных больниц, как видит его Шаповалов — в перестройке самой системы. Для нужд населения необходим лишь большой приемно-диагностический блок, мощное операционно-реанимационное отделение и минимум коек для тех, кто действительно нуждается в круглосуточном наблюдении. Всё остально можно решить через дневной стационар, либо амбулаторную помощь, маршрутизацию, транспорт, скорую помощь, телемедицину, опорные больницы.

Внедрение новых технологий всё чаще возвращает нас к вопросу о том, как это влияет на срок жизни человека. Шаповалов уверен, что жить по 100–120 лет вполне реально в обозримом будущем. За последние 100 лет врачи уже удвоили продолжительность жизни. Конечно, это заслуга не только врачей: работает санитария, вакцинация, антибиотики, снижение детской смертности, питание, безопасность труда и рост уровня жизни.

Шаповалов добавляет:

— Важно не просто жить долго, а жить полноценно. Здесь надо уповать не столько на медицину, сколько на себя.

Модератор беседы — гендиректор «Чита.Ру» Андрей Козлов выдал и свою формулу долголетия: отказ от алкоголя и курения, кардио и силовые тренировки, контроль веса, интеллектуальная работа — когнитивная и социальная активность. Врачи с этим набором согласились, хотя, конечно, это не твёрдые правила, а базовые принципы профилактики здоровья.

К новым реалиям привыкает и медицина: уже сейчас врачи оперируют 85-летних в плановом порядке.

До экспертного клуба мы опросили читателей (600–900 человек) об их отношении к медицине. Данные такие:

• 73% доверяют врачам;

• 58% считают, что врачей не хватает;

• 50% считают, что без платной медицины нормально лечиться уже нельзя;

• 62% заметили положительный эффект цифровизации, но 58% всё равно считают, что врачей не хватает;

• про будущее краевой сферы здравоохранения: 44% ждут улучшений, 32% — ухудшений.

Эти цифры хорошо ложатся на то, о чем говорили спикеры. Люди верят врачам, но чувствуют их нехватку. Технологии приходят, но без живых рук они бесполезны.

Фраза, что «скоро везде будут роботы» немного устарела, ведь они уже здесь: истории болезней в компьютерах, электронная цифровая подпись вместо росчерков, ИИ, который становится вторыми глазами для медиков, и ЭКМО, которая даёт шанс пациентам в критическом состоянии. Но все это работает, только когда есть люди, умеющие этим пользоваться. И сейчас главная головная боль — не купить аппарат, а найти того, кто встанет к нему.

Как сказал Константин Шаповалов: «Нет врачей-злодеев». Есть усталые, перегруженные люди внутри сложной системы. И их не становится меньше.

Значит, всё не зря.