Суп с крапивой, малина в капельках росы и душистый чай. Колонка о брошенном дачном счастье

Многие согласятся, что дача — синоним слова «детство». Самые теплые воспоминания у меня связаны с нашей дачей, расположенной в большом шумном кооперативе недалеко от Борзи. Я даже сейчас помню всё до мелочей: огромный деревянный дом с откидным столом на веранде, его придумал и сделал дедушка. Стол откидывался сверху и словно повисал в воздухе — так же, как в вагоне поезда. Ведь дедушка был машинистом.

На участке росла пушистая лиственница — посадили, когда родилась долгожданная дочка, моя тетя. Вся дача была пропитана традициями и семейным уютом. Заросли спелой малины, искрящейся от росы, качели, бесконечное картофельное поле за забором. Хочешь — играй в партизан с соседскими мальчишками, а если устала — бабушка сделает душистый чай со смородиновым листом. А уж если совсем повезет, дедушка приготовит самый немыслимый суп на свете — с крапивой!

Но дачное счастье было коротким. В начале двухтысячных дачи начали массово грабить. Сначала исчезла вся одежда, затем — огромный бак для воды. И одной осенней ночью с участка вывезли дом. Кооператив медленно умирал и очень быстро исчез, словно его никогда и не было.

Прошло очень много лет, и мы снова стали хозяевами дачи, уже рядом с Читой. Всё лето кипела работа — уборка, грядки. И только недавно я отправилась на прогулку по кооперативу и увидела брошенные дачи.

Где-то под сердцем печально екнуло. Нет, их, конечно, никто не грабил. Часть участков со временем провалилась в болото, а хозяева других, вероятно, постарели и умерли. Но смотреть на них больно.

Эти дома словно застыли, играя в «море волнуется раз». Вот в нелепой позе сморщилось окно веранды.

А там забор хотел изобразить гармошку, да так и замер в вечном поклоне до земли.

Дача напротив лишилась стен и потолка, но кухонный диван стойко и гордо несет вахту — будто кого-то до сих пор ждет.

Посеревший от времени дом на отшибе кажется почти целым снаружи, но его ступеньки хрустят под ногами, как школьный картон.

Остался настенный шкаф, а в нем три кружки. Сколько людей жило в этой семье? Трое? И как сложилась их судьба? Кусочки обоев помогают чуть-чуть представить себе шумное чаепитие на этой даче.

А в примыкающей комнате стоит одинокий стул. Он не хочет признавать скорое забвение, а солнце подбадривает его и щедро поливает лучами.

Оказалось, от этих брошенных дач многие не могут оторвать взгляда. И я поняла почему. Эти оставленные дома похожи на что-то близкое, что теперь в прошлом. Не вечное, но самое дорогое. Чьи-то лучшие дни прошли в этих домиках. Когда-то на их месте вырастут новые дачи, чтобы история о лете, детстве и счастье бесконечно повторялась.