Лес пахнет жжёным пластиком и кипящей смолой. Почему мы так горим

Я выдвинулся на магазин «Витимский» в Смоленке около 16:00 — это точка сбора всех волонтеров, откуда их распределяли по дачным кооперативам и горящим лесам. К этому времени уже полыхала Малиновка, чуть позднее открылся аэропорт и начали сбрасывать воду прям на горящие дачи. Здесь уже были несколько координаторов, они определяли людей по местам, где нужна помощь — в основном, она заключалась в контроле обгоревших полей. Любой ветер может заставить тлеющий пень разгореться вновь.

Сел в машину к Александру. Это железнодорожник, его место работы было написано даже на его кофте. Мужчина приехал в Смоленку сразу после работы, сам он живет в Сосновом бору, дачи у него здесь нет. Просто захотел помочь. Воду он с собой не брал, но взял сотню перчаток и себя — руки никогда не будут лишними в вопросе спасения лесов и людей. Нас с ним отправили в Урочище Лесное. Этот дачный кооператив находится на окраине Смоленки в сторону Забайкальца. Тут уже стояли десятки машин, складировали воду — ее с легковушек перетаскивали на грузовики и отправляли в глубь леса. Прогорело здесь всё еще в обед, к вечеру от поля оставались лишь черные следы. Рядом с домами орудовал экскаватор — он собирал куски земли, корней и кустов в кучу, разделяющую дома и тлеющий лес. На случай, чтобы если вдруг всё разгорится опять, огонь не смог добраться до дач.

Александр оставил свою машину там, взял перчатки и сел со мной в машину к волонтерам из «Молодой Гвардии». Оказывается, именно они координировали жителей здесь. Нас отвезли на километр подальше, дали лопаты и два ведра, оставили у дороги посреди сгоревшего поля. Из кустов вышла группа людей, человек семь.

— У меня кроссовки расплавились, — прокричала девушка, смеясь.

Ее это не сильно заботило, скорее, удивляло. Рядом был грузовик с водой, я набрал с нее пару ведер, пока Александр засыпал землей тлеющие корни. Пролил остатки, набрал еще и так по кругу несколько раз. Мы сработались с Александром, но грузовику надо было двигаться дальше, туда, где огонь еще действует. Я запрыгнул к ним в кузов — в салоне не было места, оставив Александра с лопатами.

Мы ехали мимо чумазых людей с лопатами, закуривающих мужиков, смотрящих на обгоревшие березы, мимо тлеющих пней и черной травы. Воду в цистерне трясло, позднее мы столкнулись на перекрестке с такими же волонтерами в грузовике — в нем было пятеро, двое в салоне, еще трое на в кузове, держатся за цистерну, в которой болтыхается вода. Вряд ли это по правилам безопасности, но, когда идет речь о защите собственного дома от стихии, о ней мало кто думает.

Так мы проехали несколько километров, пока не уткнулись в стену дыма. Сюда нам и надо. Географически это примерно в 3–4 километрах от Смоленки. Добровольцы, с которыми я ехал, уже набрали в цистерны воду и пошли проливать тлеющий, но вновь и вновь разгорающийся лес.

Большая часть людей работают здесь с 15:00. Их дома неподалеку, приехали без раздумий. Бороться с огнем начинает казаться бесполезным, они уходят в сплошную стену дыма, выливают всё, что у них есть, на языки пламени, со слезящимися глазами возвращаются назад. И всё по новой.

— Местами получается, местами нет. Вон там, в метрах 200, отбили лес. Сейчас там опять полыхает. Всё из-за ветра. Сухо. Если что-то осталось тлеть, моментально разгорается, — говорит один из добровольцев, тщательно проливающих пни.

Я не взял с собой ни респиратора, ни платка. Дышать было трудно. Когда понял, что в какой-то момент начинаю задыхаться, снял с себя футболку, облил водой, намотал на лицо как бандану. Холодно вблизи огня явно не будет, лишь бы не угореть. Чуть позже, посмотрев на меня как на дурака, пожарные предложили надеть обычную медицинскую маску. Это не респиратор, но всё лучше мокрой футболки.

Прошел чуть дальше — там добровольцы справлялись лучше. Спасибо экскаватору. Он очистил поле от любой травы, накидав всю землю вперемешку с корнями в кучу. Они продолжали гореть, но распространиться огонь не мог — некуда. Экскаватор хватал ковшом горящую землю с пнями, переворачивал и засыпал землей. Так пожар удавалось довольно эффективно локализовать и не пускать дальше. То, что уже горит, потушить сложно — это чревато выплюнутыми легкими и расплавившейся прямо на теле одеждой. Проще и эффективнее держать его здесь.

Мимо проезжал мотоциклист. Андрей из Добротного решил объехать ближайший лес, посмотреть, как обстановка, пока у него дома набирается цистерна. Мы разговорились, и я прыгнул к нему на пассажирское сиденье. Шлема, разумеется, у меня не было. Мужчина любит мотоциклы, приучил к ним двух своих сыновей. Ездят по Карповским озерам, иногда рыбачат.

Мы ехали в сторону Забайкальца, вокруг было обгоревшее. Весь путь вдоль пепелища Андрей матерился и говорил: «Кто-то же явно поджигает».

К этому времени в ГУ МЧС по Забайкальскому краю уже сообщили, что причиной пожара за дачным кооперативом «Урочище Лесное» стали не таинственные поджигатели, а 51-летний мужчина с шлифовальной машинкой. Искры от прибора попали на сухую траву, та разгорелась, сильный ветер перекинул огонь на лес. Потушить своими силами он не смог. Вероятно, мужчину теперь ждет административное наказание, штраф, плюс сумма причиненного ущерба. Впрочем, версия о таинственных поджигателей обществу кажется всё более правдивой, да и понятно почему — забайкальские леса давно не горели так сильно.

Мы ехали дальше: куски шин, растрепанные детские игрушки, куски мебели, ямы, в которую складировали золу, стеклянные бутылки. Лес пах жженым пластиком и кипящей смолой — она напоминала кедровые орешки. Всё тлело и бурлило. Ощущение, что даже если бы не эта злополучная шлифовальная машинка, лес здесь всё равно загорелся рано или поздно. Либо из-за золы, которую сюда стаскивают местные жители, либо из-за брошенных бутылок вина, либо из-за стопок разбитого стекла. Всё это при неудачном стечении обстоятельств могло резко вспыхнуть и разгореться на тысячи гектаров. Думал ли об этом тот, кто сбрасывал это всё в лес? Вряд ли.

Добрались до Забайкальца. Посмотрели на верховой пожар по правую сторону трассы, на кареты скорой помощи, дежурящие на выезде — медики помогали надышавшимся, на полицейских, не пускающих людей в опасные места, и решили вновь свернуть в лес в сторону Карповки. Проезжая очередное пепелище, где посреди брошенных десятилетия назад военных зданий не осталось даже травы. Тлели только остатки мебели и шины.

Чуть дальше в лес среди багульника, молодых сосен, которые только-только распустились после бушевавших здесь пожаров в нулевых, мы нашли сотрудников «Забайкаллесхоза», они проливали тлеющие пни, ездили по местам. Вместе с ними работали добровольцы, у них были свои ранцы.

— Тушим, че тут еще сказать, — ответил один из пожарных.

Действительно, сказать особо нечего. Мужики сказали, что где-то по пути к трассе потерялась водовозка, она должна была добраться к ним и заправить, но не может найти место. Вместе с Андреем решили им подсобить. Добрались до трассы, нашли грузовик с другими добровольцами, которые стояли, обсуждали пожары по телефону и особо не понимали, где они нужны. Это не та водовозка, которую ждали пожарные, но какая разница, если в грузовике есть цистерна с водой, а ранцы начинают пустеть? Скоординировали их, разведали путь для грузовика, где можно проехать, а где нет. Встали поболтать, да и дать мотору мотоцикла остыть.

Пока переливалась вода, заметили неподалеку технику МЧС и экскаватор. Тот ковшом загребал полыхающую землю в кучи, а следом проезжала пожарная машина, обильно поливая границу горящей травы с обеих сторон. Над нами несколько раз пролетал самолет — он двигался в сторону «Малиновки», сбрасывал воду там, затем возвращался обратно на аэродром.

Погнали в сторону Добротного. Всё это время сталкивались с группами добровольцев, они ехали колоннами с микрорайона Благодатного, который только что отбили от пожара. Искали, где они еще нужны. Тут я понял, что большая часть добровольцев действуют самостоятельно. Берут воду, ищут, где нужны, помогают. Работать через координаторов им кажется долгим, в принципе, это логично. Еще понял, насколько важны квадроциклы и мотоциклы во всём этом. Грузовики наиболее полезны, но пока они развернутся, пока доберутся, пока найдут нужное место, уйдет время. Проще разведать местность на мотоцикле, вернуться, проинформировать и отправляться дальше. В принципе, всё время на мотоцикле именно этим с Андреем мы и занимались.

Уже стемнело, Андрей довез меня до магазина «Витимского», сам отправился домой к семье, позже планировал вернуться к добровольцам. Мне тоже надо было возвращаться. Телефон и пауэрбанк сели, оказаться посреди леса в ночи без средств связи затея заведомо плохая, особенно, если всё вокруг горит.

На «Витимском» всё еще были добровольцы, они собирали гуманитарку, воду, средства защиты, обсуждали установку полевой кухни. Руководитель аппарата Забайкальского регионального отделения «Молодая Гвардия Единой России» Тигран Гулонян, стоявший у магазина, сказал мне, что, по его ощущениям, в тушении участвуют не меньше 300 добровольцев. Мне показалось, что их куда больше, если учесть случайных людей, которые не стали искать координационный центр и отбивали пожары своими организованными группами. Может, около тысячи.

Вот эта помощь всех и везде показывает, насколько мы, забайкальцы, сплоченный народ, но сгоревшие леса, где до сих пор продолжают тлеть пластик и покрышки — насколько безответственный. Даже если не из-за поджигателей, когда-нибудь мы сгорим из-за мусора.