Семеро по съёмным

По истории балейской семьи можно было бы снимать сериал для домохозяек. Бед, разочарований и слёз на долю Надежды Бочкарёвой пришлось не меньше чем какой-нибудь гипотетической рабыни Изауры.

«Мы с первым мужем и двумя детьми — Дарьей и Степаном — переехали из деревни — там нет ни работы, никаких условий для жизни, - вспоминает Бочкарёва. - Заняли бесхозный плохонький дом, муж его ремонтировал и содержал в порядке. А потом муж умер. К тому времени появился Данечка. У меня опустились руки. Дом начал ветшать, посыпались потолки и всё такое. Его признали аварийным, и в 2008 году мне дали четырёхкомнатную квартиру».

В новой квартире произошло пополнение семейства — Надежда познакомилась со вторым мужем Александром Букатичем. В квартире поселился не только он, но и его сын Лёшка, которого родная мама бросила в годовалом возрасте, пропав неизвестно куда. У супругов, до сих пор незарегистрированных, родился совместный ребёнок - Егор. И тут выяснилось, что в 2006 году эту квартиру уже отдавали другой женщине.

Когда нашлась вторая хозяйка, суд оставил квартиру за ней. Впрочем у Бочкарёвой был вариант - пожить вместе. «Но две семьи... пятеро детей... Да она, когда не в настроении, хуже чем я», - говорит многодетная мать. В сентябре 2012 суд обязал администрацию Балея обеспечить семью жильём в течение месяца. Первая хозяйка соглашалась поменять свою квартиру на однокомнатную, однако её у администрации Балея не было. В положенный срок квартиру для пяти ребятишек власти так и не нашли. Более того, в январе 2013-го попросили у их мамы отсрочку — поютитесь, ребятки, где хотите до середины лета. Суд, впрочем, в такой отсрочке отказал.

«Я уже писала президенту — но администрация района дала ответ - всё хорошо, квартира есть, в ней идёт ремонт. Есть ли она — не знаю. Ремонт идёт уже года два. Посмотреть эту квартиру мне не предлагали. Однажды я просила ключи в городской администрации, но выяснилось, что там их нет», - отмечает Надежда.

Ещё один ответ на обращение к президенту, поступившее Бочкарёвой из государственной жилищной инспекции края, вселяет оптимизм. В письме говорится, что семья выехала к новому месту жительства. Только вот какое это место — жилинспекция не уточняет.

«Сняли вот этот домик — за полторы тысячи. Ютимся — Лёшка тут на матрасе спит, Даня с папой. Доча со Стёпой. А там у нас у каждого своя комната — дети же разнополые. У нас осталась много мебели там — кровать, стенка. Тут просто некуда это ставить. Хоть без жилья не остались».

Сейчас у семьи есть надежда купить дом на окраине Балея. Стоит он, казалось бы, всего ничего — сто тысяч рублей. Но в Балее многодетной семье проще найти золотой самородок.

Муж Надежды раньше работал в местном «Водоканале», но не устроила зарплата, и он подался на вахту. Отказаться пришлось из-за родного сына Лёшки, у которого начался переходный возраст. Сейчас устроился в райпо, но полгода ещё не проработал и ссуду на дом взять не может.

«Возможно было бы снять материнский капитал — я бы купила дом. Но нельзя — ребёнку ещё нет трёх лет. Кроме того, мы не расписаны с мужем потому, что его уже несколько лет не разводят с женой. А где она — никто не знает. 13 лет назад бросила семью и всё. Мы пытались её искать — бесполезно. Я узнала, что многодетным семьям положена земля, на которой можно построить дом с привлечением маткапитала. Встала на очередь, а потом сказали, что в Балее такого закона нет. Наша администрация, по-моему, вообще ничего не выделяет».

Глава городского поселения Александр Моторин о проблемах семьи знает и внятно объясняет невозможность их решения.

«Многодетной матери выделили две комнаты в четырёхкомнатной квартире. Ещё две — женщине-инвалиду. Не знаю, что получилась, но Бочкарёва съехала оттуда. Теперь оказалось, что жилья нет. Семья у нас значится как первочередная. Как только что-то появится, мы дадим. Двухкомнатую мы не можем предоставить, так как метраж не будет соответствовать нормам для проживания для пятерых детей и мужа с женой. В квартиру на Сеченова, 23 — это микрорайон Золотая горка, она отказывается ехать. Туда сильно никто не рвётся. Сейчас намечается один обмен и может освободиться четырёхкомнатная квартира, в которой живут три семьи. Если люди согласятся, что это жильё получит Бочкарёва», - прокомментировал Моторин.

По его словам, отсутствие жилья упирается в отсутствие строительства. Последний многоэтажный дом был построен в 1990 году. После приватизации муниципального жилого фонда почти не осталось. А среди того, что есть найти квартиру, подходящую семерым — почти невозможно.

«Есть программа по выделению земельных участков таким семьям. Хотя у нас земля непригодна для жилья: мы обследовали 85 гектаров земли по программе переселения из радиационных домов. Из них только 22 гектара оказались пригодными для жилья — а на остальных нашли сурьму, мышьяк и прочую гадость. Для многодетной семьи мы бы постарались найти участок. Но у них нет средств на строительство», - сетует Моторин.

Пока власти Балея ищут жильё, семья живёт в съёмном домике. В нём вполне уютно, только от пола тянет холодом, несмотря на натопленную печь. Двухлетнему Егорке есть где побегать с мячиком — если выкинуть на веранду матрас, на котором спит старший брат. Жить можно, но только до весны. Но я уверен, что не в таких условиях и не на птичьих правах должны жить дети. Дети, которых мы усиленно защищаем от американцев и которым умными концепциями прививаем патриотизм. Ради каких детей, минтруда вкладывает в радиопередачи о демографии по полмиллиона рублей?

«Такая забота о детях — ни разу не проверили, где мы живём, как тут вообще. Обидно это — всё вроде для детей. А мне говорят: «Зачем нарожала?» - смахивает слезу Надежда Бочкарёва. - Но я ничего не прошу сами родили и вырастим сами. Про нас никто ничего плохого не скажет. Детки и сыты, и одеты. Учатся хорошо. Только если должны жильё, то дайте».

Очевидно, что и действий никаких нет потому, что «ничего плохого». Государство привыкло реагировать, когда всё уже слишком плохо, чтобы исправить. Тогда на сцене появляется Павел Астахов, отложивший на время визит на Лазурный берег и переписку в твиттере.