Как я нашла великодушие на кладбище Усть-Или

Мама говорит: «Как страшно».

Я рассказываю ей про поездку в Усть-Илю. Там двое молодых парней совершили суицид вместе в один день. Усть-Иля — небольшое село, но не крошечное. По трассам в Забайкалье можно встретить совсем малышек: там всё развалено и тонкий дымок тянется от трёх домов.

Здесь иначе.

Меня встретили без энтузиазма и говорить о своих переживаниях с чужой никто особенно не спешил. Это закрытое село. И ранимое. Там могут возмутиться, если про их лес пишешь «редкий».

Глава села Татьяна Викторовна говорила: «Каждый кулик хвалит своё болото». Но это не так, не каждый. Вокруг полно людей, которые скажут, что жить в Забайкалье невыносимо и нужно отсюда бежать, а Усть-Иля купается в любви, хоть и сама этого не понимает. В ней живет уважение.

Меня никто не прогнал, хотя могли бы. Я ходила на местное кладбище, искала могилы погибших, и нашла, без опознавательных знаков: памятники закрыли венками. Две могилы рядом, насыпи сплошь утыканы искусственными цветами.

Закрытость местных жителей — вынужденная. Возможно, это бережливость и желание избежать лишних домыслов, или страх самим отвечать домыслами на вопрос «Зачем?» Кулик здесь бережёт своё болото, особенно, когда в воздухе висит такой вопрос.

Для меня это тоже акт уважения — то, что двоих погибших похоронили рядом. Их выбор здесь приняли — не осознали ещё, но приняли.

Самоубийство странно и очень болезненно осознаётся, совместное — в два раза больнее и дольше. Мне казалось, что люди здесь попытаются быстрее забыть произошедшее, что семьи выберут похоронить их отдельно, будто бы не было ничего: поисков 11 дней, горечи и непонимания, слухов.

Я стояла у насыпей свежих могил. Они расположены близко друг к другу, так обычно хоронят родных. И поняла, что за всю свою жизнь не видела ещё большего и простого великодушия, чем это.