Отменили отпуск, оставили годовалого ребенка, три дня работали в хаосе. Интервью с волонтером, тушившим Забайкалье

Этот текст не столько про Ирину Кузнецову — мать двоих детей, члена «Единой России» и патриотку Забайкалья, сколько про собирательный образ сотен таких же людей. Тех, кто весной оставил дома, детей, развлечения и пошел тушить забайкальский лес. Мы поговорили с Ириной о том, что двигает добровольцами, рискующими жизнями, не мешают ли волонтеры профессионалам и какой принцип важен, когда люди идут в горящий лес. Далее — от первого лица.

На «Чита.Ру» появилась новость о том, что жители Смоленки просят помощи. Мы с коллегами сразу созвонились и решили ехать. 10 мая мы приехали к магазину «Витимский» и начали подключаться к процессу пожаротушения.

Когда мы начали непосредственно на пожарах работать, появилось понимание, что масштабы возгорания огромные, риски — высокие. Поэтому было решено открыть волонтерский штаб. Он возник стихийно, но мы поняли в тот момент: чтобы устранить пожар, необходимо закрыть многие вопросы. Это доставка воды, поиск ранцевых огнетушителей — они в то время были как ложка к обеду и разлетались как горячие пирожки, а запасов ни у кого не было. Мы кинули клич, и люди стали покупать ранцы и везти в штаб.

Помимо воды для тушения, нужна была питьевая вода, маски и еда. С питанием нам помогли предприниматели: были и продукты, и полевые кухни, и готовая еда. Число волонтеров росло очень быстро. Можно отследить по чату: сначала в нем было 500 человек, потом полторы тысячи, две, и сейчас там уже больше 9 тысяч участников.

Соответственно, появлялись задачи: как всех накормить, как снарядить. Ведь, чтобы отправить волонтера в лес, необходимо его сначала подготовить. На призывы о помощи отозвались очень многие хорошие люди, которые готовы были идти в бой буквально в тапочках. Но это опасно, и нам нужно было думать о здоровье и жизнях людей.

Мы хаотично работали три дня. Затем — я была очень этому рада — к нам начали подключаться разные ребята, имеющие опыт пожаротушения и опыт управления. Вместе мы распределили по координаторам определенные задачи.

Самая сложная задача — отправлять людей в лес. Потому что принять решение мало, надо еще согласовать это с сотрудниками МЧС. Появилось понимание очень четкое: в первую очередь безопасность людей. Каждый раз, когда люди шли в огонь, мы понимали: не дай бог кто-нибудь погибнет, ответственность будет на нас.

Я, честно, за это время поседела, такие сильные были эмоции, такие потрясения.

Свой номер опубликовала в чате волонтеров, и телефон звонил не переставая. Пока я разговаривала с одним человеком, мне в это же время звонил другой. Так было круглосуточно. Мы осматривали пожар, принимали решение, созванивались много раз, если была связь. Потом эти задачи взяли на себя координаторы, они работали как операторы колл-центров, чтобы максимально быстро обрабатывать заявки.

Мы начали работу со Смоленки, получили там драгоценный опыт, обзавелись обмундированием и дальше начали путешествовать по краю. Со всем своим добром: ранцевыми огнетушителями, средствами защиты, гуманитаркой. Мы поехали в Татаурово, в Дарасун, Атамановку, Новокручининский, Зыково и на Курорт Кука.

К этому моменту у нас выросла группа, и мы приезжали по обращениям людей и открывали штабы в населенных пунктах. Приобретенный в мае опыт масштабировался на других территориях.

Главный принцип в нашей работе — не навредить, потому что любое неправильное решение могло повлиять на судьбы людей или унести чью-то жизнь.

В самом начале был такой случай… Сейчас мы с юмором вспоминаем, а на тот момент было не до смеха — просто глупость какая-то. На возгорание в Малиновке мы отправили много машин, чтобы максимально быстро потушить. Ехали грузовики с цистернами, ехали легковые машины и образовалась пробка — огромная просто, на километр. Мы поняли, что пожарная машина туда попросту не проедет. То есть мы почти навредили одним неверным решением. Но получили опыт и позже такие нюансы стали продумывать тщательнее.

Были опасения, что отправлять необученных людей на тушение — это очень опасно. Для этого нужна не только сноровка, но и опыт. Но мое мнение — людей нужно привлекать для борьбы с огнем. Волонтеры сыграли важную роль в пожаротушении. Есть очень много труднодоступных мест, куда надо доставлять воду, где надо проливать кромку после того, как МЧС или лесные пожарные справятся с верховым пожаром.

Люди помогали чем могли, и делали это по зову сердца. Мне запомнилась женщина из Зыково, которая за три часа настряпала около сотни пирожков — очень ровных, красивых и вкусных.

В Маккавеево работали ребята из Всероссийского студенческого корпуса спасателей — они жили в полевых условиях. Местная жительница позвала их в баню, приняла их очень душевно: дала футболки, приготовила ужин. Потом ребята отправляли фотографии, как они чудесно там отдохнули.

Как-то раз дрон после облета пожара неудачно приземлился и застрял на дереве. Один из добровольцев взял обычный ремень и залез на сосну. С тех пор он занимается тем, что снимает кошечек с деревьев, уже не с помощью ремня, а на автовышке.

Таких поступков было очень много. Люди в сложных ситуациях проявляют себя по-разному, открывают в себе способности и таланты.

Когда мы начали работать 10 мая в Смоленке, я пошла к сотрудникам МЧС, чтобы скоординировать работу. Меня сразу спросили: «Сколько у вас людей?» И очень удивились, что мы собрали тысячу человек. Сначала в МЧС не знали, что с нами делать, потому что никогда раньше ведомство не взаимодействовало с таким количеством волонтеров. Какой-то критики с их стороны я не помню, может быть, первое время они нас охлаждали. Потому что нам казалось, что бы всё знаем и всё умеем, и нас просто требовалось тормозить, чтобы не случилась беда.

Спустя какое-то время к одному из руководителей управления МЧС возник вопрос в лоб: «Мы вам точно не мешаем? Мы точно тут не создаем какие-то помехи?» Он ответил, что всё хорошо. Вообще от взаимодействия с профессиональными пожарными осталось только хорошее впечатление. Через некоторое время мы встречались на других пожарах уже с шутками и рукопожатиями. Думаю, у них тоже приятные впечатления: они были удивлены, как волонтеры организовали питание: кормили множество людей почти два месяца.

Для меня это была семейная история. Мы с мужем одновременно ушли в отпуск, на который были совсем другие планы. Но из-за пожаров мы их отменили. Детей — младшему на тот момент было чуть больше года — мы оставили на мою маму. Мама и старшая дочь за нас переживали, потому что мы дома почти не бывали: работа шла почти круглосуточно, прерывались только на сон на несколько часов.

Супруг очень сильно помог, у него есть определенные знания и навыки, он занимался координацией, на месте определял, каким образом тушить пожар.

Я родилась и выросла в Забайкальском крае. Это необычное место: у нас уникальная природа и очень крепкие люди. Я люблю наш край и понимаю, что могу улучшить его. У меня есть не только желание, но и опыт: с детства я была активной, когда стала старшей по дому, поняла, как можно управлять процессами, чтобы создавать для людей хорошие условия.

Сегодня мы все этим занимаемся. А самое классное в этой истории, что искренняя работа с самоотдачей дарит много хороших и добрых друзей. Появляется такая большая команда, которая может на сегодняшний день многое изменить.

Раньше я думала, что только единицы готовы заниматься добрыми делами безвозмездно и усердно. А сейчас я знаю: таких людей много.

Героем я себя не ощущаю. Я поняла, что это большая ответственность. Сейчас, когда волонтерская группа увеличилась до таких масштабов, эта ответственность выросла вдвойне или втройне. Потому что мы это создали… Я всегда говорю «мы», так как вместе со мной было очень много хороших и добрых людей. По-хорошему, надо дать пофамильный список, рассказать про всю команду.

Герои — это жители нашего края, которые встали на защиту нашего региона. Герои — это сотрудники МСЧ, лесники и другие. Нам помогали журналисты, которые отслеживали чаты и помогали информировать людей. Большое всем спасибо.

Не хочу скромничать и говорить, что наша работа — это пустяки. На вопрос про геройство я не могу ответить, потому что как следует не анализировала эту историю. Может быть, спустя десятки лет я подумаю про произошедшее как следует, чтобы порадовать себя. Но я работала с людьми. Всё, что я делала, — это было по-настоящему, это моя обязанность, нормальная гражданская позиция человека, который любит свой край и который обязан помогать людям. Другой истории не может быть.