Сопки из людей, кайф в ушах и бесконечные очереди. Каким был фестиваль «Голос кочевников», который проводят под боком Забайкалья

«Голос кочевников» — это когда ты с друзьями едешь в чистое поле, где установили минимальное благоустройство, скрываешься от солнца в ледяном ручье, где за секунду сводит ноги, и кайфуешь от музыки, ютясь на сопке и попивая холодное пиво еще с 25 тысячами человек. Ну и часами стоишь в очереди за водой. Может быть, звучит не очень сладко, но в каждом из этих слов много любви и к фестивалю, и к музыкантам, которые на нем отожгли. Это крупнейший фестиваль за Уралом и на всем Дальнем Востоке, который в этом году по шорт-листу артистов смог посоревноваться даже с гремевшей на всю Россию «Дикой мятой».

Фестиваль проходит в живописной Ацагатской долине, где простор, небо и полное ощущение свободы. Единственная проблема — добраться. Если у тебя нет своего автомобиля, то придется выбирать между набитым автобусом и такси, они благо туда ездят. От центра Улан-Удэ заплатить придется около 3 тысяч рублей. Поездка займет час.

Если вы молоды, а огромные очереди видели только в поликлиниках или МФЦ, на крайний случай в каком-нибудь «Абсолюте» вечером под Новый год, то по приезде вам станет страшно: тысячи и тысячи людей стоят с тяжелыми сумками прямо под палящими солнцем часами, дожидаясь, пока у каждого из них не проверят вещи. На фестиваль запрещено провозить алкоголь, различные вещества и оружие, поэтому такой уровень безопасности необходим.

Чем позже вы приедете, тем дольше будете стоять. Мы добрались около 12:00, к этому времени очередь уже растянулась на сотни метров. Когда я отошел по организационным вопросам и вернулся к ребятам через 20 минут, за ними встала еще пара сотен человек.

Благодаря статусу журналиста удалось пробраться быстрее. Для организаторов, СМИ и всех-всех, кто причастен к фестивалю, был отдельный вход с отдельной проверкой. Прошли, успели расположиться, разложить палатки, как нам казалось, на пустыре под сопкой уже за территорией второго палаточного лагеря. Как раз к этому времени подошли ребята. Стояли они в огромной очереди около полутора часов. Спас только крем от загара, зонт и сила воли.

Концерты начинались только в 17:00, поэтому было время разглядеть сувенирную зону, расположение сцен и прочего. Пока не ушли от палаточной темы далеко, сразу скажу. Хоть изначально мы выставились на отшибе, к вечеру мы оказались в самом центре лагеря — люди начали располагаться на сопках, в кустах, рядом с мусорными баками и туалетной зоной, некоторые даже решили ночевать рядом с пунктом полиции, прятались за сценой рядом с шумным генератором. К концу второго дня вся территория фестиваля стала палаточным лагерем, хотели этого организаторы или нет.

О туалетах, умывальниках и прочих процедурах. Еще в первый день фестиваля стало понятно, что организаторы были не готовы к толпе в 25 тысяч человек — в прошлом на фестивале максимум было около 14 тысяч зрителей. Об этом они и сами заявляли перед началом фестиваля. Как итог — мелкие неурядицы. Кран для питьевой воды всего один на 25 тысяч человек. Если ваши запасы вдруг истощились — либо покупайте их втридорога, либо стойте в очереди минимум полчаса. Хотите подзарядиться — ищите столбы с розетками, надейтесь, что там никого не будет. Умыться можно, но придется постоять.

Это касается и всех ларьков с продуктами, особенный ажиотаж был в «Николаевском» из-за широкого ассортимента и в любом ларьке с пивом, потому что оно холодное, а на улице около 30 градусов испепеляющей жары. Ближайший водоем — ледяной ручей, в котором купаться смогут только моржи. В палатке не отдохнешь, она превращается в баню. Впрочем, на это всё равно не хватит времени: слишком многое нужно посмотреть, послушать.

О том, что всё здесь стоило невероятно дорого, говорить, думаю, не придется — это нормально для фестиваля. Я понимаю, пиво за 300 рублей за 0,5 литра, но по 100 рублей за буузу… Без налички, кстати, никуда. Под вечер, когда начинались концерты и все эти тысячи зрителей начинали скидывать видео с крутыми исполнителями своим близким, связь отрубалась, терминалы не работали, сообщения в мессенджере почти не отправлялись. Из-за этого невозможно найти друзей, если вы потерялись. Покупайте рации или держитесь за руки.

Всего на территории феста обустроили три сцены: «Солнце», «Звезда» и «Луна». На каждой свой вайб. «Солнце» — для хедлайнеров, музыкантов с огроменной аудиторией, чтобы всем хватило места потанцевать, а даже если бы не хватило — желающие залезли бы на сопку и смотрели на всё происходящее оттуда. «Звезда» была посередине, рядом с сувениркой, на ней выступали андеграундные исполнители, которых пока еще практически никто не знает. А «Луна» — что-то темное. По площади она чуть меньше, чем «Солнце», но крутых и известных музыкантов там было не меньше.

Если вы в первый день наслаждались красотой пейзажей этих мест, то запомните их получше, к середине следующего дня трава исчезнет, превратится в пыль на кроссовках 20 тысяч человек, а мусор будет валяться то там, то тут. Впрочем, его постоянно убирают волонтеры. Ведущие со сцен во время всего фестиваля просили уважительно относиться к природе и не разбрасывать пустые бутылки, упаковки от чего-либо.

На этом, в принципе, краткая справка о том, что вообще нужно знать каждому приезжающему на фестиваль, закончена. Если еще не были, но захотите отправиться в путешествие в следующем году, готовьте крем от солнца, банки тушенки, палатки, кучу налички и делайте зарядку по утрам, стоять придется много, ваша спина отвалится.

Фестиваль для меня официально начался с концерта Хмырова — это питерский исполнитель, который сочетает несочетаемое. Еще года два назад о нем никто не знал, но он уже разрывает все возможные чарты. По звучанию похоже на инди, но с настроением хип-хопа, при этом каждая текст — про любовь и внутренние переживания с глубоким самоанализом.

На него собралась пара тысяч человек. Вполне себе свободно расположились вдоль сцены, танцевали как могли, ловили брошенные артистом бутылки, капли из них ртом, стояли с плакатами и забирались друг на друга, чтобы было еще круче. Среди всех выделялась компания Человеков-пауков.

Сразу после мощнейшего концерта они захватили площадку за сценой — ждали Филиппа Хмырова и его группу, чтобы пофотографироваться. Там же выяснилось, что все они из Читы. Чуваки — это самое подходящие для них слово — пытались уговорить охранника пустить их внутрь к организаторским палаткам, предлагали ему пиво, но тот оставался непреклонным.

Фил по итогу все-таки вышел, сфотался с ними и лишь потом пошел общаться с журналистами. Сначала он с отдышкой после концерта рассказал о публике и мечтах выступить в трех главных городах фестиваля с сольником: «Надо быть додиком, чтобы один раз у вас выступить и больше не приезжать. Публика просто супер. Мне здесь нравится. Надеемся, что приедем в Читу, и в Иркутск, и в Улан-Удэ сольником».

Уже после сделал объявление. Среди зрителей он увидел девушку с плакатом: «Фил, спой со мной». Артист хотел ее найти, чтобы извиниться, что не отреагировал на сцене и что конкретно на этом фестивале позвать ее на сцену не получилось — буквально не хватило времени. Этой девушкой оказалась читинка.

Спустя 10 минут ее удалось найти и позвать к артисту. Девушка прибежала с пивом, она удивленно смотрела на Хмырова, пока тот искренне извинялся, что не получилось. Потом она взяла от него в подарок зажигалку. Они обнялась. Она, конечно, вряд ли ожидала, что получит зажигалку от артиста, которого в месяц на площадках слушает четверть миллиона россиян, но всё равно предложила ему взять гитару и где-нибудь вместе попеть.

Читинцы неожиданно повсюду. А на таких фестивалях буквально может сбыться мечта.

«Голос кочевников» — идеальное место для парочек, если подумать. Компанией друзей было тоже круто, но не то. Просто представьте, вы сидите на сопке слева от концерта, под вами сотни людей вместе с Feduk`ом поют «Хлопья летят наверх», а вы обнимаетесь, целуетесь и просто наслаждаетесь прекрасным видом. Не потому, что тебе нравится Feduk, а потому, что ей.

С болью в спине, потому что она была не готова к двухдневному танцевальному марафону, поднимаешь свою спутницу на плечи, чтобы она могла увидеть, как выглядит МакSим и как она почему-то всё еще каким-то детским голосом поет: «Знаешь ли ты». При этом ты МакSим не увидишь, люди стоят слишком плотно, и они слишком высокие.

Представьте, вы голодные уселись на лужайке у сцены «Звезда», слушаете, как якутская группа Neriberry исполняет нежные песни о чем-то теплом, поедаете буузы и умиляетесь, как фронтвумен после каждой песни благодарит аудиторию на русском, бурятском и якутском.

Представьте, как вы сжимаетесь друг в друга на сцене «Луна» под песни «Диктофон», потому что эти песни о любви. Понимаете всё, что поет Антон Макаров, потому что он поет про вас.

Многие, как рассказывал ведущий, действительно находили друг друга на этом фестивале и уже в следующем году приезжали парой. Возможно, и в этом году у кого-то что-то получилось. По крайней мере, пока я сидел у палатки в 5 утра и смотрел на рассвет, ко мне подошли две девушки, попросили раздать интернет, чтобы найти компанию, в которой находится возлюбленный одной из них.

«Голос кочевников» — это про бурятский колорит в первую очередь. Да, здесь выступают в том числе артисты из европейской части России, но они выступают в Бурятии, вокруг бурятских сопок и под бурятским солнцем.

Тот же «Диктофон», когда пел о красивых глаза возлюбленной, заменил слово в песне, чтобы звучало так:

«Твои бурятские глаза
Как случайный прохожий».

Здесь есть юрта с бабушкой-буряточкой, которая сыграет с тобой в кости на деньги, может и просто так, но просто так не интересно. Есть масштабная сувенирная зона, где мастера со всего региона предложат тебе бурятские украшения и традиционные наряды, которые, между прочим, очень удобны в жару.

Здесь тысячи людей будут танцевать ехор под горловое пение вокалиста местной этногруппы. Если сравнивать с прошлыми годами, то этого колорита, шаманизма и всего того, что делает бурят бурятами, было меньше, но всё же.

Апогей всего — Хаски, потому что он родом из Бурятии. Выступающие перед ним «Мытищи в огне» даже обижались, что все пришли не к ним, а к Хаски. Солист шутил, что чем больше зрители кричат: «Хаски», тем больше они будут играть. К сожалению, «Мытищи в огне» просто не подходили по настроению толпе.

Я, честно, не люблю этого рэпера просто из-за жанра. Не моё это. Но то, что он творил на концерте… Все рвались к сцене, ожидая, что их будет качать, что они начнут танцевать, орать его песни, ту же «Пулю-дуру». Но так не вышло.

У Хаски был свой план на это выступление. Вместо типичных электронных сэмплов он взял реальных музыкантов, одел их в черные костюмы, будто они духи, сам же нарядился в шамана. По мере выступления Хаски окуривал себя, изображал различные шаманские обряды, а голос между песнями посвящал зрителей в то, кто вообще такие шаманы.

Среди музыкального сопровождения, помимо электрогитар и ударных, был еще синтезатор и аккордеон. В какой-то момент и сам исполнитель достал бубен. В итоге его песни не качали. Вообще. Они вводили в транс. В настоящий шаманский транс, и это как минимум в моем случае было даже лучше.

Я бы честно хотел сказать, что у Забайкалья, если власти и предприниматели захотят, может получиться так же, но нет. У «Голоса кочевников» есть свой бурятский колорит, свой культурный код, есть то, зачем люди вообще туда едут. У региона в целом он есть. У Забайкалья нет.

Мы сами не знаем, кто мы такие. Что-то между бурятами, семейскими и типичными сибиряками, которые однажды проснулись дальневосточниками. Если иркутяне, рассказывая москвичам о себе, могут сказать: «Мы возле Байкала живем», буряты могут сказать: «Мы буряты, у нас буузы есть, шаманизм, традиции», то что могут сказать забайкальцы? Всё то же самое. Только нас перепутают либо с бурятами, либо с иркутянами, да и до Байкала нам дальше, хоть он у нас в названии есть.

Из-за этой проблемы, когда мы где-то между и сами точно не можем сказать, кто мы такие, как мы объясним вообще кому-то с запада, зачем сюда ехать? Это отражается и в культуре. Вместо уникального мероприятия минкультуры зачастую показывает банальных народников, которые есть в каждом регионе РФ, которые поют так же, как и везде. Один «Чубчик кучерявый» радует да «Точилка». Если вы вдруг заговорите в вопросе забайкальской культурной идентичности о мануле и багульнике, я вам отвечу: Новосибирск и Алтай.

Мы пытались как-то сделать свой музыкальный фестиваль, прямо так его и назвали — «Музфест». Он пожил десятилетие, на него даже приезжали музыканты из Бурятии и Иркутской области, но он умер. Потому что не хватало поддержки, потому что билеты, особенно в последнее время, были бесплатными, потому что вовремя его не поддержали. Потому что в моменте он был не выгоден.

А властям и местным предпринимателям зачастую нужен результат здесь и сейчас. Потому что бюджет не бесконечный, а вливать деньги в непонятно что не хочется. А при условии, что планирования в регионе вообще нет, любая идея — это непонятно что.

У нас есть небольшая когорта своих читинских музыкантов, они иногда делают успехи в соседних регионах, но не у нас, потому что негде. Петь по барам даже не получится, потому что тому же Harat's republic интереснее, когда на его сцене поют каверы известных песен вместо выступлений оригинальных артистов. Потому что пить пиво и плясать прикольнее, когда ты знаешь эту песню.

У нас нет ничего прямо своего. А создавать боимся. Поэтому пытаемся схватиться за что-то, что хоть как-то нам близко, хоть как-то популярно в обществе уже, чтобы хоть как-то было выгодно, чтобы не прогореть. По итогу получается ДжаЯмми на выпускном или музыкальный фестиваль «Калинов мост» на Сухотино, где будет только один концерт, и тот группы «Калинов мост».