Арбата в Чите скоро не станет. Аминь

Реконструкция Театральной площади стала первым этапом по преобразованию участка в центре города, сосредоточившего на себе большой пласт читинской культуры. Следующим станет преобразование сквера, известного как читинский Арбат.

Весной 2021 года администрация Читы анонсировала проект реконструкции площади и территории, условно называемой Горсадом. О реализации первого этапа написано достаточно много. А вот второй этап после этого особенно и не освещался.

Предполагается, что второй этап — это воссоздание исторического Городского сада вокруг реки Кайдаловки.

— В основе концепции — река Кайдаловка, спускающаяся от памятника первопроходцу Бекетову к Скверу геологов. Маршрут вдоль реки будет маркирован десятью скульптурами минералов, отмечающими важнейшие для истории Забайкалья геологические открытия — от золота в XIX веке до урана в XX, — говорится в публикации пресс-службы администрации.

В южной части территории планируется создать пруд, вокруг берегов которого будет организован сад с небольшими тропинками и зонами отдыха. В центральной части территории, на перепаде рельефа, создается камерное пространство с танцплощадкой и летним кинотеатром.

Если проект будет реализован, то город утратит сквер, полуофициально именуемый читинским Арбатом в том виде, в котором он существует примерно с 70–80-х годов прошлого века.

От пустыря до сада

Эта местность имеет богатую историю. Зажатая сегодня в бетонные берега Кайдаловка некогда была своенравной и угрожала разливами. Поэтому до конца XIX века эта территория была пустырем, непригодным для серьезных построек.

Застройка началась с 1896 года, когда землю приобрела женская гимназия — один из ее корпусов дожил до наших дней и известен как здание вечерней школы на Полины Осипенко. Может показаться, что эта история далека от Арбата, Отнюдь.

Спустя 10 лет, в 1906 году, пустырь получил в аренду садовод Павел Митрофанович Митрофанов. Он укрепил русло реки и превратил территорию в сад с цветниками, беседками и лавками. На месте Драмтеатра на городские деньги построили летнюю сцену. Историк Валерий Немеров пишет, что уже 6 июня 1908 года в летнем театре дали первый концерт профессор Санкт-Петербургской консерватории, виолончелист Александр Вержбилович, пианист Давид Рубенштейн и солистка Большого театра Софья Друзякина.

В парке работали такие развлечения: синематограф, кегельбан, катание на роликовых коньках и тир. Вдоль дорожек росли сирень, яблони, абрикосы и черемухи. Летом на воздух выносили пальмы и кипарисы из зимних павильонов.

После революции в саду появился цирк, а затем на некоторое время он принадлежал только железнодорожникам. Перед войной городские власти вновь забрали себе территорию, и до 1967 года она была Горсадом. Облик этого участка начал меняться с началом строительства Драмтеатра. Открылся он в октябре 1970 года. Кинотеатр «Удокан» был открыт в июле 1976 года на месте деревянного здания дома пионеров.

Памятник революционеру и партийному деятелю Петру Анохину появился в сквере в 1964 году. Изначально он находился на постаменте из бутового камня. Сейчас там находится другое изваяние — муза с арфой.

В 1987 году памятник перенесли ближе к улице Профсоюзной и водрузили на новый постамент, окруженный лавочками и кустами. На этом моменте можно считать оконченным формирование сквера в том виде, в котором мы его помним.

Да, в новом тысячелетии рядом с ним появился цветочный салон «Альгамбра» и здание кафе с большой площадью, покрытой плиткой.

80-е стали самым интересным для сквера временем. Именно тогда он стал Арбатом. О том, как это происходило, «Чита.Ру» в 2016 году рассказывал журналист Борис Ветров.

«Первый хеппенинг прошел в скверике 1 апреля 1989 года. Я тогда был в армии, но мне о происходившем написали друзья. А осенью этого же года трое друзей — музыкант Костя Шлямов, поэт Дима Саклаков и Борис Ветров водрузили столешницу с написанными масляной краской буквами. После этого Ира Жигулина написала в газете «Комсомолец Забайкалья» про это место, опубликовала несколько фотографий. В том числе и мое изображение, где «кудри черные до плеч», — вспомнила журналист.

По информации Ветрова, с этого времени на Арбате стали собираться музыканты, поэты, художники и первые оппозиционеры, в числе которых был Олег Кузнецов (политолог, ныне уехавший в Париж), Марина Савватеева (правозащитница) и ребята из Демсоюза — требующего немедленного прекращения существования СССР незарегистрированной оппозиционной организации.

Журналист вспоминал также конфликты «патлачей» c ребятами из спортклуба «Спартак». Первое время случались потасовки, но затем Арбат признали территорией безопасности. Атмосфера, которую описывал Ветров, по его словам, была примерно до 1992 года, а затем на Арбат пришло другое поколение.

Племя неформалов активно тусовалось на Арбате до середины 2000-х. Веянием времени стали «чатовки» — встречи участников «Сибчата». Затем из сквера молодежь перебралась на Театральную площадь, отремонтированную в 2003 году к проведению Байкальского экономического форума. Обитателями Театралки (или «драмки») стали эмо и готы. Сквер с того времени перестал быть тусовочным местом.

Кажется, что город этого и добивался, старательно обходя вниманием этот участок земли. Несколько лет назад постамент памятника обложили плиткой, которую часто используют в уборных. За спиной Анохина видны подстриженные ильмы и молодые сосны в зарослях спутанной травы. На этом благоустройство кончилось. Арбат пришел к сегодняшнему дню запущенным, с полусгнившими лавочками и поросшими мхом бордюрами, с советской плиткой, из которой лезет арматура.

Но, несмотря на это, у нескольких поколений читинцев есть немало воспоминаний, связанных с этим местом. Можно вспомнить, как весной 2004 года под взором Анохина стоял старый диван (страшно представить, откуда притащенный и какую жизнь проживший). Невозможно уже вспомнить людей, шумных и развязных, без опаски втискивающихся на этот диван в поиске уюта посреди стылой майской ночи. Пуще имен и лиц помнится тепло чужой ноги и сладость парфюма, от которого ноет в затылке. Помнится бутылка дешевого алкоголя и странно пахнущая папироса, которые передают друг другу малознакомые люди, и чувство безмятежности, будто вечно будет длиться эта ночь, этот май, вечно будет греть мою ногу эта восхитительно пахнущая особа. Такого чувства уже никогда не будет. И слава Богу.

Наверное, в своей следующей реинкарнации это место будет лучше.