«Пока не выгонят или пока сам выдержу». Зампред Павел Волков рассказал, зачем приехал в Забайкалье из Москвы

Павел Волков стал заместителем председателя правительства Забайкальского края в конце октября 2025 года. До назначения он работал заместителем министра по развитию Дальнего Востока. Волков — коренной москвич без регионального опыта и друг губернатора Александра Осипова. Зачем ему понадобилась работа в Забайкалье, что он планирует делать в регионе и на сколько он приехал в край, Павел Волков рассказал в эксклюзивном интервью главному редактору «Чита.Ру» Екатерине Шайтановой.

Ниже приводится отредактированная расшифровка «Редколлегии» от 29 декабря.

— Где вы провели детство?

— В Москве я родился, вырос.

— А считаете себя москвичом или дальневосточником?

— Какой у вас провокационный вопрос.

— А у меня все такие будут.

— Если говорить про малую родину, это, конечно, для меня Москва.

— То есть вы москвич?

— И не только я. По дедушкиной линии поколение, наверное, пятое или четвертое москвичей. Бабушка пришла в Москву, когда был голод еще, попала к Крупской.

— Как?

— Ей было немного больше лет, чем полагалось в детском доме, и она смогла попасть к Крупской на прием, и она ее устроила в детский дом.

— Какая красивая история. И потом вы собрались из своей Москвы и поехали на Дальний Восток?

— Да нет, конечно.

— Как это было?

— Большая часть детства и юности прошли в Москве. Я занимался спортом активно, я мастер спорта по академической гребле.

— Сколько человек в команде по гребле?

— Есть два вида: распашная гребля и парная гребля. Парная гребля — это когда у человека два весла, а распашная — это когда одно весло. И вот в парной гребле самый большой класс — это четверка парная, а самый большой в распашной гребле — это восьмерка.

— Есть лидер в этой команде?

— Безусловно. Есть загребной, который задает темп и определяет многое для победы.

— Сколько раз за день вы вспоминаете опыт гребли?

— Это же не еда, о которой ты вспоминаешь. Поэтому, скорее всего, нет, не вспоминаю.

— Мы с вами уже встречались летом, когда Александр Михайлович Осипов проводил рабочую встречу с журналистами. А вы тогда уже знали, что приедете в Забайкалье?

— Рассматривал возможность. С определенного периода начинаешь думать о дальнейшем развитии себя, куда пойти и дальше развиваться и какие получить навыки, чем ты можешь быть полезен. Регионального опыта у меня вообще нету, я всю жизнь проработал в федеральных министерствах и ведомствах. Иногда даже кем-то ставилось в укор, что «вы не знаете региональную работу».

— Ближе надо быть к народу.

— И вот я здесь.

— А почему Забайкалье?

— Это один из самых сложных регионов, где можно сразу научиться всему.

— То есть вы не ищете легких путей?

— Не ищу, никогда мне не удавалось пойти по легкому пути. Конечно, если выбирать, Москва приятнее. Но вряд ли такому можно научиться в Москве. Здесь намного больше возможностей для того, чтобы реализоваться.

— А на сколько вы приехали?

— Хороший вопрос. Ну, во-первых, пока не выгонят. Давайте такой ответ.

— А во-вторых?

— А во-вторых, пока я сам выдержу.

— То есть нет, например, «3 года, и уеду, 5 лет». Вот я спросила Александра Михайловича [Осипова]: «На сколько вы приехали, Александр Михайлович?» Он говорит: «Умирать тут буду». Я испугалась, говорю: «Живите». Вот вы на сколько приехали? Если вот вас не выгонят, то тогда через сколько уедете?

— Нельзя меня сравнивать с Александром Михайловичем, которому доверил президент регион. Здесь, конечно же, другие цели.

— Ну хорошо, я не так спрошу. Есть вероятность, что вы послезавтра уедете?

— Нет.

— А что через год?

— Вероятно.

— То есть порог планирования примерно такой? Завтра никуда не денетесь?

— Никуда не денусь.

— Правда ли, что сначала планировалось, что в регионе разделят функционал губернатора и председателя правительства и вы приедете председателем правительства? Такие я слышала версии.

— Ну, я тоже о них слышал.

— Но?

— Видите, я же приехал на другую должность, я рядовой сотрудник администрации.

— А хотите быть председателем правительства?

— Не знаю.

— Ну сами внутренне.

— У меня сейчас интересный блок вопросов.

— Ближе и роднее экономический блок?

— Ну конечно, я всю жизнь связан с экономикой.

— Если бы экономика Забайкальского края была пациентом, а вы врачом, то какой был бы диагноз сейчас?

— Ремиссия, уверенная. И очень много внешних факторов, конечно, которые сейчас мы должны учитывать, которые могут так или иначе повлиять на наше развитие.

— Если через год забайкальцы скажут, что с экономикой что-то не так, то вы будете нести за это личную ответственность или нет?

— Ну конечно, я буду ответственность нести, персональную тоже. Но где-то же есть то, что от тебя не зависит.

— Или забайкальцы ничего не понимают просто в экономике.

— Нет, у вас очень продвинутые люди, всё прекрасно понимают. И тут база достаточно низкая, но требовательная. Я думаю, что ожидания намного выше, намного больше. И забайкальцы, как и все остальные дальневосточники, обычно голосуют своими ногами.

— Я думала, сердцами.

— Сердцами тоже голосуют. Наша задача — создать условия для того, чтобы каждый гражданин смог найти свое место в экономике.

— Есть ли у вас в KPI, чтобы забайкальцы не голосовали ногами, или у вас какие-то другие KPI стоят, или их пока нет?

— Конечно, есть формальные, но есть и внутренние KPI о том, что мы должны сложить систему, которая вне зависимости от того, кто останется здесь, продолжит работу.

— Не сломается.

— Да, и будет дальше приносить пользу. То есть та система, которая позволит любому человеку реализовать свою бизнес-идею здесь как раз благодаря экономике Забайкальского края как такого стартапа. Здесь намного проще начать свое дело, нежели во многих других регионах.

— Про вас почти что ничего нет в интернетах. Это такая позиция, что вы не публичный человек?

— Вы знаете, у меня всегда работа была связана с тишью кабинета. Я же юрист и статс-секретарь. Любой человек, который юриспруденцией занимается на государственном уровне, как правило, не интересует прессу. Мой уровень — это кабинеты, нудные совещания и подковерная борьба за те условия, которые затем реализовываются в нормах, в законах.

— А у вас аккаунты в социальных сетях есть?

— Конечно.

— Они открытые?

— Да, я даже пробовал себя в блогерстве.

— Так. Где можно это почитать?

— V-платформа, то есть Волков-платформа, есть в телеграме. Это открытый канал.

— Интересный?

— Канал?

— Ну конечно.

— Хороший вопрос. Конечно, интересный. (Смеется.)

— У меня вопрос про подковерную борьбу. Говорят, под вас сняли Кефера, чтобы вы приехали.

— Господь с вами, нет.

— Ничего такого?

— Нет.

— А может быть, что вы не знаете?

— Я могу не знать, да.

— А если бы вы знали, что под вас сняли Кефера, вы бы приехали или не приехали?

— Я вообще не люблю, когда что-то под кого-то делают. Но для всего есть какие-то причины и обстоятельства, которые мне здесь неизвестны. Я прекрасно отношусь к Кеферу и знаю его давно, потому что я в край приезжал до этого. Прекрасный человек, прекрасный профессионал. Исходя из того, что вы мне сказали, наверное, подумал бы, но мне об этом не было известно ни разу.

— А как у вас вообще складываются отношения с командой правительства? Чувствуете ли вы себя принятым, понятым?

— Команда складывается, заново формируется или пересобирается.

— Вот пересобирается, мне тоже так показалось.

— Это как раз тот случай, когда у тебя есть шанс наладить взаимодействие. Я думаю, что здесь неплохая команда. Есть определенные причины, видимо, почему она до этого была изменена. Но я надеюсь, что сейчас по тем направлениям, на которые коллеги мои пришли, они покажут лучшие результаты.

— Вам как кажется, правильно делать ставку на местных или на привезенных профессионалов?

— У меня позиция такая — собирать ресурсы из местных. Во-первых, это более надежно, а во-вторых, это всегда оправданно.

— А для вас слово «варяг» с положительной коннотацией или отрицательной?

— Я же москвич, и у меня такое: «Понаехали».

— Да.

— Но через какое-то время, когда уже вся Москва практически понаехавшая, забывается выражение «коренной москвич». На местном уровне мне сложно как-то.

— Просто в Забайкалье, на мой взгляд, «варяг» — это скорее ругательство.

— Да? Ну, оно везде, наверное, ругательство.

— А бывает же как бы с другой стороны… Варяг — сильный профессионал со стороны, сейчас выстроит, и будет у вас классно. Не обязательно же ругаться словом «варяг»?

— Ну почему? Первая реакция, она нормальная. Это рефлексия правильная. Когда человек неизвестен, то ты его не сразу начинаешь воспринимать, наверное, с положительной стороны, а оцениваешь его осторожно. Может быть, не должна реакция быть резко отрицательной, но осторожной. Я тоже осторожно отношусь к людям, которые приезжают. Но всё познается в работе.

— Вообще-то, мне еще кажется, что так называемым варягам гораздо сложнее завоевать доверие местных. У вас есть какой-нибудь план? Или вам не очень нужно доверие местных?

— Мне очень нужно доверие. Но у меня же все-таки блок не совсем обычный. Я с гражданами, наверное, с большим удовольствием бы работал, но…

— Но вам нужен бизнес.

— Для меня доверие бизнеса очень ценное, потому что, если они верят мне и верят моему слову, они рискуют своими деньгами. Это самое ценное, что есть. Они рискуют своей жизнью практически, инвестируют деньги. Поэтому для меня важно завоевать их доверие и оправдать его.

— Есть какой-то план?

— Конечно.

— Не будете мне его рассказывать?

— Есть очень простые вещи, которые можно рассказать, и они на поверхности лежат. Конечно, есть сильные стороны у Забайкалья. В первую очередь, это горнорудная промышленность. Второе — это логистические наши возможности. Третье: у нас есть, наверное, попытка создать что-то похожее на туристические маршруты и возможности для того, чтобы транзитный трафик чуть-чуть захватывал и туризм.

— Вы где-то уже успели побывать в регионе?

— Нет. С момента приезда сюда уже в качестве сотрудника администрации я еще нигде не был. А вот до этого, конечно, я выезжал.

— Что видели?

— Тесть жил на Байкале со стороны Бурятии, в селе Дубинино. И он отсюда родом. И он сюда вернулся и жил. А мои дети регулярно приезжали на Байкал. И каждый почти год летом и зимой проводили здесь время. Очень много путешествовали, ездили. Если брать, что я посетил из туристических мест, то это, получается, «Кука» и «Тужи».

— То есть до «Тужи» вы доехали?

— Да.

— Что скажете?

— Ясное дело, что там мастер мирового класса это всё развивает. Это будет точка притяжения, я надеюсь, когда реализуется полностью проект. Он и сейчас уже неплохо выглядит, но, когда он уже созреет до конца и заработает в полную силу, это будет одной из таких звездочек.

— Не кажется вам, что туда нужна дорога асфальтированная?

— Кажется.

— На самом деле люди по-разному относятся к дороге в «Тужи». С одной стороны, дорога — это классно, а с другой стороны, сделают дорогу, все будут гонять, сделают суперпопсовым местом, испортят всё место силы.

— Нет, я считаю, что это неправильная позиция. Для меня, как человека, который всю жизнь провел в более комфортных условиях, это ненормальность. Когда ты здесь живешь, для тебя, может быть, это нормальности, но и деформации своеобразные. Безусловно, необходимы качественные дороги, комфортные. Они нужны не только для местных жителей, но и, прежде всего, для развития региона.

— Как вы думаете, кто может сюда поехать туристами?

— Я думаю, что первое, мы должны просто забирать тот трафик, который двигается из Китая. Точкой притяжения является Байкал, а от Байкала уже можно плясать. Ты же либо через Читу прилетаешь на Байкал, либо…

— В Иркутск сразу летишь?

— Да, либо в Улан-Удэ. Развивается проект «Великий чайный путь» (туристический маршрут России, Китая и Монголии, география которого повторяет торговый путь из Китая через Монголию, Сибирь, Урал и Поволжье в Москву и Санкт-Петербург, созданный еще в XVIII веке для экспорта чая. — Прим. ред.), его можно по-разному называть, но так или иначе нужно создать инфраструктуру для того, чтобы людям было здесь интересно.

У нас очень мало качественного номерного фонда (совокупность всех гостиничных номеров или других объектов размещения — апартаментов, хостелов, гостевых домов, доступных для заселения гостей. — Прим. ред.), который является нашей не самой сильной стороной. Для меня это первое, на что я буду тратить время для того, чтобы сделать его лучше.

Уже сделано немало, но хотелось бы, чтобы были завершены те проекты, которые сейчас есть, и были начаты другие для того, чтобы усилить номерной фонд и обеспечить туристов нормальной, качественной инфраструктурой.

— Да, условиями, в которые бы хотелось и приезжать, и возвращаться.

— Как только мы достигнем того, что можно поставить твердую тройку или твердую четверку гостиницам и другим всем услугам, которые можно получить, я думаю, что поток возрастет.

— А вы сами жили в читинских гостиницах?

— Когда приезжал сюда, да.

— В каких гостиницах вы останавливались?

— По-моему, «Монблан» она называется.

— А сейчас вы просто живете здесь. Квартиру какую-то вам дали?

— Нет, я снимаю квартиру пока.

— Вы один приехали или семью перевезли?

— Пока один, но это по объективным причинам.

— Какой план?

— Привезти семью сюда. Но не всю, наверное. Потому что у меня уже взрослая дочка, она учится. А вторая в школе, помладше.

— Что сказала ваша жена на эту идею?

— Она сама из Красноярска, из семьи, которая тоже в разное время путешествовала по стране, она человек, который может себе представить не только комфорт.

— Сколько надо убрать процентов совещаний?

— Я думаю, сейчас смело 50.

— Как можно охарактеризовать ваши отношения с Александром Михайловичем [Осиповым]?

— Александр Михайлович — мой отличный, хороший товарищ.

— Друг?

— Да, для меня он друг. Знаю его с работы в Министерстве по развитию Дальнего Востока, он перфекционист в абсолютной степени.

— Можете публично поспорить, если считаете, что он не прав?

— А это одна из моих дурных черт характера. Это как раз мешает моему, наверное, карьерному росту большему. Я обычно спорю с руководством и не нравлюсь ему с первого раза.

— Давайте с вами поговорим про институты развития Дальнего Востока.

— Ну, это необходимое зло, которое должно быть.

— Насколько они работают? Насколько они эффективны?

— Ну, я не буду сейчас оценивать. Будут работать хорошо.

— А почему не будете оценивать?

— Потому что для этого нужно немножко больше времени. Сейчас, если посмотреть картину со стороны, инвестиционное развитие края выглядит неплохо. Инвестиции выросли во много раз. Благодаря в том числе вкладу [институтов развития]. Есть, безусловно, к их работе, как и к работе любого человека, вопросы, но пока, мне кажется, они окупаются. Их не так много.

Мы всегда делаем шаг вроде бы правильный, а потом начинаем сомневаться о том, что не доделали до конца и не дали всех возможностей, начинаем думать, почему же это сразу должно было эффекты собрать. И это самая главная наша ошибка.

— Но в идеальном мире должно.

— В нашем мире никогда не получается. Нужно смотреть все сильные стороны, которые есть [у институтов развития], оставлять их и всячески развивать. Одна из наших задач сейчас — создать систему привлечения, когда каждый хороший проект может получить поддержку и реализоваться, так, чтобы большинство средств, которые тратятся в регионе, тратились на компании, которые растут здесь. У нас задача такая — создать максимум инвестиционных предложений для того, чтобы бизнес их увидел и попробовал создать релевантную продукцию, которая будет востребована и потребляться внутри края, чтобы максимум добавленной стоимости оставалось в регионе.

— Через сколько так будет?

— Ну мы систему создадим, а через сколько это будет… Как наши большие руководители говорят, на это уже влияют и внешние, и внутренние факторы.

— А вы сейчас под внешними факторами что подразумеваете?

— Я, в общем-то, не скрываю, что это санкции, безусловно. У нас есть выигрышные, конечно, стороны. Во-первых, Забайкальский край прилегает к двум границам, которые мы можем использовать.

— Ну вот просто пока никто не использовал их по большому счету. Вот я сколько живу здесь, все говорят, что надо использовать две границы.

— Ну это пресловутое [рассуждение] о том, что начнем использовать потенциал.

— Да, и вот как-то я не очень пока вижу, чтобы он использовался.

— Я согласен с вами, но по мановению палочки волшебной он не будет использоваться. Для этого нужно что сделать? У границы уже строится логистическая инфраструктура, которая поможет хоть что-нибудь перерабатывать на территории, чтобы это не шло транзитом.

Во-вторых, посмотреть, где она еще нужна по нашим основным транзитным трассам, и только после этого уже говорить, сможем мы реализовать потенциал или нет.

Я думаю, что для этого нужно два направления. Первое — реализовать всё, что есть. Второе — не упустить всё, что люди хотят создать. Вот как раз система, которую мы создаем, будет направлена на то, чтобы не упустить тех инвесторов, которые придут в край для того, чтобы создавать инфраструктуру, дать им максимум возможностей. Это точно приоритет развития края, как и сервисные компании, которые обслуживают горнорудные компании, и любые собирающие каркас нашей экономики для того, чтобы они росли здесь.

— Нужен ли вам средний и малый бизнес?

— Обязательно. Это наше всё. Это как раз тот массовый предприниматель, который в свое время выдаст точно на-гора больше, нежели пришлые компании.

— Говорят, им посчитали какие-то дикие налоги, и люди чуть ли не закрываются.

— Есть обстоятельства, которые не зависят от нас. Мы просто должны помогать им максимум выжить, это моя задача.

— Ну вот, например, я малый бизнес. Хочу, чтобы вы мне помогли. Что мне сделать? Я хочу выжить и чтобы вы мне помогли в этом.

— Первое, вам, наверное, нужно точно идентифицировать свою проблему. Многие предприниматели, которые приходят, говорят о том, что «я хочу что-то сделать». Но даже таким, я считаю, мы тоже можем чем-то помочь. Главное же инициатива. Если у человека есть те средства, которыми он готов рискнуть, то мы должны, как в инвестиционном магазине, показать, какие есть возможности.

— Давайте вернемся к тому, что дальневосточники голосуют ногами. Что вообще может, на ваш взгляд, удержать людей на Дальнем Востоке?

— Концепция северного города (особый тип урбанизации, который сформировался экстремальными природными условиями, индустриальной логикой освоения территорий и особыми социальными отношениями. — Прим. ред.), мне кажется, еще не очень продумана.

— Мне нужно рассказать поподробнее, я, наверное, не знаю.

— Ну, комфортная жизнь, то, что нас должно радовать. Хотя есть хорошие факторы, которые нас уже радуют: все-таки в Забайкальском крае больше солнца, чем в Москве, в тысячу раз.

— Ну, не в тысячу, в четыре.

— Ну, хорошо.

— Вы как журналист немножко умножаете?

— Природа и климат здесь более суровы, поэтому я считаю, что нужно создавать в два раза больше комфортной среды для того, чтобы люди могли пользоваться и чувствовать себя лучше, чем в Москве.

— А что это? Общественное пространство?

— Должно быть закрытое общественное пространство, с моей точки зрения. То, о чем мы говорим, — это уже мои фантазии.

— Я ровно про них и спрашиваю.

— Моя уверенность в том, что мы должны создавать больше закрытых красивых пространств для того, чтобы люди могли здесь гулять, общаться, чувствовать друг друга и получать те развлечения, которые на открытом в воздухе, наверное, себе представить в любое время года тяжело. Конечно, у нас есть то, что на открытом воздухе прекрасно может развиваться. Как ни странно это звучит, люди хотят кататься на горных лыжах несмотря на морозы, и на беговых лыжах.

— Павел Михайлович, а что вы уже успели сделать в регионе?

— Похвалиться нечем.

— Сколько прошло времени с назначения?

— Сейчас, получается, второй месяц идет.

— Через сколько можно задать этот вопрос?

— Дайте мне месяца два. Я точно должен, наверное, уже слепить.

— Если вас вдруг через несколько лет будут вспоминать какой-то одной фразой в Забайкалье, какой бы вы хотели, чтобы была эта фраза?

— Приехал, увидел, сделал.